Не плачь, богачка

Нойтора скромно предоставил слово их старшему брату. Старк грузно стал рядом и быстро взглянул на советников своего отца, которые на этот раз сидели вместе за одним столом с группой убойных учёных кампании «Сенбонзакура», которая сегодня стала ещё больше и могущественнее. А дела у Кучики-доно, оказалось, идут лучше некуда. Даже Гриммджоу ведёт себя очень хорошо. Это приятно, потому что не надо его бить. Может, больше и не придётся? Он больше не будет сидеть в этой клетке. Кто знает, есть шансы, что станет более-менее нормальным. Не всю же жизнь ему с такой исковерканной душой ходить. И им тоже такая доля не очень нравится. Разве отец так поступает со своими детьми? Даже из дочери сделал потаскушку. Смотреть жалко, даже не противно. Взгляд Старка потяжелел от неприятных мыслей и гневного взгляда Тии. Ему было жаль и её, и отца. Но рядом были люди, которых было жальче. А себя так совсем уже хотелось по голове начать гладить. Но это с удовольствием делала Сенна. - Мы очень рады сообщить сегодня, что из штата кампании нашей семьи к нам переходят талантливые люди, готовые помочь нам не опозорить имя нашего родителя и с достоинством выйти на новый рынок, - пацифист чуть трогательным взглядом ещё раз посмотрел на Гина и Тоусена. - Ичимару-кун и Канамэ-кун согласились работать с нами. Раздались первые робкие аплодисменты. Ретсу была настойчива, поэтому захлопали все. Словно в детском саду, после того как малышка Ру прочитала стишок. Только она не ходила в детский сад. У её сестры не было денег, чтобы оплачивать такое дорогое удовольствие. Поэтому читали стишки дома, стоя на старом деревянном ящике. - Много же всего произошло во время моего отсутствия, - отметил Айзен Соуске тихо. Его преданные помощники давно поговаривали о каком-то уходе на покой. У одного был трудный ребёнок и до потери памяти любимая жена. А у второго не было зрения, что ухудшало его состояние в общем. И так же не самый простой ребёнок, с какими-то там чувствами ненависти к своим же чувствам ненависти. Замкнутый круг, а человек страдает. Но это было не похоже на уход в отставку. Это было предательством. Второй раз можно было спросить... почему же? Почему они выбрали... нет, не Улькиорру и этих выродков. И даже не кампанию Куросаки и Исиды. Они выбрали Кучики Бьякую. Стоило только дать слабину, и они убежали. Просто убежали. Или же была какая-то ещё причина? Стало тяжело нести этот груз на своих плечах? Но это не то, что можно просто как перхоть отряхнуть. Разве забыли? Тия сжимала кулаки и старалась не двигаться, чтобы не спугнуть своё самообладание. Рукия спокойно наблюдала за происходящим и делала вид, что ничего не понимает. Ичиго преуспевал в этом не так хорошо, как она. У него было слишком довольное лицо. Что не избежало взгляда Шинджи Хирако. Будет ему о чём в прессе рассказать. Йоруичи-сан уже всё-всё записывает. Осталось только узнать, в каком виде захочет это подать Кучики-доно? Его стиль им известен. И всё же, этот человек всегда преподносит море сюрпризов. Сегодня просто Новый Год случился для работников массмедиа и пиара. А потом можно будет купить эту жуткую машину для дочки. Джип там какой-то с дом размером она захотела. А жене надо ещё статую Будды, и себе любимому кучу всего. Интересно, как ей поможет статуя в процессах похудения? Лучше не думать. Гин осмотрел всех своей лисьей улыбкой и похлопал своего напарника Канамэ по плечу. Его коллега не слишком хорошо чувствовал себя сегодня. Как и вчера. Этот человек когда-то побывал в лабораториях Айзена Соуске, где прошёл якобы какое-то лечение. Ичимару только мог догадываться, что это были за эксперименты. У их босса были веские причины, чтобы удерживать своих советников подле себя до самой их смерти. Уйти в