Lost Girl: World on Fire

POV Локи Кожа Сиф такая нежная, я глажу ее спину, обрисовываю лопатки, следую по дорожке позвоночника. Она что-то бормочет во сне, но не просыпается. Великая воительница устает на поле боя, после тренировок, и еще больше устает в моей постели. Хотя, мне почему-то кажется, что она не делает между двумя этими понятиями большой разницы. Теплый ветер колышет занавески, и мне чудится чей-то силуэт на балконе. Я накидываю на тело длинный шелковый халат, а в руке сжимаю кинжал. Она лежит на широких перилах, повернув лицо к городу. Ее рука свисает вниз, и она легонько щелкает пальцами. Тонкая ткань белого платье обрисовывает ее фигуру – маленькую грудь, плоский живот, покатые бедра. Я уверенней сжимаю кинжал в руке. - Кто ты? Она медленно поворачивает ко мне лицо и улыбается. Ее лицо кажется смутно знакомым, но, тем не менее, я не помню ее имени. На вид ей двадцать мидгардких лет, прямая густая челка, из-под которой искрятся глаза, скрывает лоб, она медленно встает, длинные рыжие волосы рассыпаются по ее плечам. - Ты знаешь меня, - голос у девушки мелодичный. – Вот только совершенно не помнишь! - Так, может, напомнишь? – улыбаюсь я. Она качает головой. - У тебя очень плохая память на имена, принц Локи, - легкими шагами она приближается ко мне, кладет свою ладонь на мою щеку и улыбается. – А ты совсем не изменился, разве, что повзрослел слегка. Она обходит меня, ее руки скользят по моей коже, по моим плечам, оглаживают спину, и, наконец, она касается моей груди, там, где бьется мое сердце. Довольная улыбка трогает ее губы. - Вот оно где! – смех девушки похож на звон колокольчиков. – А говорят, у тебя нет сердца! Ты и сам любишь это утверждать, - она выстукивает пальцами ритм моего пульса. – Но нет, принц Локи, даже у таких, как ты, есть сердце. - Это хорошо? – я накрываю ее ладонь своей. Лицо ее неуловимо меняется, светлые глаза начинают заплывать тьмой. - Это значит, что тебя можно убить, - шипит она, на ее пальцах вырастают когти, впиваясь в мою кожу. Лицо девушки кривится, черты становятся острее и жестче, я вижу, как верхняя губа по-звериному обнажает зубы. Кровь струится по моей груди, и нет на свете такой силы, что помогла бы мне оторвать девку от себя. - А раз так, то почему бы мне не попробовать? Она прижимает меня к стене, и кажется, что шанса у меня просто не будет. В ее глазах я вижу миллиарды звезд, она шипит мне в лицо, а когти все сильнее вжимаются в мою плоть. - Одно мое движение, принц Локи, - языком она пробует мои губы. – И одним мудаком в этой Вселенной станет меньше! Потому что такие как вы, не стоите наших слез! - Кто ты, йотуны тебя задери, такая? – хриплю я, чувствуя невероятное давление на свою грудь. Она вздрагивает, часто моргает, хватка ее руки слабеет, и я вижу, как тьма отступает из ее глаз. Они прозрачные, зеленые, как бутылочное стекло. Я буквально кожей ощущаю ее внезапную слабость, и хватаю ее за плечи. - Кто ты? - Я? – ее лицо совсем потерянное, как будто она не понимает, как очутилась на моем балконе. - Да, - я хватаю ее за плечи, трясу, словно куклу. – Назови свое имя! - Я – все и ничего, - тихо шепчет она. Что-то происходит, белая вспышка ослепляет меня на секунду, в районе живота становится холодно и пусто, кажется, словно я куда-то падаю. Но на самом деле, это девушка, оттолкнув меня, бежит к перилам в луче белого света. Она поворачивается ко мне и качает головой, прежде чем перемахнуть через каменные перила и исчезнуть, вместе со вспышкой, которая отбрасывает меня назад. *** Я просыпаюсь от того, что Сиф шуршит одеждой. Оглядевшись, обнаруживаю себя на постели и почему-то в халате. Грудь болит, но я не вижу на ней следов. - Я вставал ночью? – мой голос хриплый ото сна. Сиф поворачивается ко мне, и я невольно любуюсь, как она ловко заковывает себя в доспехи. - Не знаю, разве, что ты бегал осчастливить кого-то из служанок, пока я спала! – ее бровь выгибается, а губы трогает улыбка. Я одним движением бросаюсь вперед и хватаю взвизгнувшую воительницу за талию, валю ее на кровать, подминая под себя. Наши губы встречаются в горячем поцелуе, я скольжу руками по ее телу, уверенно раздвигая ей бедра. Сиф стонет мне в шею. - Локи, прошу тебя! Меня ждут на утренней тренировке! - Подождут, - я почти обездвижил ее, и теперь сражаюсь с ее броней. Все почему-то уверены, что для того, чтобы снять такое