Попытка быть рядом

Гермиона никогда не могла понять, как можно не выполнить домашнюю работу, да так, чтобы потом не мучила совесть. Знания для неё всегда стояли в списке приоритетов на первом месте, а уж потом приключения, сражения и парни. Но всё в корне изменилось на пятом курсе, когда Грейнджер неожиданно влюбилась. Нет, у неё, безусловно, и раньше возникало столь светлое чувство, например, ей нравился Виктор Крам и даже, пусть она и не хотела никому в этом признаваться, Гарри Поттер. Но в этот раз всё, как показалось девушке, вышло из-под контроля, потому что, во-первых, она замечталась и не успела выполнить домашнее задание по истории магии (за что потом, разумеется, получила нагоняй), а во-вторых, предметом её обожания стал Фред Уизли. И Гермиона никак не могла понять, как же её угораздило так вляпаться. Буквально по самое горло увязнув в чувствах. Он понравился ей ещё в начале года, и Гермиона никак не могла вспомнить, что же послужило толчком. Просто однажды утром, заметив его в гостиной факультета, она не смогла оторвать от него взгляда. Лишь Джинни вырвала её из оцепенения, потом долго выясняя, почему же Грейнджер не обращала на неё внимания. В ответ Гермиона лишь отмахивалась и говорила, что, мол, задумалась над тем, как же подготовить доклад по зельеварению, при этом пытаясь убедить себя в том, что Фред, как и прорицания, ей совершенно неинтересен. Даже больше — он раздражает её своими проделками, поведением и шутками, однако… вскоре девушка убедилась, что Уизли прочно засел в её мыслях и, кажется, не собирался из них уходить. И всё, что оставалось Гермионе, так это прятать свои чувства и пытаться не вздыхать по нему так открыто, как Джинни в прошлом году, когда видела Гарри. Это было как минимум странно, как максимум — просто ужасно. Гермиона практически впервые в жизни не знала, что ей делать, как отвлечься, потому что даже учёба не помогала. Грейнджер нравилось наблюдать за Фредом, но она не решалась смотреть на него, когда он находился рядом. Лишь издалека, на спину, не отрывая взгляда. Ей этого хватало, правда, Гермиона застывала на месте, пока Уизли не скрывался из виду. А потом девушке приходилось догонять Гарри и Рона и поспешно придумывать оправдание тому, почему так задержалась. Иногда Гермионе казалось, что Гарри что-то заметил. По крайней мере, теперь он просил Грейнджер не накидываться на него и Рона, хотя раньше роль стабилизатора выполняла сама Гермиона. Любое лишнее движение — и девушка, не сдерживая себя, начинала в довольно резкой форме высказывать свои претензии, а ребятам только и оставалось, что слушать её. Она понимала, что сдавали нервы. То напряжение, которое не отпускало её с начала учебного года, давило всё сильнее. И во всём, по её мнению, был виноват один человек — Фред. А он всё так же весело улыбался, рассказывая Джорджу и Ли очередной анекдот и не замечая долгих взглядов Гермионы. Не замечая её вообще. Какая-то там подруга Рона. Именно так охарактеризовала себя Грейнджер, после чего, вновь наорав из-за какого-то пустяка на друзей, решила всех сторониться. Всё-таки именно из-за её отвратительного настроения страдают те, кто не должен. За обедом Гермиона специально села в другом конце стола, желая отдалить себя от Гарри, Рона и прочих Уизли, однако Поттер, заметив столь странное поведение подруги, взял свою тарелку и демонстративно занял свободное место рядом с ней. — Что с тобой, Гермиона? Ты скажи, может, смогу помочь. — Да всё хорошо, Гарри, — выдавив улыбку, ответила Грейнджер. — По тебе не скажешь, — честно произнёс парень. — Ладно, не буду лезть тебе в душу, но знаешь… ты не права, мне кажется. Не скрывай от своих друзей то, что хочешь рассказать. «Вы всё равно не поймёте», — грустно подумала девушка. Впервые в жизни она жалела, что у неё нет такой подруги, которой можно всё рассказать. Нет, Гермиона полностью доверяла Джинни, но именно ей она и боялась рассказывать всё, хотя прекрасно осознавала, что та поймёт. С каждым днём Гермиона замечала, что всё больше и больше отдаляется от Гарри и Рона. И если первый пытался хоть как-то наладить с ней отношения, то второй, не выдержав постоянных ссор, сделал вид, что Грейнджер просто не существует. В общем, просто уподобился своему старшему брату, как отметила про себя Гермиона. И если первые пару месяцев она держалась, стараясь не реветь по ночам в подушку, то теперь, после того, как она сама же и отпугнула всех близких ей людей, девушке совсем ничего не хотелось. И на уроках отвечать перестала, хотя прекрасно знала все темы. У неё начался такой период, когда вроде бы и совсем устала, но надо. Однажды вечером, отправившись искать укромное место, Гермиона вышла на улицу и обнаружила пустующую скамейку совсем недалеко от входа в Хогвартс. Присев на неё, она обхватила себя руками, одновременно дрожа от холода и грея душу тем, что вспоминала улыбку Фреда. Фред. Он казался ей далёким, и Гермиона не знала, как же с ним заговорить. Она не общалась с ним с начала года, и если раньше несколько брошенных друг другу фраз казались ей обыденными, то теперь Грейнджер не могла вымолвить и обыкновенного «Привет». А уж спросить, как дела, — да что вы, это надо быть героиней… К сожалению, она не обладала функцией «не краснеть» при общении с объектом обожания. А ещё боялась. Чувства, как считала Гермиона, сделали ей слишком глупой и пугливой. Только посоветоваться ей было совсем не с кем… — Вокруг тебя полно мозгошмыгов, — раздался совсем рядом голос. Гермиона вздрогнула и повернулась лицом к говорившей. — И те из них, которые видели то, о чём ты думаешь, явно грустны. Что-то случилось? Грейнджер невольно улыбнулась. Она никогда не верила в тех существ, о которых рассказывала Полумна, потому что наукой, которой Гермиона привыкла доверять, их существование доказано не было. Однако почему бы не поверить в них сейчас, когда она, вопреки всем своим убеждениям, умудрилась влюбиться во Фреда? — А как они выглядят, эти мозгошмыги? — поинтересовалась Гермиона. — О, это такие маленькие существа, имеющие крылья, — ответила Полумна на выдохе и внимательно посмотрела на собеседницу. — А ещё они умеют разделять чувства тех людей, в чьих мыслях побывали. — А расскажи мне о них побольше, — предложила Грейнджер и подвинулась на скамейке, тем самым предлагая Лавгуд присесть. — Думаю, они очень интересны. — Ещё как! — оживилась Полумна и, приняв предложение Гермионы, опустилась рядом с ней. — Они просто восхитительны! Например, однажды… С тех пор Гермиона обрела подругу, которая представляла собой её полную противоположность. Их совершенно разные взгляды на окружающий мир постепенно сплетались друг с другом, и вскоре они начали общаться практически без слов. Гермиона часто рассказывала Полумне о Фреде, зная, что та никому ничего не выдаст. Они могли сидеть часами, и Лавгуд действительно слушала Грейнджер, но не давала ей советов. Считала, что та должна решить сама, стоит ли ей признаться. Девушки постоянно были вместе, лишь перед занятиями расходясь в разные стороны. Часто они тайком наблюдали за близнецами, конечно, это была инициатива Полумны, потому что без неё Гермиона боялась подходить к Фреду ближе, чем на сто метров. А Гарри и Рон… они остались где-то далеко, казалось, в прошлой жизни Гермионы, там, где не было ни Фреда, ни чувств. Там, где её окружала лишь учёба. Грейнджер не теряла своего уровня знаний, просто теперь бывала в библиотеке чуть реже, чем раньше. Увлекалась изучением нового чуть меньше, чем раньше. Потому что в её жизни была проведена черта, отделившая «до» и «после». И в этом самом «после», к сожалению, кроме обретения подруги был ещё и Фред. Фред, у которого, кстати говоря, была девушка. Гермиона узнала об этом совершенно случайно — услышала разговор близнецов Уизли. Фред как раз рассказывал брату о своём последнем свидании с Анджелиной во время похода в Хогсмид. Однако просил Джорджа держать их отношения в секрете, потому что Джонсон не хотела, чтобы о них пошли сплетни. Позже Гермиона, рыдая на плече Полумны, не переставала проклинать себя за то, что услышала этот разговор. А ведь могла уйти раньше, но нет — любопытство сильнее. И почему всё сложилось именно так? На очередном завтраке Дамблдор объявил важную новость: в скором времени будет организован бал для учеников, начиная с четвёртого курса. Обязательное условие: наличие партнёра. Гермиона приуныла. В последнее время её отношения с Роном и Гарри практически сошли на нет, да и она сама перестала обращать внимание на всех парней, за исключением Фреда, который наверняка пригласит Анджелину. А бал, кстати, был не за горами — до него оставались какие-то две недели. Гермиона, конечно, хотела пойти, но её не покидало предчувствие того, что она останется без партнёра. — Я думаю, тебе не стоит волноваться, — однажды произнесла Луна, — скоро появится тот, с кем тебе суждено пойти на бал. — Ага, — кивнула Гермиона, не особо веря словам подруги. Остановившись у стенда с объявлениями, девушки стали изучать недавние новости. — Гм… Полумна? — раздалось сзади, и Грейнджер непроизвольно вздрогнула. Голос Джорджа — это точно. А значит, рядом Фред. — Да? — повернувшись к парню и посмотрев ему прямо в глаза, спросила Лавгуд. — Не хочешь ли ты пойти со мной на бал? — Гермиона обернулась, и ей показалось, будто Джордж покраснел. Она смотрела только на Джорджа, не позволяя себе перевести взгляд на парня, что стоял чуть левее, потому что… — Хорошо, — просто кивнула Полумна, тем самым выдернув Грейнджер из размышлений. Джордж радостно выдохнул. А Фред, до этого молчавший, лукаво произнёс: — Мисс Грейнджер, раз уж ваша подруга решила пойти с моим братом, то не хотите ли вы составить компанию мне? Гермиона застыла, от изумления приоткрыв рот. Она, казалось, забыла, как дышать, и уж точно не понимала, что только что произошло. На секунду девушка подумала, что Фред пошутил, но он продолжал стоять напротив неё, ожидая ответа. Не в силах выдавить ни слова, Гермиона лишь кивнула. Фред на это движение головой улыбнулся и сказал: — Тогда в шесть около входа в зал. Не опаздывайте. Уизли скрылись за поворотом, а Грейнджер всё не могла сделать и шагу. Её одолевала буря эмоций, в том числе и радость, буквально рвущаяся наружу. Посмотрев на Полумну, Гермиона заметила, что та искренне улыбается. И до сих пор не веря в то, что Фред, её любимый Фред предложил ей пойти с ним на бал, Гермиона рассмеялась. А в голове продолжал крутиться лишь один вопрос: «Что же это было?».