отставку? Просто написать заявление об увольнении? Скрыться? Просто невозможно. Таких людей слишком легко шантажировать. Их слишком хорошо забаррикадировали в углу. Оказывать помощь «Эспаде» или «Сенбонзакуре» равносильно смертному приговору. Но если Бьякуя Кучики нанесёт свой сокрушающий удар, то оковы рухнут. Нитки на пальцах кукловода оборвутся и придётся жить дальше без них. Но что делать марионеткам, если они не умеют жить иначе? Будут ли нити на пальцах Бьякуи Кучики приятнее и надёжнее? Станет ли он за них дёргать из последних сил? Осмелится ли... - Это очень громко сказано, - тихо начал Ичимару. - Мы всего лишь временные кандидатуры. Как все знают, Канамэ-кун скоро покинет свой пост по причинам слабого здоровья. Это наша последняя совместная деятельность, и мы рады, что даже здесь будем работать на семью Соуске, - юлил дальше хитрый лис, пытаясь угадать эмоции на лице почти что бывшего руководителя. Но лицо оставалось неподвижным. Правда эти странные огни в глазах выдавали его гнев и раздражение. - Это всегда заманчиво, попробовать свои навыки, проверить свой профессионализм и поработать с молодым поколением. Надеюсь, что мы будем полезными, - мужчина посмотрел на сыновей Айзена, как бы обращаясь к ним. После чего он сел на своё место, осторожно косясь на Тию и её отца. Оба выглядели не слишком хорошо. Точнее, угрожающе. - Теперь мне бы хотелось приступить к обсуждению второй части нашего проекта, - продолжил Кария, стараясь не выдавать своего вдохновлённого волнения. В одной руке топор, а в другой автомат. Сейчас будет не трудно разорвать мишень на части. - Сегодня здесь собрались люди, заинтересованные вопросом партнёрства и частичного соединения двух, я не побоюсь сказать, ведущих мировых лидеров, «Сенбонзакура» и «Кьёка Суйгецу». Тия задержала дыхание. Все внимательно смотрели на говорящего, сверля дырки в его красивом костюме. Джин даже попробовал смутиться от такого повышенного внимания. Но он слишком к такому привык. И всё же подобный большой проект заставлял дрожать от волнения и предвкушения. Такие шансы... такие шансы захватить весь мировой рынок. Но бог на то и бог, что не опустит их во зло, потому что на доброй стороне. - Как все ожидают, мы сегодня вынесем заключительное решение по этому вопросу. В данный момент здесь собрались люди напрямую заинтересованные во всех возможных исходах этого проекта. Мы долго работали. Долго продумывали этот стратегический ход. Не все наши работники могут сейчас здесь присутствовать. Но представители всех заинтересованных в этом слияние отделов среди нас, - он окинул взглядом семейство Кёраку. - И завтра мы вынужденны будем сообщить прессе, что слияния двух кампаний не будет, - быстро и легко далось, будто о салфетках к торту говорили. Так только разбрасываются мусором. - Что? - не выдержала напряжения от удивления Тия. Её попытку вскочить с места прервал её отец, уверенно схватив дочь за руку. - Я вижу ваше ошеломление, - Кария смаковал последнее слово. Он чётко определил, что именно оно подойдёт для описания чувств этих людей. Все вокруг не казались особо удивлёнными. Все, кроме этих людей, ради которых здесь все собрались. Слушай, Айзен Соуске, страшную сказку о том, как тебя побеждают. - Но основания для принятия подобного решения слишком серьёзны, чтобы не обратить на них внимания. - И какие же это основания? - не смогла молчать Тия. Айзен подумал о том, что зря она решила спросить. Он подозревал о том, что сейчас им всем будут рассказывать. Почему-то не осталось сомнений, что все эти люди вместе. Это мог быть план, а мог быть заговор. Это не могло быть чем-то, что могло остаться незаметным для него. Как? Как это вышло? Затаённые обиды выплёскиваются грозным потоком, снося всё на своём пути. Но эта