Не плачь, богачка

Высокие оранжевые свечи и драгоценные канделябры. Плотные шторы из лучшего шёлка невероятного цвета с желтыми переливами. Хрустальные люстры, приглушённый свет. Золотистые и коричневые тона дорогого дерева. Каким мог быть ещё этот маленький зал в доме великого клана Кучики? Мягкая мебель, дорогой фарфор, кожаная обивка, ковры ручной работы. Кованные подставки под странные цветы. Здесь будто нет места другим краскам кроме дорогого золота. Оно всё чопорное, но такое тёплое. В каждом бронзово-розовом цветке чувствуется настроение хозяйки, которая не придёт сегодня. Хисана-сан проведёт этот вечер вдалеке от дома и неприятностей, которые его наполнят спустя несколько часов. Гости уже собрались к назначенному часу. И таинственный Айзен Соуске восседает в одном из высоких кресел. Он не любитель камерной музыки. Не любитель фортепиано. Но эта пианистка когда-то вызвала его восторг, но отвергла, променяв на другого. Хорошо, что он не знал на кого именно. Ему хватало того, что он и так не любил своих детей. Ни одного из них, вне зависимости от их занятия и близости к нему. Или же... Ему нужна была только Кучики Рукия. И даже её он не любил. Никого. Только себя и свою империю, которая только собиралась стать империей, а поэтому существовала необходимость родниться с этим великим кланом Кучики. Никто не мог так ловко убить двух зайцев. Получить такие прекрасные рынки сбыта и точки отмывания денег. И заодно достигнуть своей главное цели: Кучики Рукия. Последний элемент проекта Хогиоку, который даст ему ещё пятьдесят лет прекрасной жизни. Это в том случае, если они ошиблись. Потомство этих двоих должно быть идеальным. Они так долго искали доноров, так долго выращивали клетки и плоть. Столько исследований и денег. А всё ради долгой жизни за земле. Ему удалось захватить практически весь мир. Он был рождён повелевать. В одиночестве. Как всевышний. Бессмертие? Оно рядом. Нет ничего невозможного! Для Айзена Соуске нет ничего невозможного! Этот человек с холодными синими глазами и строгим взглядом не мог быть его союзником. У всевышнего их быть не может. О большей близости и мечтать не стоит. Такой красивый мужчина этот глава клана Кучики. И всё же ничего быть не могло. Даже если сейчас он питает какие-то иллюзии на процветание его кампании и счастливое будущее его младшей сестры, то о них придётся забыть. Айзен не собирался делиться ни с кем. Даже с Кучики Бьякуей, от решения которого зависело теперь так много. Незаметно к набирающей силы империи Айзена подкрались псы государства, готовые разодрать эту плоть, которая росла столько лет. Конкуренты отброшены назад. Но не все. Кучики Бьякуя слишком силён. И чист перед законом. Трудно противопоставить такому грязный и тёмный мир полный фальшивой валюты. Но ему дано расшириться и заполонить собой всё вокруг. Кучики Бьякуя станет лишь пешкой. А Рукия Кучики станет началом новой жизни, как это положено всем женщинам. Только она превзойдёт их всех. Неважно, где спрятались эти два выродка в прямом смысле этих слов. Копии — это выродки. Им не скрыться даже на другой планете. Всё вопрос времени. Главное, что их никто не видел. Но в этом столько сомнений. Глупая дочь. Такая глупая. Но всё поправимо благодаря ему. Кучики Бьякуя уже танцует этот танец, ритм которого задаёт Айзен Соуске. Им нужна эта сделка. Им необходимо расширение. Иначе они зачахнут. Эти люди вокруг такие раздражающие. Просто скучные. Ради этого всего пришлось прийти. Оставить постель и лекарства. Кожа уже готова отваливаться кусками от этого жара внутри. Ноги мёрзнут. Видел себя мельком в зеркале. Это так ужасно. Выглядеть даже старше своего возраста. Органов хватило на долгое время, но это слово какое-то проклятье от этих женщин. Или же стечение обстоятельств? Эти маленькие сволочи уже повырастали в больших сволочей и пытаются устроить себе личную жизнь. Последние годы дались особенно нелегко. Каждый решил, что может быть хозяином своей судьбы. У них такие сложные характеры. Плевать. Не надо так