Пугало

— Ты прикалываешься? Это как понять — наполовину? — от такой формулировки девушка впала в легкий ступор и только после того, как Адам любезно закрыл буквально челюсть, приобрела дар речи. — Неет, не прикалываюсь. Наполовину — потому что в кукле была запечатана моя душа. А моим телом управляет ведьма, проклявшая меня, — наслаждаясь реакцией, протянул Адам. Девушка не могла поверить в происходящее. Как может кукла мало того что ожить, так ещё и иметь вполне нормальное тело, существующее отдельно от души? Чтобы убедиться, что она не бредит, Фелиция незаметно оцепила с кофточки булавку и уколола Адама в руку. На месте укола сразу же появилась кровь. Парень зашипел от боли и так же, как и девушка, удивленно смотрел на красную бусинку крови, увеличивающуюся в размере. Они одновременно склонились к пальцу, чтоб попробовать кровь на вкус и стукнулись лбами. — Ай, твою мать! — потерев лоб, Адам протянул Фелиции руку. — Пробуй, коль хочешь, вампирёнок. — Спасибо, — девушка медленно слизнула капельку, которая вот-вот хотела сорваться с места и почувствовала металлический привкус. Ламберт прикусил нижнюю губу и ожидал вердикта. — Настоящая. Ничего понять не могу. — Не ты одна, — парень незамедлительно попробовал на вкус свою же кровь. — Ты права. Ой, давай не будем думать об этом. Ожил — так ожил, главное, пророчество исполнить и потом моё тело вернуть. — Я должна ещё один тест сделать! — девушка скатилась с кровати и достала из своего шкафчика стеклянную бутылку с жидкостью и крестик. — Ты меня перекрестить захотела? Я разве похож на вампира? — удивленно посмотрел на девушку парень. — Да, хочу убедиться, что ты не кровосос или ещё какая-то нечисть. Тем более, от освященных вещей не только вампиры шарахаются. Ещё не хватало с демоном мне связаться. — Да не демон я. Бог ты мой, — закатив глаза, парень встал с постели и приблизился к Фел, у которой округлились глаза. — Что ещё? — Ты... ты такой высокий. — Ну, не маленький, что ты хочешь, чтоб я сделал? — закатив глаза, Адам покачал головой. — Обнять можно? — захлопав невинно глазками, произнесла Фел. Раз уж он находится рядом, а в переделах её комнаты никого, кроме них, нет, в ней проснулась смелость. До этого момента она в жизни бы не спросила бы о такой вещи, тем более, незнакомого парня. — Пфф, обними, я пока что весь твой. Только выше рейтинга шесть плюс не замахивайся, — парень распахнул объятия, и Фел прижалась к парню, проверяя бьётся ли в его груди сердце. Как оказалось, билось, тело бывшей куклы было теплым. — Ох, как же я давно не обнималась. Меня медом не корми, дай только обнять кого-нибудь. А парни обязательно настаивают на продолжении. Какой ты теплый, ведь не скажешь, что только вчера вечером ты был пластмасской, хы, с причиндалами. Уй. И, насколько я поняла, поцеловать в щечку я тоже могу? — Фелиция прикусила нижнюю губу. Адам лишь засмеялся своим звонким смехом, уткнувшись носом в шею Фел. По правде говоря, он тоже очень сильно любил объятия, но больше мужские. Но сейчас и девичьи руки были по его душе. — Да, в щечку тоже можешь поцеловать, раз тебе так хочется. Чудо, — поднявшись на цыпочки, девушка коснулась губами его щеки, окончательно удостоверившись, что он настоящий. — Возьми в руки крестик. Отстранившись, Адам зажмурился. Он не знал, что может произойти, как на него повлияет святой символ. Он поднял руку, и та немедленно начала предательски стала дрожать, выдавая страх своего хозяина. — А может, не надо? Ведь я проклят черной магией… Я, честно, не демон, — умолял Ламберт, медленно придвигаясь к крестику в руке девушки. — Ну-ну, — закатив глаза, девушка резко схватила Адама за руку. Он вскрикнул, скорее от неожиданности, чем от боли. Раскрыв ладони, Адам и Фел посмотрели на то место, где соприкоснулись рука и крестик парня. Кожа парня осталась чистой, без ожога или ещё каких-либо повреждений. Выдохнув с облегчением, парень выпятил грудь. — Я же говорил, — он вовремя зажмурился и получил прямо в лицо небольшую струю воды. — Вот спасибо. Тушь с ресниц сразу же потекла, оставляя черные полосы на лице. Раскрыв один глаз, он гневно посмотрел на пожимающую плечами девушку, состроившую невинную мордашку. — Я теперь полностью убедилась, что ты не исчадие Ада. — Ты думаешь, только исчадие ада может навредить? Спешу тебя разочаровать, я тоже не подарок и могу за такое обращение с его величеством и покусать! — прижав к себе визжащую девушку, он стал притворно кусать её, при этом вытирая краску своего лица о Фел, одновременно щекоча её. — Ахах, Фиеро... ой, Адам, прекращай, — наконец, отбившись от парня, Фелиция отпрыгнула от него, тяжело дыша от смеха. — И какой тебе больше понравился Фиеро, мой или того актера? — Если быть до конца честным, то Фиеро Адама Ламберта мне больше по душе, — убрав бутылку и крестик на место, она присела снова на кровать, и посмотрела в глаза проклятому. — Так почему ты идиот? — Потому что это надо быть полным кретином, чтоб разозлить ведьму и залезть к ней в гримерку. Ведь чувствовал, что она не обычный человек, но решил чутьё не послушать, и вот теперь я тут, с тобой. — Интересно, а он работает? Если есть кровь, то должен... — Не понял? — Адам опешил, посмотрел туда, куда был направлен