На краю мира

Глеб открыл дверь перед Таней, пропуская её вперёд, и только тогда, когда Гроттер оказалась в его спальне, она наконец-то подумала о том, что было бы неплохо покинуть всё-таки его общество и отправиться к себе. Впрочем, рыжеволосая не отказала себе в удовольствии всё здесь осмотреть перед тем, как хотя бы предположить, что она желает уйти к себе – потому что она совсем даже не желала, а просто считала это нужным. В комнате у Тёмного Властелина – ну, да на то он и Тёмный, - было мрачно и как-то прохладно. Почему-то Гроттер захотелось стащить с кровати одеяло и в него завернуться, но вот Бейбарсов истолковал, судя по всему, этот взгляд совершенно иначе. - Да ты проходи, - усмехнувшись, промолвил Глеб, - не стой на пороге. - Я пойду уже к себе, - отрицательно покачала головой Гроттер. - Не пойдёшь, - покачал головой Бейбарсов, сдерживая пытающуюся покинуть его общество девушку. – Нет, Таня, ты останешься со мной. Гроттер посмотрела на него предельно возмущённо и в полном негодовании, а после фыркнула и поспешила усесться в кресло, сложив руки на груди, а после капризно сбросила туфли, закинув их за высокий шкаф с книгами. - Ты всегда был таким, - скривилась она. – Спрашивать не умеешь! - Всегда? – уточнил Бейбарсов, понадеявшись узнать хоть что-то о своём прошлом, но Таня, которая окончательно потеряла чувство осторожности, отвечать не стала. Это было хорошим моментом для того, чтобы сообщить Глебу совершенно всю правду, вот только Гроттер вдруг решила, что делать такую глупость совершенно не следует. И, что самое главное, она понятия не имела, почему так поступает. - Да, всегда! – кивнула рыжеволосая, а после, возмущённо фыркнув, отвернулась от парня, не собираясь больше даже удостоить его взглядом. - Ты не желаешь ничего выпить? – поинтересовался Бейбарсов, спеша перевести разговор в совершенно другое русло, дабы ему было хоть немного удобнее выпытывать некоторую информацию у Гроттер. – У меня есть прекрасное вино. - Не откажусь, - хмыкнула Таня. На самом деле все эти вина-коньяки-виски, ну, и уж тем более противный кофе, она буквально ненавидела, а чай просто не любила, предпочитая всему этому соки и минеральную воду – вот только не отказываться же от предложения, ещё и такого благодушного! По крайней мере, именно таким оно девушке и показалось. В любом случае, Гроттер считала, что ничего страшного здесь случиться не может, потому что Бейбарсов не такой уж и плохой человек, он просто иногда бывает слишком заносчив и, соответственно, слишком многое себе позволяет. Спустя несколько секунд Глеб отыскал и бутылку с желанной жидкостью, и бокалы, и даже успел уже налить вино, которое Таня выпила безо всякой предосторожности, улыбнувшись предварительно Бейбарсову. Нет, парень ничего туда не подлил – он подозревал, что этот шаг окажется абсолютно лишним. Бейбарсов просто дожидался того мгновения, когда Гроттер выпьет ещё и второй бокал. Таня согласилась даже на третий, словно решив, что вино не сможет ей чем-либо повредить, поэтому вскоре уже была готова сказать всё, что угодно – девушка, сама не понимая, почему, вдруг сильно опьянела и едва-едва умудрялась держать себя в руках. Вдруг захотелось броситься Глебу на шею со всевозможными признаниями в том, что она сделала не так и когда именно это случилось. В любом случае, Таня была уверена в том, что можно было бы и признаться ему в том, что она совсем не ведьма, вот только некоторое чувство предосторожности всё же сдерживало Гроттер от этого воистину глупого и неосторожного шага. Бейбарсов в роли Тёмного Властелина чувствовал себя замечательно, да и, кажется, привык уже к этой роли, так что мало ли что может произойти, если ему сообщить о том, что на самом деле он никакой не принц крови, а обыкновенный студент с весьма изобретательным умом. Глеб же даже не задумывался о том сейчас, кем он мог бы быть в прошлом. Он стремился узнать от ведьмы хоть что-то о её жизни. - Слушай, а из какой же ты страны? – вдруг поинтересовался Бейбарсов. – Как попала на этот приём? Почему тебя пропустили? - Всё получилось случайно, - рассмеялась Гроттер, пододвигаясь к нему чуть поближе. – Они мне поверили – у тебя весьма плохая охрана, девушка улыбнулась и вдруг поцеловала Глеба в щёку, вновь вспоминая былые времена. Глеб сначала даже немного удивился подобному поведению, а после поспешил обнять девушку за талию и прильнуть к её губам. На сей раз Таня не сопротивлялась. - Ты изменилась, - отметил он достаточно спокойно, обнимая Гроттер. – Что-то явно случилось. - Я выпила вина – вот что случилось, - хихикнула Таня и, вспомнив о том, что у них вроде бы как даже что-то могло бы случиться, если бы Глеб не исчез, вдруг обвила руками шею Бейбарсова, прикасаясь вновь с некоторой нежностью губами к его щеке. – Я очень быстро пьянею от подобного. - И почему ты тогда пила, если ты об этом знала? – удивился Глеб, впрочем, желая невозможного – логики от пьяной девушки. Таня и в трезвом-то виде никогда не могла правильно пояснить мотивы своих поступков, а сейчас, немного выпив, окончательно потеряла всё, что у нормальных людей именуется таким понятием, как совесть. - Потому что захотела, - хмыкнула Гроттер. Она не планировала хоть как-то менять свою линию поведения, и сколько бы Бейбарсов не задавал ей вопросов, девушка только