ошибаться. Всё, что породил Айзен Соуске, будет принадлежать только ему. И это всё он поглотит и использует по своему усмотрению. Не для этих милых дамочек вроде Куротсучи Нэму и Нэлл Урахары он растил своих сыновей. Тия... придурошная идиотка. Как можно было так вляпаться? Святая преданность превращается в тяжёлый крест, если нет мозгов. Даже мужчины не думают так часто своей промежностью, сколько эта дура. Она ещё не успела испортить свои органы. А вот Гриммджоу... проклятый сын. Выживший выкидыш этой взбалмошной суки. Придётся пустить его в расход. Несмотря на отсутствие частей органов, он очень выносливый и сильный. Но не такой как Куросаки-младший. Не такой... Но этого Айзену не заполучить. Тия упустила свой шанс. И даже при таком стечении обстоятельств было бы трудно скрыть его смерть. С Рукией Кучики вроде шло куда лучше до тех пор, пока она не стала сомневаться. Но Бьякуя слишком разумный человек, чтобы отказываться от такой сделки. Либо он возьмёт ещё больше, либо выберет этот вариант. Честолюбие и гордость этого человека погубят его же самого. Он слишком сильно ценит свою семью, свой клан. Глупый. Если уже нет будущего, зачем пытаться хвататься за что-то, что не может произойти в этом самом будущем? Айзен подумал об отце, который уже не поднимался с кровати в течении последних двух недель. И как эта рухлядь заполучила когда-то его почку? Сволочь. Но сейчас у Соуске был полный набор, который медленно отмирал, перестав функционировать должным образом ещё несколько дней назад. Ведь это отец когда-то сказал, что если его сын захочет получить что-то вроде этой почки, то пусть обратится за помощью к своим детям. Не думал этот старый дурак, что любимый сынишка воспримет слова так буквально? Правда, время этих органов подошло к концу. Но никто не должен знать об этом. Иначе поползут слухи. Айзен переживёт и свою империю, и уж тем более своих детей. Интересно, встреча Рукии и Ичиго прошла успешно? Забеременела ли эта мелкая дура? Гримм не посмеет возмущаться и воротить носом от беременной невесты. Не в том он положении. Ведь папа знает, где находится слабое место его сына. Ханатару, так же его зовут? Думал, что смог провести папочку? Если нажать на правильные рычаги, то дом, в котором живёт этот мальчик, очень быстро найдётся. Просто пока что нет в этом смысла. Так что, сынок, не надо думать, что ты умнее своего папы. Папа знает всё. Не надо пытаться прыгнуть выше своей голубоволосой головы. И всё же... Кто и сумел поставить отца в тупик, так это его самый младший сынулька. Да, да. Улькиорра. Милый напуганный отчаяньем мальчик, который судорожно сжимал руку своего братика и жил у него многие годы в комнате. На деле просто зеленоглазый демон. У него такие же глаза, как и у его матери. Эти воспоминания больше не могут причинить боли. Но он слишком похож. Как можно было тогда так ошибиться? Она не подходила на роль донора, как ни крути. Но... разве можно было назвать это любовью? Гениальная хакерша, которая умудрилась взломать базу данных господина Соуске. И что он мог ещё с ней сделать? Она знала слишком много для своего здоровья. У неё были просто превосходные мозги. Но даже они оказались не вечны. Ничего, Улькиорра заменит свою мамочку. У него получится. Он превзошёл её по всем критериям. Но превзошёл ли он своего отца? С ним трудно играть. С таким можно только воевать. Этот вопрос заставил мужчину поморщиться и посмотреть на своего младшего сына, который только что занял своё место рядом с Гриммом. Как всегда спокойное лицо и никаких эмоций. Может, это сын Бьякуи Кучики? Такой же кирпич вместо рожи. Айзен испытывал полную гамму чувств только к этому ребёнку. Он ненавидел и любил его одновременно, при этом умело скрывал последнее за Тией. Тия его запасной план. Никто не знает. Но это так. Если Рукия беременна, то сменные органы будут готовы лет через восемнадцать. А пока придётся собирать всё по крупицам из тел этих оболтусов. Они ещё не сильно успели испортить себя. Но с печенью придётся крепко