Урок математики

Парни сидят за столом: брюнет, подперев рукой лицо, без интереса листает мангу, а блондин от нажима ломает грифель карандаша, злясь над пятой задачей. Последний из них не выдерживает: - Закрой уже это чертово окно! Я рук уже не чувствую от холода! Изая не хочет закрывать его, боится повторения недавних событий, но рук и ног он тоже почти не чувствует. Так что приходится закрыть. На какое-то время, решает парень. Блондин не унимается: - Из-за этих тупой математики теперь жрать охота. - Делится он своими ощущениями, погладив по животу, который издает жалобное урчание. - Шизу-чан, это не задачи тупые, а ты тупой. - Лениво откликается брюнет. - Я так больше не могу! - С этими словами Хейваджима выходит из комнаты. На кухне как раз хлопочет его мама, размешивая что-то в кастрюле и отключая таймер на рисоварке. Касука тянется за посудой. - Шизу, я как раз хотела вас позвать. - Замечает его женщина между делом. - А где твой одноклассник? - Он не голоден. - Шизуо достает приборы. - Вот как. Жаль. - Расстраивается мама. - Я ведь специально для гостя старалась, он ведь такой худенький, как наш Касука. Мальчик, услышав свое имя, замирает и ловит взгляд матери. Их вечная борьба. Касука просто физически не способен съесть больше половины обычной порции. Зато его брат редко довольствуется двумя порциями, что тоже не особо нравится их маме. Касуке иногда кажется, что ей не угодишь. В такие моменты их отец дергает плечами и шепотом говорит своим мальчикам: "Женщины...", при этом подмигивая. Женщины действительно странные, нелогичные, особенно матери. - А папа? - Вспоминает Шизуо, садясь за стол, на котором уже поданы тарелки с ароматным карри. - Он не придет на обед. - Отвечает мама и тоже садится. - Сказал, что на работе завал. Касука более восприимчивый, чем его старший брат, и сразу ловит гневные, но тревожные нотки в голосе. - Я ему отнесу потом обед. - Говорит он, и мама благодарно улыбается, но по привычке ворчит о чем-то еще. И в этот момент, как в дешевой мелодраме на кухню заходит Изая. - Шизу-чан, а я тебя потерял. Касука давится смешком от "чан", а женщина, сразу сообразив, прожигает дыру в блондине, а тот передает по эстафете такой же злой взгляд на вошедшего. - Я говорил тебе, что проголодался. - Ты будешь кушать? - Обращается к Изае их мама. Изая видит, как ложка под сильными пальцами гнется, а женщина уже встает за четвертой тарелкой. С одной стороны он и сам проголодался, и нос щекотал острый аромат горячего соуса. Но с другой стороны, было в груди как-то по-детски обидно и неловко присоединяться к чужой семейной трапезе. Обидно, потому что у него дома они не ели все вместе - родители приходили с работы очень поздно, да и он предпочитал слоняться по темным закаулкам. Неловко, потому что это была семья Шизуо, и он не знал, как себя вести. Не полезет же он с ножиком, если атмосфера накалится, да и гадостей не наговоришь. Мама Шизуо ему действительно понравилась, от нее шло какое-то тепло, материнская любовь, какую он иногда себе представлял в детстве. Блондин понял по затяжному молчанию, что нужно действовать, поэтому недовольно встал, обратив на себя все внимание. - Мы поедим в комнате, мам. Женщина снова вопросительно смотрит на Касуку, тот мотает головой. Она вручает старшему сыну поднос с двумя тарелками, но все равно всем видом выражает недовольство странным поведением сына. Парни вернулись в все еще прохладную комнату, и блондин с грохотом ставит поднос на стол. - Изая, вечно ты появляешься, когда не просят. - Шизуо ворчал на манер своей матери. Вроде и злится, а вроде и не особо. Брюнет садится за стол и хватается за ложку, Шизуо уже набивал щеки. - Я тоже проголодался! Но мог бы и поесть у себя дома. Ты сам предложил эту идею с уединением в комнате. - Отвечает Орихара, но в душе радовался, что не пришлось ехать в пустой дом. - Ага, конечно. Ешь давай, а я еще себе положу. Изая критически осмотривает еду и кладет в рот первую ложку. Вкусно. Шизу-чан явно не достоин такой матери. А блондин уже вернулся с дополнительной порцией и пакетиком печенья. Ели они в тишине. Пока Изая доедал карри, Шизуо уже мокал в чай печенье в форме звезды, в центре которого было не то желе красного цвета, не то повидло. В животе приятно тянуло, а горячие стенки кружки грели пальцы. Никому из них не хотелось возвращаться к математике, учебник которого был заброшен на полку, чтобы освободить место на столе. Да и говорить о взаимной ненависти было странно, попивая чаек. Изая вдруг резко потянулся за ручкой форточки. - Не надо открывать, только согрелись! - Шизуо хватает его за плечо и сразу же ощущает под рукой дрожь. Изае снова стало плохо. Сердце замирало каждый раз, как блондин облизывал крошки с