взгляд девушки. А он был направлен на его пах. — Извращенка мелкая. Поняв, про что идет речь, парень повалился с кровати, громка хохоча. — Да, извращенка. Был бы ты вечным фейком, тоже стал бы извращенцем. Пфф, — как ни в чем не бывало, произнесла девушка, засмеявшись. — О чем ты думаешь только? Даже если мой холодильник и может, как ты говоришь, функционировать, то запустить его может только мужская рука. — Что? Ну, блин. Хотя… Мужская может запустить в твоём теле. А тут кукольное, так что... Черт возьми, какой же ты привлекательный. Девушки совсем-совсем никак? —прикусив губу, Фелиция коснулась лица Адама. — Прости, но да. Иначе было бы очень легко исполнить пророчество, если бы я был натуралом, — с горечью в голосе произнес парень, прикрыв глаза. Фел чуть-чуть придвинулась к Ламберту и склонилась над ним. Убрав всё ещё влажные волосы с его лица, разглядывала его. Ей до безумия хотелось прижаться к его пухлым чувственным губам. И только она собралась коснуться их, распахнулись глаза цвета грозовых туч. — Не стоит, обожжешься, — прошептал парень, накрыв руку девушки, переместившуюся на его шею. — Прости. Но даже думать забудь влюбляться в меня. Вот снова её оттолкнули. Зло выдернув руку из его ладоней, Фелиция подбежала к окну и часто заморгала, прогоняя выступившие слезы. В голове, словно карусель, закрутились вопросы. Почему её все отвергают? Почему кто-то нашел свою любовь, а она нет? Чем она хуже? — Ты ничем не хуже, милая, но я просто фрик, который получил по заслугам. Обещаю, мы обязательно найдем тебе твою любовь. Не обижайся и не плачь, — преодолев расстояние между ними, Адам развернул Фелицию, стер рукой мокрые дорожки. Прижав к себе, он стал успокаивать Фел, которая, сама того не замечая, произнесла все вопросы в слух. — Тогда что со мной не так? Адам, скажи, ты ведь парень, — обняв его в ответ, тихо всхлипнула она. — А вот это мы будем выяснять по ходу действия. — Хорошо, — Фел улыбнулась, когда Адам прижал ее к себе крепче. — Ладно, есть будешь? — Не отказался бы. А то больше года и маковой росинки во рту не было, — в животе громко заурчало в подтверждение его слов. — Но если честно, мне больше всего хотелось бы сейчас отдаться власти одной из четырех стихий, — Фел недоуменно подняла бровь. — Я в ванну хочу! Шмыгнув носом, Фел улыбнулась и выпустила из кольца своих объятий парня. — Первая дверь слева. Ты иди, я полотенце принесу. — Спасибо, дорогая. Ванна, я уже лечу к тебе на всех парах, — пританцовывая на ходу, Ламберт удалился из комнаты, сопровождаемый заливистым смехом девушки. Найдя нужный выключатель, Адам зашел в комнату с ванной и раковиной. В небольшом зеркале он увидел своё отражение и незамедлительно стер подтеки туши. — Это ведь надо же было такому случиться! Взять меня, словно какого-то беса, окропить святой водой! Покончив с испорченным макияжем, парень, склонившись над небольшой ванной, раскрутил оба крана, настраивая воду. Заткнув пробкой слив, перевел взгляд на полку с расставленными на ней пузырьками с шампунями, гелями для душа. Среди них он нашел лишь одну бутылку с пеной для ванны с ароматом лесных ягод. Влив под струю нужное количество, поставил обратно пену. Набрав ванну насколько мог, быстро лишил себя одежды, раскидывая её по всей комнате, и незамедлительно погрузился в ароматную воду. Громко простонал от прикосновения горячей воды к коже — как долго эти ощущения были недоступны! Задержав дыхание, на пару секунд погрузился с головой и быстро вынырнул. Прикрыв глаза от удовольствия, расслабился, погрузившись в свои мысли. Фелиция беззвучно вошла в ванную с большим махровым полотенцем и увидела расслабленного парня. — Бог ты мой, как же ты безумно красив, несмотря ни на что, — произнесла одними губами девушка. Парень почувствовал легкий холодок, слегка приоткрыл глаза и посмотрел на завороженно наблюдающую за ним хозяйку квартиры. — Ты что-то хотела, Фелиция? — произнес слегка хриплым голосом Адам и,закрыв вновь глаза, повернул голову обратно. — Я... я тебе принесла полотенце. Черт, прости, — зардевшись, Фел быстро повесила полотенце на крючок и выбежала из ванны, тяжело дыша, будто только что пробежала спринт. — Малышка, — ему безумно льстило её отношение к его персоне. Ведь только когда он ещё не экспериментировал над своей внешностью, девушки вообще не обращали на него внимания. Так же, как, собственно, и он на них. Но теперь, по прошествии лет, они, как будто сговорившись, стали бегать за ним табунами, он только и делал, что убегал от них. А самооценка, опущенная до нуля, всё же поднималась, за что им можно сказать спасибо. Понежившись ещё минут пятнадцать, он с огромной неохотой поднялся из воды и, смыв с себя пену, вышел из ванной. Быстро надев рубашку, предпочел не застегивать верхние пуговицы, оголяя тем самым грудь. — А почему бы, собственно, и ещё не пособлазнять? Спустив воду, Ламберт посмотрел на себя в зеркало и зачесал назад мокрые волосы, открывая высокий лоб. — Но как бы я ни был красив, всё равно тело моё находится очень далеко. И оно не совершенно. Слишком много в нем нужно исправлять и поддерживать, — грустно улыбнувшись, парень в последний раз посмотрел на себя в зеркало, и, выключив свет, поплелся на звук гремящей посуды.