нужно справиться с миллионом ремней и крючков. Какая глупость! Ведь доспехи нужно надевать и снимать очень быстро. Война и враги не будут ждать, пока ты зашнуруешь все ленты нагрудника. Равно, как и снимать их нужно так же быстро, не теряя драгоценные секунды, чтобы залечить раны. Поэтому мне ничего не стоило раздеть Сиф за несколько секунд. Воительница протестующее колотила меня по спине, но я чувствовал, как ее дыхание участилось, а бедра сами собой раскрылись мне. Тело женщины всегда знает лучше хозяйки, что ему надо. - Не сопротивляйся, - я прикусил нежную кожу на ее шее. – А то оставлю на тебе засос, что ты тогда скажешь своим друзьям? - У меня, что не может быть личной жизни? – она сама направила меня в свое тело, и мы одновременно застонали. Я медленно двигался в ней, чувствуя, как ее пальцы мнут мои плечи, как она обхватывает меня ногами за талию. - Конечно, у тебя может быть личная жизнь, - я коротко целую ее в губы. – Вот только вряд ли Тор и Огун оценят твой выбор! - Но этот выбор мой и только мой! – она выгибается подо мной, прижимаясь теснее. – А я делаю то, что хочу! - Плохая девчонка! – я ухмыляюсь в ее губы, и больше этим утром мы не разговариваем. *** С удивлением я понимаю, что Тора нет на ежедневной тренировке, на которую так спешила Сиф. Я вижу, как воительница сражается с Фандралом, который как всегда двигается изящно, словно позирует для гобелена. Огун и Вольштагг спорят о преимуществах топора над мечом и наоборот, а вот золотоволосого громовержца нигде не видно. Сказать по правде, я немного скучаю по нашим прежним перебранкам, они всегда доставляли мне удовольствие. Тор любил меня, по своему, конечно, но он определенно испытывал ко мне симпатию, и все мои действия против него самого лишь злили Тора, а злость - прекрасное чувство. Но почему-то мне кажется, что я разочаровал своего сводного брата, когда встал на сторону Одина. А разочарование убивает все чувства на корню. - Локи, - голос Всеотца заставляет меня вздрогнуть. – Где твой брат? - Не могу знать, Один, - я пожимаю плечами. – Быть может, он отправился на охоту, или тренируется в одиночестве. - С каких пор мой сын предпочитает одиночество, это всегда было твоим уделом! – я слышу улыбку в голосе Всеотца. - Времена меняются. - И это так, - он хлопает меня по плечу. Мы молча наблюдаем за тренировкой воинов, и я испытываю что-то похожее на удовлетворение. Сейчас я рядом с Одином, хотя он всегда выделял Тора. Может, я и правда так и не повзрослевший мальчишка, который мстит всем за детские обиды? Я трясу головой, отгоняя эти мысли. Богу обмана не пристало чувствовать сомнение, так откуда это ощущение? Хорошо быть плохим, бог, и главное, очень просто. - Тебе есть, что сказать на счет ритуала? – спрашивает Один, и я вздрагиваю. Перед моими глазами встает та картина, что я видел в тронном зале. Один и Хёнир. Скованные одной цепью несбывшихся надежд, бывшие слишком юными, чтобы осознать тот груз, что они взвалили на себя. Это глупо, но я впервые просто не знал, что мне делать. Бежать по Асгарду, размахивая руками и крича о том, что Царь предпочитает крепкую мужскую дружбу? Шантажировать Одина? Где мне взять эти ответы? - Сиф настаивает на том, что ритуал основан на древних легендах, - осторожно начинаю я. – Однако, мне это кажется слишком наивным, чтобы быть правдой. Я продолжаю исследования. - А что откопала леди Сиф? – голубой глаз Одина изучает меня, словно пытаясь уловить малейшую эмоцию на моем лице. - Всеотец, я, правда, не считаю, что стоит тебе это говорить, - я натянуто улыбаюсь. – Это просто сказки! - Отвечай, Локи,- в голосе правителя Асгарда звенит сталь. Я облизываю губы, внезапно мне становится очень душно, и грудь словно сжимает тисками. - Они называют это «Венчанье душ». Всеотец умело изображает непонимание, а я делаю вид, что верю ему. - И в чем суть? – ровным и тихим голосом спрашивает он. - Двое соединяют свои души и жизни навсегда. После завершения жизненного пути, души получают воплощения в других жизнях, в которых снова обречены встретиться. - Обречены? – вдруг усмехается Один. – Да, ты не меняешься Локи! - А разве нет? - я удивленно поднимаю брови. – Два существа решают связать себя на веки вечные без права на выбор в дальнейшем! А что если кто-то из них изменится, что если кто-то разлюбит? Если если кто-то умрет раньше? Второй будет гибнуть от тоски, пока