злоба и ненависть была выплакана уже давно. Жажда мести приняла свои границы, не жалуясь, что её прячут и таят. Это стало слишком острым. Оно обрело более опасную форму. Эти люди принесли с собой запчасти для адской машины мести. Но как пронесли мимо его носа? Он замечал, но... неодоценивал? Глаза Джина сверкнули огнями нетерпения. Но он усмирил свой пыл и задал издевательский вопрос: - Могу ли я озвучить эти причины, Соуске-доно? Это было опасной ситуацией. Отказать и поставить себя под сомнение? Вызвать ещё большее негодование? Навлечь эти взгляды на свою персону, заставляя их додумывать что-то более ужасное, чем есть на самом деле. Им не известны тайны проекта. А обвинения в коррупции — это не так уж страшно. Они далеко не первые в этом деле. - Конечно. Я не могу не знать чего-то о своей кампании, - ответил спокойным голосом Айзен. Он закинул одну ногу на другую и подпёр голову рукой, предварительно откинув с глаза прядь шелковистых каштановых волос. - Да, именно так, Соуске-доно, - согласился Кария. - Мы смогли узнать только часть правды о вашем бизнесе. К сожалению, источники ваших доходов слишком сомнительны. И мы остановили наши дальнейшие поиски их хозяев, боясь запутаться в криминальных изощрениях синдикатов. Это становилось только опаснее. А мы не можем позволить себе подобного, потому что слишком уязвимы в любви к нашим детям и жёнам, - искренне проговорил Джин, признавая их слабости и в то же время силу. Айзен не мог сказать, что за ним стояли его дети. Только что они прошли мимо него. - Мы не можем оборачивать наш капитал в столь сомнительных махинациях, извиняюсь за это некорректное слово. Слухи о ваших доходах оказались правдой. И мы можем принять только одно решение: просто не связываться с вами. - Хм, дело ваше, - Соуски сверил взглядом талантливейшего аудитора. Но ему хотелось сжечь одного-единственного человека, Бьякую Кучики, который оставлял его в дураках. Это не большая потеря. Этого никогда не было. Всего лишь отказ. Не более. Они не смогли докопаться до самого днища этой коррупционной эпопеи. Сам Айзен уже не помнил тех, кто был его партнёром в этом странном мире. - Я понимаю, что это как всегда единственно-правильное решение, которое может принять дальновидный предприниматель, желающий остаться вне мира коррупции и криминала. Ваш страх мне понятен. - А нам непонятно ваше бесстрашие, - проговорил Ичиго, не стесняясь вызывающе смотреть прямо в лицо их общего врага. - Не стоит, Ичиго, - мягко проговорил Бьякуя, понимая, что дрожащий голос парня выдаёт их с головой. - Звучит, как обвинение, - заметил Айзен, кидая убийственный взгляд на Карию, хотя тот вообще тут ни при чём был. Но на кого-то же должны шишки посыпаться. Гости ошеломлённо наблюдали за происходящим, думая о том, что сейчас взорвётся огромная дымовая бомба с каким-нибудь отравляющим газом. - Мы не в состоянии предъявлять какие-либо обвинения, Соуске-доно, - Кучики-доно смотрел куда-то сквозь всех этих людей в зале. - Этим займётся полиция сразу же, как вы покинете это здание. - Неужели у вас имеется что-то, что вы можете вверить мне, как вину? - губы мужчины с шелковистыми коричневыми волосами сложились в приятную улыбку великого обольстителя, который только что потерпел поражение. Эти люди были им очарованы давным-давно. Но эти странные личности за маленьким столиков по правую руку не поддавались никакому гипнозу и хитростям. Они оказались слепы к уловкам и лжи. Наверное, потому что смотрели только друг на друга. Это великий клан. Жаль, это трудно признавать. Но этих людей очень трудно победить. Наверное, даже невозможно. Возможно ли? Маюри Куротсучи медленно поднялся со своего места. Жестом руки он остановил Укитаке, который хотел взять эту ответственность на себя. Куда