We all go to hell.

Чем хороша жизнь сыщика, превосходной ищейки, которая, раз взглянув на тело, может рассказать о жизни человека все, учитывая всю подноготную? Жизнь гениального детектива всегда полна необычных приключений, загадочных происшествий, погони… эта гонка, возможно, никогда и не заканчивается, порождая за собой череду очередных домыслов и предположений, улик и явных указателей, на чью либо виновность или нет… А возможно, она когда-нибудь и закончится. Выбором. Что может быть хорошего, когда тебя не признают и считают умалишенным, когда, чтобы отгородиться от непонимания, остается только делать вид, что тебе безразлично? А в итоге действительно появляется отрешенность и безразличие. Когда упускаешь тех немногих людей, которые несли определенную ценность для твоей души. А что потом? Смерть, ну да, пускай и вымышленная, пусть даже она временная… Одно, что есть хорошее во всем этом, что люди, которым предопределено оставить след в твоей жизни, искренне и беззаветно пройдут за тобой до конца. И ты пойдешь, а разве можно поступить иначе? Вина уже в том, что из-за тебя они оказались под прицелом. Хоть никто так и не считает. В этот, по обыкновению дождливый и пасмурный для Лондона день, ах, этот величественный, старинный город, в каждой подворотне которого таится какая-либо тайна, лишь двое провожали детектива в его последний путь. Им так казалось. Старший брат Холмса не решился показать горечь своей утраты. Сантименты – химический дефект, ведущий к проигрышу, кажется, так говорил младший Холмс. Пожилая, немного сумасшедшая на вид женщина, спотыкаясь, направилась прочь от пустынного кладбища, оставляя мужчину стоять над могилой его лучшего друга. Теперь в одиночестве. - … я был очень одинок, и многим тебе обязан. Но у меня еще одна просьба…всего одна… - мужчина тяжело вздохнул, как бы собираясь с почти оставившими его силами, – прояви свою гениальность для меня – будь, пожалуйста, живым… Он еще несколько секунд простоял около могильной плиты, как бы надеясь, что чудо сейчас и вправду произойдет. Стыдливо стирая с глаз свои слезы: мужчина не должен плакать, ни при каких обстоятельствах, тем более, если он воин, сжимая кулаки, Джон Ватсон, по-военному развернувшись, широкими шагами направился прочь. Так и не заметив высокого, нескладного мужчину в черном плаще, стоявшего неподалеку. «Живой мертвец. Вряд ли такое могло произойти с обычным человеком, заурядного ума», - Шерлок Холмс тихонько усмехнулся своим мыслям. Побуждение окликнуть уходящего друга было настолько велико, что он неосознанно сжал засунутые в карман руки в кулаки. Он уже хотел разворачиваться и идти в своё временное пристанище – дом Молли Хупер. Но его телефон прозвучал уже привычным, более чем интимным звуком, оповещающим о пришедшем СМС сообщении. Отвлекшись, он не заметил женщину, которая теперь озадаченно стояла на одной из тропинок кладбища. Льдинки якобы безразличия чуть растопились в ее глазах, заменившись отчаянной надеждой. Она оглянулась вокруг. Уголок губ, накрашенных вызывающей, ярко-алой помадой, чуть приподнялся в дрожащей, слабой улыбке. И она, тихо, с грацией пантеры, начала приближаться к Холмсу. Стоит ли писать продолжение?