смерть не придет за ним. - Люди называют это любовью, Локи, - Всеотец улыбается, но чему-то своему. Мне хочется просить у Одина, что он знает о любви? Что может знать о любви ас, который полжизни провел в битвах, а вторую половину на троне? Для него уважение – ближайший синоним любви, а что он знает о чувстве, которое нельзя контролировать? Однако, я вовремя себя останавливаю, вспоминая, как он держал Хёнира за руку. О, Всеотец, какую цену ты платишь за ошибки своей юности? Неужели, любовь – непризнанная миром и семьей – ожесточила твое сердце так, что теперь тебе тяжело просто взглянуть в лицо чужому счастью? - Любовь – опасный недостаток, - отвечаю я и отвожу взгляд. Один тихо смеется и снова хлопает меня по плечу. - Иногда, это единственное ради чего ты еще существуешь! Мне снова хочется ему возразить, сказать о том, что все его существование как Царя опровергает эти слова, но Один уже уходит, и его некогда прямая и гордая спина сейчас сутулится, и от этого меня снова накрывает пустота. Мне вспоминается то, что я однажды сказал Кейт. Боги всегда одиноки. *** Он сидит передо мной, сложив ладони словно в молитвенном жесте, его губы касаются кончиков пальцев, а волосы выглядят растрепанными и неухоженными. Я сижу напротив, нас разделяет силовой щит и целая вечность. - Я не верю, что это может быть правдой, - наконец, говорю я. – Это просто невозможно! - Но, если ты отбросишь все невозможное, то оставшееся и будет ответом, - Хэллгарр не сводит с меня глаз. – У тебя в голове столько вопросов, Локи, еще больше, чем раньше, чем, когда ты пришел ко мне в первый раз. Что-то пошатнуло основы твоего мироздания? Я чувствую потребность поговорить с ним, высказать колдуну все, что накипело, но вместе с тем, испытываю беспричинный, первобытный страх. Если я скажу слишком много - это даст ему власть. - Скажи мне, - он подается вперед. – Что тебя тревожит? - Мне казалось, что я все про всех знаю, - наконец отвечаю я, – что мне открыты тайный любой души, еще Фригг говорила об этом. Но теперь, я узнаю и чувствую то, что рушит мое понимание этого мира. Хэллгарр смеется, и в его смехе мне чудятся серебряные колокольчики. - Принц Локи, наконец, повзрослел, дорос до уровня Царя, и внезапно понял, что мир не делится на черное и белое! – маг смеется, а мои ладони сжимаются в кулаки. – Мой юный друг, скажи, ведь просто было жить, считая себя – плохим, а Тора – хорошим. Ты думал, что Один – твой главный враг, а Фригг – положительный герой! А теперь, - слезы смеха текут по его щекам, и Хэллгарр смахивает их, – теперь ты понял, что мир куда больше и это пугает тебя? Воистину, я был плохим учителем! - Что я упустил? Я задаю этот вопрос без всякой надежды на ответ, я спрашивал мага уже, кажется, тысячу раз, а он лишь загадочно улыбался. Но в этот раз, Хэллгарр поднимается и подходит вплотную к ограждению своей клетки. - Ты упустил саму суть мироздания, Локи, - он гладил пальцами стекло. – Тебе не хочется думать, что мир может измениться, что мир не вращается вокруг тебя или Одина, что он сам по себе. И он меняется, вместе с тем, что наполняет его. - И что это значит? - Это значит, что каждую секунду все меняется, и те, кого ты знал раньше, могут совершить что-то нетипичное для себя, просто потому, что сердце в их груди теперь бьется совсем иначе. - И я тоже меняюсь? Хэллгарр усмехается, но в его глазах нет привычной иронии. - Ты – часть этого мира, Локи, и ты тоже стал другим, а вот каким именно, покажет время. Если, конечно, оно у тебя останется. - У меня есть время всего мира! – шиплю я, сжимая кулаки так, что белеют костяшки пальцев. Но моя уверенность разбивается о золотые искры в его глазах. Хэллгарр блаженно закрывает глаза. - И целого мира мало, когда ты одинок, Локи. Эту истину ты или не можешь познать, - его веки распахиваются, и я вижу Бездну в его глазах. – Или просто не хочешь. От автора: Автор в депрессии, вместо алкоголя пьет настойку пустырника, которая дурманит мозги, как трубка Бильбо. Я все еще жду чуда. Я всегда жду чуда. Визуализация для сцены в начале: http://99px.ru/sstorage/53/2013/12/mid_89642_8287.jpg http://www.bankoboev.ru/images/NDQxNTk1/Bankoboev.Ru_risunok_devushki_v_belom_plate_u_peril.jpg Визуализация для сцены в конце, представим, что они по разные стороны;) http://media-cache-ak0.pinimg.com/736x/c0/96/9a/c0969aaeedb75b6576281548da207314.jpg