губ, покрасневшие от горячего чая. Еще его начали привлекать длинные пальцы и сбитые костяшки на руках парня. Собственные ладони вспотели и онемели на кончиках. - Мне жарко. - Изая сдергивает от себя руку и снова тянется за ручкой. И тогда Шизуо встает вместе с ним и перехватиет тянущуюся руку. - Не надо открывать. - Кажется, он говорит это с угрозой в голосе, но слова раздаются издалека, как во сне. Он прикасается плечом о горячую кожу на груди врага, где должен был остаться шрам от его лезвия. Шизуо был выше, отчего Изая чувствует затылком его дыхание, а его локоть упирается в перекатывающие от дыхания мышцы на животе. Орихара одергивает руку и отскакивает от чужого тела, как от огня. Шизуо с недоумением смотрит на него и замечает пылающие скулы на обычно белом лице брюнета. Это красиво. Вообще Шизуо был согласен со всеми, кто говорил об Орихаре, что он красивый. Возможно, единственная его положительная черта. Изая был как говно, завернутое в красивую обертку. - Что с тобой, Изая? - Мне нужно подышать свежим воздухом. Кажется, отравился стрепней твоей мамаши. И открой окно, Шизу-чан. - Брюнет дрожит всем телом. Запах блондина действовал не хуже афродизиака. И все-таки он говно, как его не заворачивай. Оскорбление в адрес родителя не остается незамеченным. Шизуо бросается к брюнету и сбивает того с ног. Он усаживается на него сверху и собирается придать красок лицу Орихары, как чувствует, что в бедро что-то упирается. Взгляд падает вниз к бедрам брюнета, джинсы которого немного оттопырены в области паха. Изая дергается всем телом и коротко выдыхает. Ясно. - Шизу-чан, слезь с меня! - Его лицо пылает от стыда. Шизуо хоть и не голубой, но у него встает от происходящего, от дрожащего тела под ним, от смущения врага, который пытается прикрыть красное лицо руками. Хочется проучить ублюдка. Он убирает руки и зажимает по бокам к полу. Тело под ним извивается, словно пойманная змея. - Теперь понятно, почему ты так странно себя вел, Изая-кун~ - Скалится блондин, зная, что Изае не нравится это "кун", как его "чан". Будто на него смотрят свысока. Шизуо тянется к аккуратному уху и продолжает:- Ты ведь хочешь меня, верно? Брюнет задыхается от их близости. Если бы в голове не стоял туман, он злился бы на свою беспомощность, а так он таял от жара сильного тела над ним как свечка. - Нет. - Выдыхает Изая, а губы тянутся к мягкой коже на скуле. Шизуо не выдерживает и сминает тонкие губы парня своими, в рот скользит горячий мягкий язык. Шизуо на вкус сладкий от печенья, невозможно оторваться. Изая на свою нежность получает в ответ некоторую жесткость со стороны блондина, укусившего его за язык. Теперь во рту сладость сменяется металлом крови. Хочется, чтобы руки были свободны, чтобы можно было провести по волосам и животу Шизуо, но эти мысли уносятся прочь, стоит только блондину потереться о него. Изая с каждой секундой становится невероятнее: опухшие от поцелуя губы, влажные блестящие глаза и его тихие стоны, немного похожие на плачь. - Изая, а ты целка? - Голос немного хриплый, отчего брюнету сносит крышу, и он не замечает, как руки отпускают. - Что? - Ты с парнями был? - Задницу красноречиво сжимают. Это движение остужает пыл Орихары, и он пытается оттолкнуть парня. - Отвали от меня, идиот! - Он рассерженной кошкой шипит в лицо Шизуо. - Испугался? - Блондин скалится и садится. Изая садится рядом, расставив длинные ноги по бокам. Прекратить все это кажется безумием, поэтому одолеваемый сильным желанием разрядки он бренчит ремнем, неуклюже долго пытается вытолкнуть пуговицу, звякнув молнией. Шизуо нужно лишь спустить резинку штанов и трусов, чтобы выпустить член с увлажнившейся головкой и тонкими нитями вен. Он помогает справится с темными боксерами. Член у Изаи тоже красивый, если так можно сказать - ровный с ярко-алой головкой. Блондин двигается ближе, чтобы не было ни одного сантиметра, разделявшего их. Изая начинает дрочить им, сначала осторожно, а затем грубо. Шизуо гортанно стонет, опустив голову. Их хватает не надолго. Первым кончает Шизуо, обхватив брюнета за плечи до синяков. Это было оглушительно сладко. Сердце никак не могло успокоиться, легкие ходили ходуном, как после долгого бега. Вставать не хотелось, но чистолюбие Изаи, перепачканного в сперме, берет верх. Он находит влажные салфетки и вытирает руки и одежду, бросив парочку блондину. В глаза смотреть совсем не хочется, и Орихара уходит. Шизуо валится на мягкий ковер. В голове звенит пустота и легкость, а мышцы приятно расслабляются. Он чувствует себя одновременно усталым и бодрым, счастливым и брошенным. А еще он чувствует запах спермы, поэтому, пересилив свою лень, он встает на ноги и открывает окно. А весенний воздух все такой же холодный и чистый.