подумать, потому что эта голубоволосая скотина пропил все свои последние остатки. Это всего лишь вопрос времени, когда Хичиго и Дарк обнаружат. У него есть ещё два года. Модифицированные органы растут быстрее. В девяноста процентах случаев проявляется эффект акселерации. Если эта свадьба состоится, то за это время Рукия Кучики успеет родить прекрасных, идеальных особей, а затем пойдёт в расходный материал для Дарк, которая произведёт на свет второю волну отпрысков идеальных родителей. Первое потомство получается самый сильный генетический набор. Но не всегда. Опять и здесь замешаны проценты и вычисления. Второго шанса не будет. Если Рукия Кучики попадёт в Уэко Мундо, не важно как: ещё одной Соуске, случайной жертвой; если это случится, то на вторую встречу с Куросаки Ичиго рассчитывать не стоит. Она вообще больше никого не увидит. Второго шанса не выпадет. И можно повторить это ещё миллион и один раз. Неважно, что натворила Тия. Это уже неважно. Кучики Бьякуя не имеет оснований для отказа. И даже если имеет, то всегда найдётся вариант получить его младшую сестру. Айзен Соуске подпёр красиво голову рукой. Гости рассаживались по местам, тихо переговариваясь. Хозяин вечера уже всех поприветствовал и пригласил в зал. Значит, конферансье не подрабатывает. Но под звуки волшебной флейты уже танцует. Весь мир танцует в ритме Айзена, хлопая в ладоши. Видишь отец, как твои прекрасные сны превратились в кошмары тысячи людей? Будь довольным, старый хрыч. И сдохни уже наконец. Хрупкая девушка с фиолетовыми волосами и красной ленточкой в них появилась перед гостями. Знаменитая пианистка. Талант. Её пальцы такие хрупкие и нежные. Смотришь на них и хочешь себе такие же. Но ампутация конечностей и их пересадка дело хлопотное. С органами намного легче. Для того, чтобы организм перестал отторгать новые «детали», приходится пить таблетки. Но если печень не надо заново учить выполнять свои функции, то руку придётся тренировать. В любом случае, если пересадить пальцы пианистки, то ими уже ничего не получится сыграть. Особенно так виртуозно. Сенна ловко вспорхнула руками над клавишами. Ещё несколько странных движений, будто она сканирует воздух под пальцами. Напряжение и замирание сердца. А затем стремительное падение вниз на белые и чёрные клавиши. Девушка настолько резко ударила по ним, что все собравшиеся вздрогнули. Именно так она начинала все свои выступления, с чёрных, с грома, с ужаса. Именно это заставляет слушателей просыпаться или пугаться. Даже из динамиков мобильных телефонов, музыкальных центров или установок это не звучало так ужасающе. Прямое созерцание подобного издевательства над фортепиано было тем самым мучительным трансом, в который впадали все поклонники этого юного дарования. Играй ещё, мучай моё сердце. Так все неосознанно становились мазохистами. Но всегда достигался тот пик, когда от этой музыки просто начинало тошнить. А через несколько глотков свежего воздуха хотелось снова. Сенна сильно раскачивалась в такт мелодии, тарабаня пальцами по белым и чёрным клавишам. Она пробегала руками от одного края до другого в мгновение ока. Могла начать кружиться голова. Именно это чувствовал Айзен, проклиная своих детей и таблетки с побочным эффектом. Такая тяжёлая музыка. Для него она особенно жестока. Ведь этот ужас любила она. Так любила, что часами наигрывала у них дома для своего будущего ребёнка. Глава семейства Соуске скосил глаза на своего младшего сына. Он заметил, что парень напряжённо всматривается в клавиши и движения рук пианистки. Его взгляд улавливал каждое перемещение тонких пальцев. Улькиорра был заворожен этим. И его глаза... вспыхивали маленькими салатовыми огнями при каждом повышении тона. Совсем как у неё. Совсем как у этой женщины. Единственной женщины, которую любил Айзен Соуске. От которой он освободил себя, чтобы продолжить свой путь, чтобы дальше строить свою башню императора. Она пожелала ему смерти и сказала, что на его плечах теперь кресты тех женщин, которых он так безжалостно убил. Но её крест