смеялась, считая, очевидно, всё происходящее весьма забавной шуткой, а после прижималась к нему чуть поближе. Стоило только Глебу провести ладонью по её спине, Таня моментально вскочила, обвинила его в том, что он к ней пристаёт, и даже вновь направилась к двери, но была вовремя поймана. - Ты желаешь попасть в объятия какого-нибудь слуги? – прошептал на ухо девушке Бейбарсов. - Они меня не тронут, - уверенно заявила Гроттер. - Это ты так думаешь, - возразил Глеб. – Они здесь потрясающе наглые, ты же на самом деле даже не сможешь сопротивляться, не успеешь даже закричать, а к тебе никто так и не поспеет на спасение, как бы громко не вопила. - Так зачем держать такую глупую и ненужную прислугу? – недовольно поинтересовалась девушка, чувствуя горячее дыхание Бейбарсова уже на своей шее. Она не хотела на самом деле сопротивляться, но ведь должна была хотя бы для вида показать, что весьма сильно возмущена подобным поведением со стороны Глеба. Да и вообще, как он может вести себя подобным образом, допуская такую наглость, что просто можно сойти с ума? Он ведь её не помнит, не помнит того, что они столько лет были знакомы, вот только это не мешает чёртову Бейбарсову продолжать к ней приставать, ещё и до такой степени нагло. - Порой мне кажется, что они – лучшее, что только можно отыскать во всём этом королевстве, - усмехнулся Глеб. – Так что, возможно, ты всё же не станешь пытаться от меня сбежать, милая моя? - Может, и не стану пытаться, - пожала плечами Таня, которая уже было переживала, что действительно попадёт в руки какого-нибудь поварёнка. Бейбарсов вновь поцеловал её в губы, поспешно забыв о том, что Гроттер может и сопротивляться, и покрепче прижал девушку к себе. Мысли о королевстве напрочь вылетели у него с головы. Почему-то захотелось оказаться обыкновенным человеком, от которого зависит только то, счастливо ли он и ещё несколько близких проживут эту жизнь. Никакого правительства, тупых министров, шутов и прочей ерунды. Бейбарсов, вспомнив о том, что утром некоторые существа просто обожают приходить к нему и врываться в комнату без спроса, лопоча что-то несоизмеримо длинным языком и пытаясь взлететь на своих ушах, поспешил закрыть дверь. Ягун всегда был очень нагл. Даже слишком, наверное. Таня обвила руками шею Тёмного Властелина, привставая на носочки, дабы хоть как-то умудриться дотянуться до него и спокойно его поцеловать – Глеб был выше девушки на две головы, несмотря на то, что Гроттер никогда не могла назвать себя весьма низкой. - Может, я всё-таки пойду? – с некоторой надеждой, что Бейбарсов вновь откажет ей, спросила Таня, но парень поспешил отрицательно замотать головой. - Нет, никуда ты не пойдёшь. Вздохнув, рыжеволосая поспешила согласиться с тем, что, пожалуй, будет куда лучше, если она всё же останется и попытается хотя бы немного расслабиться, а не без конца думать о какой-либо ерунде. Получилось. Вино выгнало с головы всевозможные остатки мыслей, и девушка теперь была практически спокойна – она совершенно не обращала внимания на то, что, возможно, Глеб её банально использует, да и вообще… Бейбарсов тоже не думал о том, что могло с ними произойти. Гроттер сейчас превратилась для него в самого желанного человека во всём этом мире – он теперь даже подумать не мог о том, чтобы разжать объятия и позволить ей выскользнуть из его рук. Таня больше и не сопротивлялась, отвечая на неистовые поцелуи Тёмного Властелина – и плевать на то, что она стремилась оставаться независимой до самого конца. Глеб ведь никогда не желал ей ничего плохого. Таня даже не собиралась задумываться над тем, насколько мог измениться Бейбарсов за времена, проведённые здесь – она позволила толкнуть себя на постель, позволила раздеть себя, сама стягивала с Глеба рубашку, чувствуя его жаркие прикосновения и поцелуи на всём своём теле. Может быть, именно этого и не хватало их отношениям? Таня бы сейчас не отказалась бы от груза памяти, который словно призраком вставал между ними – в данный момент куда легче было Бейбарсову, который не мог вспомнить о том, сколько раз прогоняла его странная рыжеволосая девушка, спеша отказать во всём, на что он только смел надеяться. Сейчас Гроттер даже не пыталась его оттолкнуть, словно это было неимоверно правильно и важно для них обоих. Таня содрогнулась, ощущая поцелуи Бейбарсова на своей коже – она словно сгорала в его руках, не в силах успокоиться и смириться с происходящим. Девушка отчаянно сдерживала стоны, но под конец окончательно сдалась на милость победителю, решив, что имеет право на маленькую, совсем-совсем крохотную слабость. Бейбарсов лишь усмехнулся, прочитав некоторые мысли Гроттер - подзеркаливание для него было явлением всегда спонтанным и отчасти непонятным, поэтому Глеб пользовался телепатией крайне редко. Умел – и на том спасибо. Для него сейчас была важна только Таня, изгибающаяся в его руках и подающаяся ему навстречу – рыжеволосая не думала о том, что может случиться потом, она лишь таяла в объятиях своего бывшего сообщника, позволяя ему всё, что угодно. Эта ночь для них получилась каким-то странным открытием взаимных чувств, которые никто раньше не спешил признавать – Гроттер в ту ночь мирно засыпала у Глеба на плече, уже и не спеша обвинять его во всех бедах, прозывать сволочью… Для всего этого у неё будет время завтра.