Не плачь, богачка

Голубоволосый парень приятной наружности развалился в мягком кресле и наслаждался своим головокружением. От количества выпитого алкоголя тело отказывалось подчиняться и просто обмякло под силой тяжести. С момента разговора с Рукей он успел протрезветь несколько раз и снова впасть в состояние глубокого алкогольного опьянения. Так же ему удавалось ругаться себе под нос на то, что у него вырабатывается какой-то тупой иммунитет к спиртному, поэтому он не ощущает похмелья после выпитой бутылки виски. Кто-то утверждал, что ему пафос мешает ощутить это самое похмелье. - Ну, к чёрту, - язык еле ворочался во рту, перед глазами всё плыло. - Где мой т..ф..н. - Э? - отозвался кто-то рядом в таком же коматозном состоянии. - Т-ф-н мой г-еее? - слова отказывались показываться на белый свет. - Чёрт! - Э? А-а-а, - протянуло непонятное существо рядом. Мало того, что было трудно понять, человек это вообще или как, так от него ещё и воняло, как от туалета на рынке. - Гримм. Друг! Я уваж... хм... Существо помахало бутылкой и отключилось. - Т-ф-н... мо-ль-ик... чёрт, - рука Гриммджоу шарила по карманам, но желаемого никак не могла отыскать. Взгляд парня проскользнул по красному ковру. - Вот ты где. Проказник. Негодяй. Наследник великой семьи Соуске усердно тянулся за своим мобильником, сползая с кресла. В итоге его туша тихо шлёпнулась на пол, а пальцы неуклюже начали прокручивать длинный список телефонных номеров. - Малышка Ру, где же ты, маленькая дрянь? - бормотал Гримм, приходя в себя. И всё же буквы слишком быстро мелькали на экране, а глаза не реагировали на лица на фото рядом с номерами. От усталости парень сомкнул тяжёлые, покрасневшие веки и отключился на несколько минут, думая, что он уже звонит своей невесте. Ему даже удалось приложить трубку к уху. - Где ты шляешься? А? Где? Отвечай! Э? Он посмотрел на экран отупевшим взглядом. Не понимая, что у него вообще перед носом. - Положила трубку, что ли? Сука. Значит, пора бы её навестить, - решил Гримм, думая о том, как же ему преодолеть силы притяжения земли-матушки. Каким-то странным образом его мысли сошлись на том, чтобы сделать ещё один телефонный звонок. И почему-то палец не дрогнул. Возможно, потому что это имя стояло первым в списке контактов. Надо же было так коряво написать со всякими сердечками, чтобы именно это имя было всегда первым? Сколько раз он хотел стереть его, но всегда что-то останавливало. Раздались гудки. Шорох, вздох и грубоватый женский голос. - Что тебе надо? Трезвость ранит сознание. - Не знаю, - ответил он. - Тогда не звони, если не знаешь, - она не кладёт трубку, а ждёт, что он ещё скажет. - Где Рукия? - Без понятия, - наигранно безразличный тон. - Ты должна была ей позвонить, не так ли? - вот и тема для разговора. - Она не ответила мне и почти послала ко всем чертям. Доволен? Я не обязана следить за ней. Мне нет дела до твоей суки! - отрезал женский голос. - Тише-тише. Не ори, башка и так раскалывается. Что она тебе про меня сказала? - Что ей на тебя всё равно, долбаный идиот! Гримм, не заставляй меня больше ей звонить. Иначе... - Иначе что? Расскажешь кому-нибудь о нас? Своему папочке? Думаешь, он тебя простит и поймёт? - Да мне плевать! - девушка явно очень злилась. И была уверена, что сначала папа перережет глотку этому алкашу, поставит на нём следственный эксперимент, а потом уже что-нибудь сделает с ней. - Тогда подумай о том, что не увидишь нашего сына никогда, и захлопни свой поганый ротик, - эффект алкогольного опьянения как рукой снимало. Опять придётся пить. - Ты обещал мне, что я увижу его на выходных! - Будешь завтра себя хорошо вести, увидишь, - Гримм тяжело поднимался с пола. Его порядком мутило, причём не только от алкоголя. От чувств к этой женщине. Полное отвращение и тупая страсть. А что с Кучики? Нет, никакой страсти, никакой злобы, никакой ярости. Только эти дурацкие ощущения её… да, её нежности, ласки в голосе, тепла её взгляда, её лёгкости и света, которым она была пронизана. Невинный ангел из