будет самым тяжёлым, потому что она любила его; потому что он будет смотреть в лицо их ребёнка и страдать от тысяч воспоминаний о ней. И он страдал... Мужчина бросил ещё один взгляд на сына и закрыл глаза, будто наслаждался музыкой. Он думал, что эта вся ерунда давно в прошлом. Но эта мелодия словно заставила что-то внутри начать снова кровоточить. Опасно. Даже такие сравнения опасны, ведь вчера у него было внутреннее кровотечение. Эти органы совсем никуда не годятся больше. Жадным взглядом Айзен оглядел своих детей и подумал ещё раз о том, как долго благодаря им он ещё сможет прожить. Хоть бы... хоть бы этот план сработал, и Ичиго с Рукией удачно провели время в той поездке на пляже. Вероятность того, что они пройдут мимо друг друга, невозможно мала. Они в прекрасном возрасте и той самой кондиции, когда оба готовы завести потомство. Словно животные, идеально подходящие друг другу. Даже, если был просчёт, эти двое не смогут жить друг без друга. И никакие связи не удержат. Это Айзену доказала одна из его жён, которая подарила ему единственную дочь. Может, у неё был шанс пожить подольше, но она упустила его, убежав к своему любовнику. Они любили друг друга, но Халибел стала уже Соуске, а эта семья не прощает ошибок. Её глаза были полны боли и ненависти перед смертью. Это не тронуло Айзена, он видел такое не раз. Но изумрудные глаза полные сожаления, отчаянья и любви... до сих пор болит. Так болит, что не можешь смотреть на собственного сына. Можно только ненавидеть. Пальцы Сенны вспорхнули ещё раз над клавишами, зависая над ними и снова ударяя с неистовой силой. Музыкальный инструмент охнул и издал пронзительный звук, заставивший всех вздрогнуть. Гости как по команде зааплодировали. Несколько секунд спустя, она снова начала играть. Её стиль всегда разрезал музыку каким-то безумием. Она словно ворошила ноты и выдирала им глотки, заставляя звенеть неприемлемыми для них голосами. Это было похоже на каторгу для фортепиано. Старк не переносил насилия, но этим откровенно наслаждался. Пожалуй, он был единственным сегодня, кто отдался судьбе и не ждал более ничего, кроме самого крутого поворота в жизни. Это будет так же, как и её пальцы. Сначала они зависнут над огромной пропастью, а потом упадут в неё на всей скорости. Но никто не знает, какую клавишу нажмёт палец: чёрную или белую? Айзен сменил позу, понимая, что от нахлынувших воспоминаний чувствует себя хуже. Будто что-то душит. Так тяжело дышать. Все эти музыкальные произведения ворошили его воспоминания. Какой жестокий вечер. Невозможно было сделать больно напоминаниями о всех этих женщинах, но пианистка будто знала весь любимый репертуар его последней жены. И она играла, играла так, будто сама готова была умереть на этих клавишах. Её пальцы. Эти жестокие пальцы. Они били не клавиши. Они душили крепкую мужскую шею. Становилось труднее и труднее дышать. Это невозможно слушать, не робея. Скорей бы кончилось. Ушло. Этот жестокий кошмар. Нет. Её глаза. И сын смотрит так внимательно. Всё. Эти глаза. Зелёные. И лицо. Рукия Кучики. Так похожа. Если бы не глаза. Да, он сказал своему сыну эту фразу, чем свёл его с ума. Заставил сойти с ума вместе со своим отцом. У них нет ничего общего, только это. Если бы изменить её глаза, она бы стала лучшей копией этой женщины, чьи мёртвые пальцы сжимают вены изнутри и душат каждую ночь. Играй, играй ещё. Задуши. Позволь умереть в твоих объятьях. Когда-нибудь, но не сейчас. Мёртвые пальцы в воспоминаниях тянут нервы подобно сухожилиям. Всё прогнило. Девушка выдавливала звуки из фортепиано, чувствуя, что её спина и ноги уже налились болью. Эта музыка всегда вытягивает из неё все силы. Но сегодня она играла так неистово, как никогда ранее. Сегодня у неё были веские причины для этого. Неважно, что это отразится на её здоровье. За такой талант и такую игру необходимо платить. Голова будет болеть ещё несколько дней. Но зато... он будет с ней рядом. Старк. Он теперь будет с ней. А ради этого она будет играть и насиловать этих людей. Губы