Одна ночь

Джиро любил сидеть на ветвях священной сакуры, пить саке, есть шоколад, цвета глаз Нанами и любоваться луной. После той ночи, мечты смешались с воспоминаниями, превращаясь в причудливую вязь сладостных грёз, обволакивающих его разум, и разливающих по всему телу огонь, который и обжигал и согревал его одновременно. В такие минуты он судорожно сжимал в руках её заколку и шептал «Нанами... Нанами...». В глубине души Джиро искренне надеялся, что Нанами забеременеет от него. Ведь она была единственной женщиной с которой он хотел бы соединить свою судьбу и от которой желал бы иметь детей. И хотя он прекрасно понимал, какой праведный гнев мужа вызвал бы побочный ребенок у его жены, Джиро с радостью защитил бы Нанами и дитя от Томоэ, и приютил бы их у себя. Но следующего ребенка она родила только через полтора года и это был лисёнок. В ту ночь, когда Курама принёс известия о благополучных родах богини, Джиро заперся в своих покоях на три дня, не желая никого видеть и слышать. Он плакал, метался по комнате, попутно, в порывах гнева, разбил несколько вещей. Он то звал Нанами, то проклинал лиса, то бормотал «Это мог бы быть мой ребенок!.. Мог бы!..». Испуганные тэнгу боялись заходить к нему в комнату, и просто оставляли подносы с едой у порога. Приведя себя в чувства, он написал Нанами письмо, в котором поздравлял её с рождением второго сына, и желал счастья и благополучия. В ответ она прислала ему фотографию на которой была запечатлена со своими двумя детьми, где младший был у неё на руках, а старший сидел рядом. Джиро спрятал эту фотографию в ту же шкатулку, в которой хранилась её заколка. Они не перестали видеться, каждую весну Нанами продолжала посещать гору Курама, а Джиро вместе с Сиро периодически навещали её в храме бога Земли. Его опасения подтвердились — их отношения с Нанами кардинально изменились, но всё-таки в лучшую сторону. И если раньше она воспринимала его как одного из своих друзей, то теперь он стал для неё самым близким другом, которому она доверяла и с которым она делилась многими своими секретами. Когда они встречались, то подолгу гуляли вдвоём, рассуждая на самые различные темы, не скрывая своих истинных суждений и впечатлений. Жизнь ёкая дольше, чем человеческая жизнь, и с годами это всё больше волновало Джиро. Пока Нанами была богиней Земли, это его мало пугало, но когда он узнал, что она отказалась от божественной силы, и стала обычным человеком и, что Томоэ пожелал разделить свою судьбу с ней, и тоже отказался о своей демонической сущности, став простым смертным, Джиро показалось, что земля уходит у него из под ног. В тот же день он покинул священную гору, и отправился к Нанами домой. Она больше не жила в храме, и Томоэ прикупил небольшой, но уютный домик с садиком, недалеко от храма. Когда он прибыл к ним, то дети, с радостными визгами и криками «Дядя Джиро приехал!», повисли на нём. Навстречу ему вышла смеющаяся Нанами, держащая на руках младшего, пятого, ребёнка. Томоэ в тот день с утра уехал по делам и собирался вернуться только вечером. Поэтому ничто, кроме малышей, не мешал их разговору. -Нанами, о чём ты только думала?! Зачем ты отказалась от звания богини? - чуть ли не со слезами спрашивал её Джиро. -Всему своё время, и моё время в качестве богини прошло. Я не жалею об этом, так как я родилась и выросла как человек, и желаю остаться человеком до самого конца. -Но как же сила, как же бессмертие? Нанами указала рукой на весело галдящих детей и с улыбкой ответила: -Вот оно — моё бессмертие! Моё НАСТОЯЩЕЕ бессмертие, которое никто не отнимет, и которое будет существовать даже тогда, когда реки повернут вспять и города сотрутся в прах, так