Это выдумки твоего разума

- Джордж, ты уверен, что это хорошая идея? Мама будет в ярости, - сквозь приступ смеха пробормотал один из близнецов. В то время как Фред, сделав свою часть работы, разлегся на кровати, Джордж прикреплял остатки шутихи к косяку двери. - Фреддичка испугался мамочки? - в тон своему брату засмеялся он. - Просто я не хочу больше здесь оставаться. А она может оставить меня здесь еще дольше. Я хочу домой, шутить надо всеми. Мне не нравится, что целители забрали мою палочку. Мне не нравятся скучные белые стены Святого Мунго. - Мечтательным взглядом смотря в потолок, Фред Уизли счастливо улыбнулся, видимо, представляя, как они на заднем дворе Норы играют в квиддич, как к ним в гости приходят Гарри с Джинни. Как они приходят домой вместе с Джорджем из магазина, а там вместе с миссис Уизли за накрытым столом его ждет Гермиона. - Гермиона придет к тебе завтра, - усмехнулся Джордж, поняв, о чем думает его братец. Если бы не война, если бы не та стена, осколок которой пришелся на его душу, они бы уже наверняка были женаты, - а ты посмеешься с утра над медсестрой. Заряд хорошего настроения на завтра! Она этого долго не забудет. - И снова хохот двух братьев. - Ты скоро, братец Дред? - озорно спросил Фред. - Уже все, братец Фордж. - И с этими словами они запрыгнули на метлу и вылетели через окно навстречу ночному Лондону. Благо, ночью магглы бы не заметили их. Они смеялись, выделывали всякие трюки на метле и представляли реакцию медсестры, когда она утром зайдет в палату Фреда. Эта была лучшая ночь в его жизни. Он мог сказать это с уверенностью, потому что он слишком давно не чувствовал себя таким свободным и счастливым одновременно. Джордж. Его любимый брат близнец. Только он мог сделать такое ради него. Только он мог наплевать в этот момент даже на то, что после этого, возможно, мама не захочет с ним разговаривать неделю. А завтра будет не менее плохой вечер. Придет его любимая. Гермиона. Она навещает его не так часто, как хотелось бы. Работа в Министерстве Магии не любит частых прогулов. И, несмотря на то, что героине второй магической войны они бы простили это, она не хочет пользоваться своим положением. Как и всегда. Она не была бы Гермионой, если бы не вела себя так. Именно поэтому он выбрал среди всех тех девчонок, которые бегали за ним, девчушку с карими глазами и копной густых каштановых волос, которая вовсе даже не бегала за ним. Лишь только корила их с Джорджем за шуточки и новинки товаров, которые они испытывали на первокурсниках. Сейчас же это была слишком быстро повзрослевшая девушка, ухаживающая за своей внешностью. Она больше не смотрит на него укоризненным взглядом матушки Уизли, когда он демонстрирует свои шуточки. Теперь она даже поощряет их, потому что действительно находит их забавными. Уходит в детство, потому что свое провела за книгами, а в дальнейшем - на войне. И он с радостью помогает ей забыться. У них есть свой мир, где есть место только для двоих. Иногда она помогает ему разыграть его посетителей, и даже Джорджа, а он придумывает для нее планы, как разыграть министра магии. Вот только Фред понимает, что она такая только с ним. Стоит ей выйти за пределы больницы, она все та же девушка, которая отчаянно боролась за свою жизнь, молодая девушка с глазами женщины, повидавшей многое на своем веку. Вот только она в свои двадцать два видела куда больше. Джордж вернул его в больницу как раз перед обходом. Он попрощался с братом и лег в кровать. Стоило ему закрыть глаза, он тут же уснул. И проснулся буквально через минуту. От взрыва хлопушек, которые своими яркими огнями подняли на ноги всю больницу. А Фред заливался смехом сквозь весь шум. - Это. Не. Смешно! - гневный голос медсестры заставил его прекратить смеяться. Периодически у него из горла вырывался смешок, пока к его палате бежал главный врач. - Он устроил здесь балаган! У меня же чуть инфаркт не случился. - Не удержавшись, Фред снова засмеялся. Она буквально пропищала это. Гордо вскинув голову, медсестра предпочла удалиться. Видимо, ей не понравилось довольное лицо Фреда. - Мистер Уизли, Вы должны понимать, что творите. Вам уже двадцать четыре года, а Вы все еще ведете себя, как подросток! - А почему меня все еще держат здесь? Уже пять лет прошло после войны. У меня ничего не болит, посттравматического шока, или как вы это называете, у меня нет. Я. Хочу. Домой! - требовательно произнес юноша. В этот момент его лицо излучало абсолютную серьезность. - Это все твое больное воображение. Ты не имеешь счастливой большой семьи, где у тебя есть брат-близнец, еще четыре брата и одна младшая сестра. Ты никогда не учился в школе Хогвартс. Ты не волшебник. Это выдумки твоего больного разума. - Нет, я не... - Ты находишься в психиатрической больнице вот уже пять лет. Твой отец после смерти матери отдал тебя нам, потому что ты стал вытворять немыслимые