Сенны скривились небольшим злобным изломом. Старший сын Айзена Соуске переводил тревожный взгляд с лица отца, покрытого потом, на лицо девушки, со лба которой так же стекал пот. Она переходит границы, заставляя этого мужчину идти за ней в дебри ужаса воспоминаний этой музыки. Девушка совершала акт садизма с улыбкой боли, мечтая о том, что этот человек просто задохнётся от её напора. Если бы она могла его убить и остаться безнаказанной... да, её рука бы не дрогнула и уверенно ударила по чёрной клавише его жизни. Её пальцы никогда не промахиваются. Сейчас Сенна могла стать для него розарией времени, отведя его в лес его тёмного прошлого, где его ждала зеленоглазая женщина, которая улыбалась с маленького портрета на стене в небольшой комнате матери талантливой пианистки. Мама сошла с ума после исчезновения этой зеленоглазой женщины из её жизни. Сестра, дорогая тётушка. Даже музыка не была способна вернуть матери воспоминания о её младшей сестре. А в Улькиорру она просто не поверила. И что может сделать маленькая фотография маленького ребёнка? Она умерла сумасшедшей, отвергнув свою дочь, но веря в её талант. А теперь надо играть дальше, убивая этого человека. Но даже ему нужна маленькая передышка перед смертью, чтобы посмотреть на неё широко распахнутыми глазами и увидеть всю её глубину и ужас. Сенна уверенно надавила на чёрные клавиши, извлекая чудесные звуки. Айзен дышал тяжело и напряжённо. Ему казалось, что кровь внутри течёт в неверном направлении и готова в любой момент политься изо рта и ушей. Рука рефлекторно легла на губы. Но ничего мокрого кожа не почувствовала. Всё хорошо. Можно вздохнуть. Надо просто начать медленнее дышать. Но не получается. В груди словно огонь. Так тяжело, будто он давит изнутри. Так тяжело. Отпусти, не смотри. Не надо. Эти глаза. Эти изумрудные глаза. Сын. Не смотри, отец видит твою радость, хоть губы твои не выражают ничего. Сын. Ты так хочешь смерти отца? Сын. Твои глаза совсем как у матери. Есть ли время, чтобы извиниться перед тобой? Сын. Пожалуй, что нет. Ты сжимаешь руку одно-единственного человека всю свою жизнь, и это не твой отец. Это твой брат. Твой паршивый брат, которого он отнимет у тебя в первую очередь, отрезав именно эту руку. Губы Улькиорры медленно зашевелились. - Тебе не будет больно? - спросил он тихо Гриммджоу. - Может, совсем немного. Но я даже не замечу, - ответил парень, не веря в свои силы. Тия окинула их злобным взглядом и выпрямилась в кресле. Эти козлы даже отца не стесняются. Хотя, ему всё равно. Но так злит. И тошнит. Что было в этом чёртовом особняке? Голова тут же начинает гудеть от попыток что-либо вспомнить. Куда пропали все эти придурки? В любом случае, они уже мертвы, потому что сегодня утром она нажала на кнопки. Что же там было? Зачем она туда поехала? И почему так гудит в башке? Невозможно что-либо вспомнить. Интересно, если биться головой об стену, то воспоминания вернутся? Всё что осталось, так это какие-то странные сны. Кто-то трогал её грудь. Грубо. Странно, ощущения такие, словно их правда лапали. Из попыток вспомнить что-либо, мысли перебежали на излюбленную тему груди. Бьякуя переглянулся с Уноханой Ретсу. Она хорошо поработала. Даже слишком. Сенна встала со своего места. Лёгкий поклон и пышные аплодисменты. Лиза Кёраку тихо вышла перед гостями. - Наследница великого клана Кучики, Кучики Рукия, - женщина жестом указала на левую дверь, из которой медленно вышла миниатюрная девушка в просторном платье. Глаза Айзена округлились. Он был удивлён. Он был так удивлён. Его план... Уголки губ непроизвольно дёрнулись вверх. Улыбка озарила его лицо. Как же всё интересно получается. Что же ты задумал, Кучики Бьякуя? Ты показал всем свою беременную младшую сестру без всякой предыстории и прикрытия. Хочется смеяться в голос. Вокруг только дураки. Сердце забилось слишком быстро. Эта девочка начала играть, отпечатывая свой образ в его сознании навсегда. Жестокая. Так жестоко. Но им можно ещё немного подумать о том, что у них ещё есть свобода.