как я буду жить во всех моих потомках. На это Джиро ответить было нечего. Они проговорили до самого вечера обо всём на свете, но более не затрагивая эту тему. Украдкой он заметил несколько седых волос у Нанами, поэтому перед своим уходом он попросил у неё, в качестве подарка на память, один локон её волос. Она согласилась. Уже дома Джиро добавил этот локон к остальным своим сокровищам. Известие о смерти Нанами потрясло его, хотя он и был готов к подобному. Тогда он заперся у себя на целый месяц. Он ничего не говорил, ни на что не реагировал, просто лежал. Ни Сиро, ни другие тэнгу никак не могли привести его в чувства, отвлечь его от горьких мыслей. Он лежал на постели и безразлично глядел в потолок. Даже еду в него запихивали насильно. В очередной день, Джиро просто потерял им счёт, к нему в комнату пришел Томоэ. Некоторое время они молча смотрели друг на друга, потом Томоэ вздохнул и присел рядом. Джиро невольно отметил, что лис заметно постарел. Некоторое время они опять молчали, просто сидя рядом. -Я в курсе той ночи... - неожиданно сказал Томоэ — Нанами перед смертью призналась мне... -Ты сильно разозлился? -Как ни странно, но не очень... В тот момент меня беспокоило состояние Нанами, а не то, что произошло много лет назад. Поэтому я пропустил её признание мимо ушей, но сейчас я начал осознавать произошедшее и пришел к тебе, чтобы поговорить... -Ты винишь её, ненавидишь меня? -Нет. Я просто хочу знать, что побудило её изменить мне тогда, и почему ты попросил её об этом. -Я люблю её... Она единственная, кого я когда-либо любил, и однажды я просто не смог сдержаться... Нет, я не требовал от неё чего-либо, не брал её силой, я просто попросил её подарить мне всего одну ночь! Только одну... Она согласилась! Я не знаю причин почему она ответила согласием. Может жалость, может дружба, может что-то ещё, но в ту ночь она сделала меня самым счастливым на земле! Больше я никогда не просил её о подобном, я знаю своё место... Ты понимаешь? -Более чем, ведь я сам люблю её больше всего на свете, - ответил лис. Они вновь замолчали... Странно, но в этом молчании они понимали друг друга не хуже. Между ними больше не было соперничества и ревности. Смерть любимой объединила их. Вдруг Томоэ достал из рукава кимоно письмо и протянул его Джиро. -Вот, держи. Это тебе написала Нанами перед смертью. Джиро дрожащими руками взял письмо и благодарно поклонился Томоэ. Тот встал и, поклонившись в ответ, вышел. Джиро раскрыл письмо и словно услышал голос Нанами, произносящий каждое слово письма вслух. «Здравствуй, Джиро. Вот и подошла к концу моя жизнь. Не скажу, что она была скучной или несчастной. Это была невероятно насыщенная жизнь, полная самых ярких моментов, делавших меня счастливой! И ты был одним из них... Я благодарю тебя за такую любовь ко мне, за ту искреннюю дружбу, которой ты окружил меня. В моём сердце всегда был уголок только для тебя. Я ни капли не жалею, о том, что выбрала человеческий удел. Это та судьба, которую я выбрала себе сама, которую я желала. И сейчас я понимаю, что я по-настоящему счастлива! И ты один из тех, кого я хочу искренне поблагодарить за то, что были частью моей жизни, частицей самой меня! Спасибо тебе, Джиро!» Перед глазами всё плыло, слёзы капали на бумагу, дрожащую в трясущихся руках. -Я тоже благодарю тебя, Нанами!.. Я тоже... Так он просидел долгое время, плача и прижимая письмо к груди... Джиро до конца своих дней хранил у себя самое дорогое что у него было: заколку, фотографию, локон и письмо. После смерти эти сокровища, по его указанию, похоронили вместе с ним, чтобы никогда не разлучаться с той, что подарила ему самую счастливую ночь в его жизни.