детсадовской группы. Всегда сидела и смотрела на него своими огромными синими глазами без страха и с такой глубокой женской лаской. Чёртова дура, всегда знала, что у него на уме. И всегда понимала его. Хоть он и кричал на неё, что она просто отброс общества, эта сучка никогда не позволяла себе даже оскорбить его в ответ. И до чего он довёл её? Сейчас малышка Ру примерно глотает дома таблеточки от нервов и каждый раз ревёт в трубку с просьбой оставить её в покое. Нет, он доведёт её до самого обрыва. Чтобы она посмотрела, каково это быть игрушкой в руках богатых дядей. Эта дрянь будет бояться его и уважать. Она будет подчиняться ему, в конце концов! Станет шёлковой и послушной. Будет приносить тапки в зубах и вылизывать его сапоги. Да, он должен возненавидеть её. А она его. Это истинная цель. И тогда они найдут общий язык, на котором будут осыпать друг друга унижениями. Стерва. Украла его покой. Чёртова дура! Чёртова любовь! Он опустит её до уровня полнейшего ничтожества и просто вытрет ноги об неё. И тогда, в его глазах она будет лишь жалким куском дерьма. А такое любить невозможно. Чёртовы чувства! Даже алкоголем не залить. - Выкинешь какой-нибудь номер и можешь годик отдыхать от своих материнских обязанностей. И от меня тоже. - Нет, Гримм, - она начинала плакать. - Ты не сделаешь этого! - Если я заставлю тебя лизать мои ботинки, ты сделаешь это? - Подонок. - Да или нет?! - закричал он в трубку. - Да! - всхлипнула девушка. - Если унизилась до такого, тогда и с остальным справишься. Звони Рукии, мне надо знать, где она. - Позвони сам, - последние остатки смелости. - Она заслужила сегодня день отдыха, - он вспомнил, как девушка плакала сегодня утром в трубку. Что-то болезненно сжалось в груди. Как же он ненавидит её! Никто не смог заменить её! Одной внешности оказалось слишком мало. Чёртова любовь! - Ты ничтожество, Гриммджоу, - проговорила девушка, успокаиваясь. - Ага, - согласился парень, дотягиваясь до очередной бутылки со спиртным. - Как узнаешь, где моя невеста, будь добра, напиши мне смс. Не хочу слышать тебя, тварь. Гримм не стал дожидаться ответа и отключился. Он жадно пил из бутылки какую-то мерзкую жидкость, что обжигала горло. Его мобильник уверенно затрезвонил, колотя по нервами болевыми импульсами. - Да, - гавкнул голубоволосый. - Где ты? - спокойный ровный голос. - А, это ты, брат. Что надо? - Гриммджоу постарался изгнать из своего голоса остатки «негодяя». Всё же со своим любимым братом он всегда старался быть вежливым и сдержанным, потому что уважал его больше остальных. И разделял его мнение, что папочка укокошил всех женщин, что породили клан Соуске на свет. Да и вообще, только с ним получалось найти общий язык. Может потому, что им было хорошо молчать вместе. - Мой первый вопрос остался без ответа, - монотонно заметил Улькиорра. - Там же, где и вчера был, - Гримм хотел чертыхнуться, но сдержался. Этот зануда просто непрошибаем. Будет смотреть на собеседника печально-надменным взглядом и тыкать во все его огрехи поведения. Брат. Да, ты всё же самое понятное существо из всех встреченных в этой жизни. - Я звоню, чтобы предупредить тебя. Старший приедет за тобой через несколько минут. Тебе надо выспаться и привести себя в порядок. Завтра твой День Рождения. - Твой, между прочим, тоже, - парень тяжело двигался к уборной. - Это неважно. Советую не поднимать шума. Айзену не понравится, если он узнает, чем ты занимался последние дни. Надеюсь, тебя никто не видел. - Назови его хоть раз отцом. Достали уже все со своими напрягами, - молния на штанах не хотела расстёгиваться. - Увидимся дома. Ханатаро уже спрашивал про тебя. - Подожди. Что ты имеешь ввиду? - Гримм всполошился, забывая о том, что мочевой пузырь только что хотел лопнуть. - Я заехал сегодня проведать твоего сына. Мы играли в доктора, в доброго хирурга, - голос Улькиоры показался змеёй, что проникала через ухо в голову и щекотала раздвоенным языком мозги. - Опять ты со своими играми. Я не хочу, чтобы он был врачом. Особенно