лезет этот слабак? Этот гордый и смелый слабак. Он слабак только потому, что у него слабое здоровье, а не мягкая воля. За месяцы исследований ему пришлось не легко. Таких ужасов это сердце не могло просто так вытерпеть. А у него две дочери, которые были всегда маленькими и любимыми девочками, которых он пытался уберечь от всего на свете. Разве не этим занимались остальные? Унохана-сан. И сам Маюри. У них не получилось так, как у этого человека. Их дети знали не просто тёмную сторону медали. Они попали в самое пекло, пусть не в середину. Но и на краю сидеть слишком жарко. Заель и Нэму уже готовы шагнуть туда. Икакку и Юмичика пытаются плыть по течению в раскалённой лаве. Они бы давно умерли и исчезли в темноте. Руричиё и Рирука тоже. Если бы этот человек не верил в них. Кучики-доно берёг их, чем раздражал своего ведущего учёного. Маюри не хотел, чтобы о нём заботились. Но он готов был защищать свою семью любыми способами. А эти люди давно стали ему роднее той дочери, которую он породил и любил до самой её смерти. Наверное, потому что она отвернулась от него. Или же, потому что предала их, оставив жить с грузом печали от её судьбы. - Это не наша сфера деятельности, Соуске-доно, - проговорил Куротсучи. - Мы всего лишь учёные, которые имеют такой же интерес к исследованиям и экспериментам, как и вы. И в своём любопытстве мы идём дальше, чем это дозволено какими-то странными законами. Мы играем с природой и её правилами так, как нам нравится. Это правда. Наш интеллект выше, чем какая-то там природа. И мы смеёмся над теми, кто не смог достигнуть нас. Но есть что-то, с чем мы не можем играть в силу того, что это нам слишком дорого. Может, мы смотрим снисходительно на них, потому что они не понимают нашей увлечённости. И всё же... хм, это не похоже на меня, - заметил Маюри. - Ближе наших жён и детей никого не будет, а мы слишком сильно не хотим оставаться одинокими, - он сложил руки перед собой. - Мы не хотим, чтобы наши дети были одинокими. Унохана пронзительно смотрела на Тию, понимая, что эта девочка так и не поняла, что её так же не включили в список тех людей, которых мог бы пощадить её отец. - Я не могу не признать фантастичности ваших экспериментов, - Куротсучи надоело намекать. - Ваш проект просто шикарен. Когда я начал изучать документацию, готов был кусать локти от желания участвовать. Но потом... Мне нет дела до женщин, которых вы держите в своих колбах. Нет дела до усовершенствованных людей, которых вы продаёте мафии. Я не буду интересоваться судьбою тех, кого вы вывели из пробирок, пытаясь воспроизвести идеальные комбинации генов. Даже будущие успехи этого проекта меня не интересуют. Я разочаровался, узнав подробности. В итоге, я нахожу это слишком банальным, потому что из бананов, вы пытаетесь получить бананы. Модифицированные продукты не полезны для здоровья, - издевался Маюри. - Поэтому все ваши успехи обречены на смерть. Стоило ли тратить столько жизней на то, чтобы увидеть, как плоды вашей работы умирают и испаряются? Я не смогу этого понять. И не захочу. - Странные вещи вы говорите, Куротсучи-сан, - проговорил Айзен. - Вы первый, кто сказал мне подобное. - А вы привыкли слышать то, как это всё отвратительно? - вставила Унохана. - Именно, - согласился Соуске-доно, улавливая взгляды собравшихся. Его дети смотрели на него какими-то чистыми взглядами, будто были ещё совсем маленькими. Тогда они ему ещё верили. Из этих шестерых осталась только одна, которая верила ему. Но он совсем не хотел её. А она не понимала. Может, все они сейчас поняли, что освобождаются от какого-то страшного рока судьбы. Он знал, что только что проиграл, и они стали от него ещё дальше, чем прежде. Было совсем не жаль, только чуть-чуть. - Я не могу назвать науку