вещи. Смирись с правдой, - резко. Прерывисто. Грубо и жестоко произносил доктор. Он перешел с ним на "ты", а значит, Фред сумел вывести его из себя. За эти пять лет он просто-напросто выучил своего лечащего врача. - Да? Если я не волшебник, то скажите мне на милость, почему сегодня ночью я с моим братом-близнецом летал по Лондону на метле? Почему те шутихи, которые мы с ним установили, сработали? - Фред перешел на крик. И не жалел об этом. Он лежит в больнице Святого Мунго! Да, в психиатрическом отделении из-за шока, пережитого после травмы. Но этот врач смеет заявлять ему, что у него нет большой и дружной семьи, что его мать умерла, а отец сдал его сюда? И сам он на самом деле псих. Это ведь просто бред! - Мистер Уизли, Вы должны понимать, что это был всего лишь сон. А... как вы их называете, шутихи - одна из тех немыслимых вещей, из-за которых Вы и попали сюда пять лет назад. Простите, но я должен перевести Вас в безопасную палату. - С этими словами доктор вытащил какую-то странную штуку и нажал на кнопку. Он всегда доставал ее, нажимал на большую красную кнопку, и через минуту появлялись двое больших мужчин, которые брали его в охапку и тащили в комнату с мягкими стенами, где не было ничего, кроме кровати и маленькой тумбочки. Вот и сейчас было так же. Он даже не пытался сопротивляться. Смысла не было. Джордж поднял ему настроение этой шуткой, теперь осталось дождаться визита Гермионы. Если она приходила к нему, то она могла попасть даже в эту палату. Он все же не понимал, почему врачи уверяют его, что он сумасшедший, когда к нему приходил его близнец, Гермиона, мама и все остальные родственники почти каждый день? Он догадывался, что это всего лишь часть какой то странной терапии. Но для чего они разрешают всем видеться с ним? Проверяют его на выносливость? Что ж, нахождение в этой палате говорило о том, что он не прошел ни один из их тестов. Он задержится здесь еще немного. День тянулся чрезвычайно долго. Близился вечер. Он мог наблюдать это в маленьком окошке, затянутом решетками, до которого невозможно было вообще добраться. - Гермиона! - он кинулся ее обнимать, даже не задумываясь, как она здесь оказалась. Дверь, кажется, не открывалась, а может, он просто не заметил, ведь стоял к ней спиной. В любом случае его любимая была здесь, и ему было достаточно. Фред втянул запах ее волос. Такой родной, серьезный, но с капелькой старого, доброго безумства, присущего только ей. - Я скучала, - тихо шепчет, прижимаясь к нему только крепче. Они могут стоять так очень долго, но он решается разорвать объятия. - Сегодня ночью ко мне прилетал Джордж. Из-за нашей шутки я оказался здесь, - он слабо улыбается, а Гермиона же улыбается широко, она явно готова засмеяться. - Когда же вы поймете, что здесь лучше без шуток. Или тебе понравилась эта палата? - она снова обнимает его. А по его телу разливается тепло. - Гермиона, - выдыхает ее имя, словно произносит его в последний раз. - Фред, - произносит это точно так же. Они понимают друг друга. Он целует ее. В губы. Порывисто. Страстно. Это их последний шанс насладиться друг другом. И поэтому они вкладывают в этот поцелуй все те чувства, на которые только способны. - Врачи ведь правы, да? - впервые он задает этот вопрос. Раньше все было по-другому. Пять лет прошло. Он понимает, что скоро действительно станет сумасшедшим. Она горько кивает головой. - Не только Миссис Уизли. Все. Включая меня и Гарри. Но здесь ты в безопасности, - снова шепчет. И снова прижимается к нему. Он вникает в смысл сказанных ею слов, обнимая ее в ответ. - Это все в моей голове? - Да. Но почему это не может быть правдой? - ее голос становится еще тише, но сама она никуда не исчезает. Он отстраняется, но держит ее руку. Достает из тумбочки таблетки, которые за весь день он должен был выпить. Берет почти нетронутый стакан воды. Таблетки во рту, а вода проталкивает их дальше. Гермиона крепче сжимает его руку, давая понять, что не оставит, что всегда будет с ним. Его глаза закрываются, образ Гермионы, как и комнаты с белыми стенами, расплывается. Но он все еще ощущает ее горячую ладошку. В палату врываются врачи. Измеряют пульс, не замечая Гермионы, все еще держащей его руку, по щекам которой струятся слезы. Она медленно растворяется в воздухе, по мере того, как замедляется сердцебиение Фреда. - Время смерти 21:48, - выносит вердикт врач, - позвоните его отцу. Сообщите, что мы ничего не смогли сделать. - А в это же время то ли в параллельной вселенной, то ли просто в другой жизни Фредерик Уизли, абсолютно здоровый, держа свою возлюбленную за руку, приближается к Норе, где его ждут не менее здоровые родственники и друзья. Теперь он счастлив, и лишь изредка в его голову забредают воспоминания о прошлом. Но он тут же выбрасывает их вместе с непрошеными слезами. Здесь нет места горю. Здесь живы все, кроме тех, кто еще не умер.