хирургом, - повысил тон голубоволосый, так и не придумав чего-то язвительного. Сейчас он был слишком открыт и прямолинеен перед братом. Возможно, таким можно было быть только с ним. - Ты специально это делаешь? - У него должно быть что-то общее с его будущей матерью. Я просто забочусь о твоём сыне, - спокойно и холодно. Ни малейших изменений в интонациях. Полное отчаянье. - Если бы ты не был моим братом ... - Ты бы убил меня. Я помню. Не трать время на пустые слова. Приготовься к появлению старшего брата, а я приготовлю лёд для твоего лица. - Сукины дети, - с этими словами парень отключился. Через несколько минут Нойтора с великим удовольствием демонстрировал носы своих ботинок своему младшему брату. Гримм валялся пыльным мешком на ковре после того, как его заставили хорошенько проблеваться. Одноглазый с огромным рвением окунул голову брата в раковину, наполненную водой, приводя его в чувства. Ему очень нравилось красное от недостатка кислорода лицо жертвы. А ещё было так приятно, что никто не накажет. - Чем он себя постоянно накачивает, - пацифист подал голос, оглядывая помещение. - Нойтора, полегче с ним. Помрёт ещё. Отец этого нам не простит. - Да, ладно тебе, Старк. Этот кусок дерьма никогда не сдохнет. Правда, можно пустить ему пулю в лоб, тогда будет наверняка, - парень задорно улыбался, крепко удерживая Гримма и не давая ему вырваться из раковины. Голубоволосый не собирался сдаваться просто так. Он отчаянно махал руками и ногами, чувствуя, как онемевшие конечности начинали снова слушаться. В один момент его тело изогнулось так, что он смог своей рукой схватиться за брата и со всей дури впечатать его улыбающуюся рожу в зеркало над умывальниками. Осколки отскочили от повязки на глазу, не причинив вреда лицу Нойторы. Правда, он о нём не особо беспокоился. - Хочешь я сделаю так, что твоя милая Нэлл получит в подарок твой второй глаз? - прохрипел Гриммджоу, смахивая воду с лица. - Заткни свой хавальник, тупая сволочь. Даже если ты помоешь свой рот с кислотой, тебе не позволено произносить имя моей будущей жены. Нормальной жены, что любит меня и не кричит мне в трубку, что хочет, чтобы я сдох, - Нойтора начал смеяться громко и нахально. - Ей не нужны таблетки, чтобы подготовить себя к брачной ночи со мной. - Хренов педофил, - огрызнулся Гримм, вспоминая, что малышка Нэлл в этом году оканчивает старшую школу, а они университет. Разница в возрасте как бы. - Заткнись, ублюдок, - одноглазый кинулся на брата, но вмешался Старк. - Заткнитесь оба, - одной рукой он сдерживал очухавшегося от долго запоя Гриммджоу, а другой задыхающегося от злости Нойтору. - Я не любитель насилия. Как уйду спать, так и подломаете друг другу кости. Обидно, это мои братья, - мужчина медленно волок за собой парней. - Позор на отцовские седины. Даже на пикник с такими не сходить. - Тоже мне, безгреховный одуванчик, - скалился голубоволосый. - Заткнись, придурок, - ответил ему одноглазый. Если Гримм был искренне привязан к Улькиорре, то Нойтора испытывал что-то вроде восхищения к своему старшему брату. Как не смешно звучит, но Старк и правда был безгреховным одуванчиком. В его присутствии можно было только поститься, молиться и слушать птичек. Чем все и пытались заниматься, потому что бил его кулак очень больно. Пацифист, не пацифист, а грубую силу по мере необходимости он применял. Айзен считал своего первого ребёнка слишком мягким и медлительным в вопросах, где необходимо было «сделать кому-то больно». Старк будто боялся увидеть лицо своего противника, перекошенное от боли. Он медлил, давая врагу время всё обдумать и сдаться. И всё же, мужчина умел показать свои таланты бойца или жестокого разрушителя человеческих судеб. От его пацифизма картина в итоге выглядела ещё ужасающе. Сначала надежда, попытки победить его, а потом полное разочарование и безысходность. Гриммджоу снова вырвало на ковёр в холле бара. Хорошо, что за всё заплачено. - Мало ты ему улыбался, Нойтора, - проговорил старший брат. - Вон сколько дерьма в нём ещё осталось.