отвратительной. Но бывают слишком скучные эксперименты. Стоит ли тратить жизнь на изобретение велосипеда, когда он уже существует? - Куротсучи показывал своё искреннее сочувствие. Не тем занялся этот человек с шелковистыми волосами каштанового цвета. Его бы талант на благо людей, все были бы счастливы. Но он был слишком эгоистичен, чтобы помогать кому-либо, кроме себя. - Полагаю, что меня арестую прямо сейчас? - безучастно проговорил Соуске. - Полиция уже ожидает у входа в здание, - напомнил Бьякуя почти что скромно. - Тогда спасибо за приятный вечер. Сегодня меня впервые удивили за много лет, - мужчина поднялся со своего места и направился к выходу. - И вы больше ничего не хотите нам сказать? - не выдержал Ичиго, вскакивая с места. Айзен медленно обернулся и посмотрел на молодого человека. - О чём ты? - О чём я? - у нового члена великого клана Кучики закипала кровь. - О нас! О нас всех! Может, мне плевать на ваши семейные дела. Но даже тут ты не можешь уйти просто так! - он забыл правила приличия и нагло перешёл на «ты». - Мы не будем прощать кого-либо. Но разве ты ничего не хочешь сказать нам. Мне и Рукии! Хичиго и Дарк! - А? Так вы успели познакомиться, - вяло отреагировал Соуске. - Не советую вам расслабляться, - его губы улыбнулись. - Я не умею проигрывать. С этими словами мужчина отвернулся и продолжил свой путь. - Отец! - Тия побежала за ним. - Тия! - окликнул девушку Заель. - Подожди! - он вскочил с места, но рука Нойторы удержала его. - Тия! Ты можешь остаться с нами! Ты же знаешь это! Но она не слышала слов своего брата и рвалась к своему свету, который через несколько дней стал для неё пламенем, в котором она сгорела. Блондинка бежала за тем, кого любила больше всего на этом свете. Тия рвалась любить свою жертвенность, которую возложила к ногам этого человека. Она чувствовала, что это не закончится для неё чем-то добрым. Но бежала за ним, готовая умереть. - Какая же она глупая, - проговорил Улькиорра. - Извини, Заель. Но мы всегда были без неё. Теперь ты понимаешь почему. - Конечно. Я давно это знал, - ответил парень, поправляя очки и выходя из помещения. За ним проследовал Нойтора и Старк. Собравшиеся подходили к Бьякуе, чтобы получить ответы на свои вопросы. Сенна тихо плакала в дамском комнате, думая о том, что её чувства мести не удовлетворены. Её мнение разделял каждый в этом доме. Улькиорра позволил своему разочарованию взять над собой верх на несколько секунд. В этом порыве молодой человек приблизился к девушке в строгом дорогом платье и взял её за руку. - Сейчас я хочу думать о том, что могу сделать это, не боясь за тебя, Нанао, - проговорил он, не замечая того, что Лиза краем глаза следит за ними. - Ты расстроен, - заметила девушка. - Но я рад. Просто эта странная животная сторона хочет нечто большего, - признался он. - Поэтому лучше переживать за Гриммджоу. Ему сейчас будет не легко покинуть эту комнату, - два изумрудных глаза скосились в сторону, замечая, как за Рукией и Ичиго идёт голубоволосый парень. - Он справится, - заверила девушка, дотрагиваясь до щеки с зелёной татуировкой. - Пожалуйста, попробуй сейчас не волноваться. Ведь это то, чего ты хотел. У нас получилось, - её губы ласково улыбнулись. - И правда. С ним всё будет в порядке. Да, теперь с нами всеми будет всё в порядке, - Улькиорра не смог улыбнуться, но сделал маленький шаг вперёд, приближаясь вплотную к своей любимой женщине. Его губы ласково сомкнулись на её устах. Он больше не волновался и не переживал. Пускай все смотрят и знают, что... не важно что. Это всё не важно. У них появилось будущее, в котором они будут вместе любить друг друга и растить их ребёнка. Теперь у него будет семья, и он будет просыпаться рядом с этой женщиной. Смысл. Она его смысл. Гриммджоу настиг молодую пару почти сразу же, как они вышли из зала. - Рукия, - позвал парень нервно. Девушка остановилась, но не обернулась. Зато Ичиго в полной мере позволил насладиться молодому человеку его недовольным взглядом. - Что тебе надо от неё? - выговорил зло парень. - Рукия, поговори со мной! - Гримм слегка повысил голос. - Она хорошо тебя слышит. И она не хочет с тобой говорить, - отрезал Ичиго. Голубоволосый сделал шаг вперёд. - Рукия, я прошу, поговори со мной! - он не собирался отступать. Ичиго поспешил заслонить свою жену от надвигающегося на неё парня. - Я последний раз говорю тебе... - Мне плевать. Дай мне с ней поговорить! - перебил Соуске, начиная дрожать. - Стой, где стоишь! - Ичиго так же повысил голос. - Иначе я закончу то, что начал тогда. - Делай, что хочешь! Дай мне с ней поговорить! - Я не запрещаю, идиот! Она не хочет! Проваливай! Иначе пожалеешь, потому что я... - Всё хорошо, Ичиго, - девушка мягко взяла его за рукав пиджака. - Всё нормально. Только не подходи ближе, Гриммджоу, - обратилась она к нежеланному собеседнику, поворачиваясь к нему лицом. Рыжеволосый молодой человек был не рад такому повороту событий. Он всё ещё стоял так, словно заслонял её от него. В любой момент Ичиго был готов сокрушить этого парня, стоящего напротив. Но повода не было. Жажда убить его всё ещё душила стоило лишь вспомнить это хамское лицо тогда, в больнице. Правда сейчас оно не было таким, как тогда. Что-то в нём изменилось. Будто умерла какая-то странная часть. Но ярость не хотела так просто отступать, не оставляя другим чувствам никаких шансов. - Рукия, - начал Гримм, смотря в её фиалковые глаза. Он давно уже мечтал заглянуть в них снова без этой призмы искусственной жестокости и ненависти. Ему хотелось смотреть в это лицо так же, как тогда, когда они были ещё детьми. Хотелось видеть это искреннее сожаление и готовность встать на его сторону. - Я только хотел поговорить. Извини. Только хотел услышать твой голос, чтобы понять... Она стояла и ждала продолжения его словам, но ему так трудно было что-либо сказать сейчас. Всё просто вылетело из головы и захотелось заплакать. Но эта женщина не станет его утешать. Он не достоин этого. Даже волоса с её головы. Так низко пал в её глазах. Но почему она смотрит с такой заботой? Как тогда. Как всегда. Будто опять всё понимает. - Ты… не сможешь этого сделать, - почти прохрипел Соуске, подавляя ком в горле. Впервые ему захотелось заплакать. Но он не мог себе этого позволить в присутствии этого рыжеволосого мужчины, который был готов сокрушить его в любой момент. - Я рад, что ты счастлива. Ты единственная заслуживала этого. Прости. Я знаю, что не простишь меня. Но я прошу всё равно. Прости меня, Ру. Я сделал тебе больно, предав тебя... С этими словами парень развернулся и пошёл прочь. По его щекам текли обжигающие слёзы, которые усиливались с каждой секундой. Он начал рыдать, потому что слышал её голос: - Постой! Дурак! Всё хорошо! Я… прощаю тебя! Гримм! Я прощаю тебя! Девушка повторяла эти слова, плача в руках своего мужа. - Ру, любимая, - Ичиго взволнованно гладил её чёрные волосы. - Успокойся, родная. Пожалуйста, - гнев в его голосе сменился нежностью в одно мгновение. - Я не сказала ему, - она всхлипнула. - Не сказала... - Ты ещё сможешь это сделать, - Ичиго был даже на это сейчас согласен, только бы она перестала плакать. Но знал, что никогда не позволит этому случиться. - Я хотела сказать ему..., - её синие глаза мягко посмотрели на него. - Спасибо. Ичиго снова обнял Рукию и подумал, что им было за что поблагодарить их всех. Но его сердце не настолько великодушно, как у этой прекрасной женщины, которую обнимали его руки. Поэтому он никогда не сможет даже мысленно произнести слова благодарности в адрес этого человека.