Пугало

Зайдя в первый попавшийся магазин одежды, Фелиция быстро нашла подходящее для похода на концерт простенькое черное платье чуть выше колен, подчеркивающее все прелести, которыми наградила ее природа. — А почему не то, что с корсетом и кружевами? — Адам указал на манекен, но про себя отметил, что всё же вкус у девушки очень неплохой и выбранное платье очень ей идет. — Потому что я люблю удобную одежду, а это с корсетом, оно меня задушит. Мне не нравится всё время думать о том, что надо всё же дышать. Чем тебе мой выбор не нравится? — Оно не очень сексуальное, — в ответ на это заявление Фел только закатила глаза. — Дорогая моя, тебе надо парней привлекать, а не строить из себя невинную овечку. Только представь: ты стоишь в первом ряду фан-зоны. Вокруг гул, фанатки неистовствуют. Ю! СТРАЙФИ! КИРО! ААААА!!! — Адам стал кружить вокруг Фел, полушепотом выкрикивая имена участников любимой группы. — Вот они выходят на сцену. Гитаристы, барабанщик, клавишник и, наконец, он — солист. — Ну, я уже в экстазе после того, как появился гитарист, так что можешь не продолжать, — смотря в никуда и улыбаясь, произнесла Фелиция, закусывая нижнюю губу и в красках представляя описанное куклой. — Окей. Ханнес обводит взглядом всю толпу и, наконец, ваши взгляды встретились, и он подходит к краю, чтобы разглядеть тебя получше, — Адам встал напротив неё и протянул руку. — Продолжай, — ожидая кульминации, пропищала Фел, прижимая руки к груди. — И видит вот это платье с закрытой грудью, фыркает, отворачивается и залезает обратно на сцену, — Ламберт очень точно изобразил выражение лица, описанное им и, задрав голову, отвернулся и скрылся за вешалкой заполненной одеждой. Фелиция разочарованно опустила голову и, убрав черное платье на место, нашла то с корсетом и пышной, не доходящей ей до колен, юбкой. Надев его, она обомлела: платье и правда было недурным, корсет подчеркнул талию и заставил грудь немного подняться. Адам, дождавшись, пока она оденется, отодвинул занавеску примерочной и присвистнул, увидев Фелицию. — Вот это уже лучше. Не скрою, то платье тоже шикарное, но оно больше подходит для первого свидания, а не для похода на концерт. — Только… Адам, я хоть и мечтаю о Ханнесе, но вполне адекватно себя оцениваю. Ты и я, мы прекрасно понимаем, что гитарист для меня недосягаем, и он точно моим не будет, — искорки в глазах Фел стали исчезать. — Пфф, да я и не думал о таком событий, чтоб гитарист слетел со сцены и влюбился в свою фанатку. Извини, но это — просто девичьи сказки. Ты же понимаешь, когда человек на сцене стоит, то эти чертовы софиты в глаза бьют, и дальше вытянутой руки ты вообще ничего не видишь, если, конечно, к краю не подойдешь и не скроешься от света. — А это платье выбрано, чтобы потом пойти в клуб и отметить то, что ты сходила на концерт. Вот там, быть может, и кого-нибудь ты подцепишь. Что? Фелиция посмотрела на улыбающегося Адама, как на душевно больного. Его улыбка от этого взгляда померкла, а во взгляде появился вопрос. — Ничего, что я не пью, не курю, да и танцевать не могу? — Что, совсем? — девушка кивнула. — Мать моя женщина. Черт, с тобой я точно лет -дцать не смогу в своё тело вернуться. Вот что мне с тобой делать? — Не знаю, — Фелиция еще немного покружилась у зеркала, оценивая выбор Адама, а потом, совершенно его не стесняясь, сняла платье, оставшись в одном белье. Адам обомлел, увидев практически обнаженную девушку; даже когда она оделась, вид обнаженного тела стоял у него перед глазами яркой картинкой — у него от природы была фотографическая память. Ему понравилось её тело, он, сам того не замечая, шумно сглотнул и, словно завороженный, смотрел на неё, пока она снова не скрыла оделась. У него не только перехватило дыхание, ещё и в горле пересохло. Фелиция настолько привыкла выбирать себе одежду одна, что абсолютно забыла, что с ней в кабинке находился мужчина, поэтому и переоделась, нисколько не обращая на него внимания. Только когда она, взяв одежду, развернулась к выходу, увидела, что Адам смотрит на нее крайне удивленно, во все глаза. Ей всегда нравилось вводить парней в шоковое состояние, и это у неё превосходно получалось. — Что? — Да, собственно, и ничего. У тебя потрясающее тело, — Фелиция оценивающе глянула на пах Адама, но, увы, штаны его не топорщились, а это подтверждало слова Адама, что он — гей. Тяжело вздохнув, Фел обошла своего спутника и направилась в мужской отдел. На долю секунды Ламберт даже пожалел, что он гей, но ничего с этим он поделать не мог. Свою природу не изменишь, как ни старайся. — И всё же вы, девушки, коварные существа, — подвел итог Адам, подходя к вешалкам. — Это ещё почему? — взяв белую рубашку, Фел приложила её к груди Адама. Он поморщился и отрицательно покачал головой. — Да потому, что зная, что я — гей, ты нарочно пытаешься любым способом опровергнуть мои слова и возбудить меня. Вот что это было в примерочной? Ты думаешь, я не видел твой разочарованный взгляд?.. Да, вот эта серая мне нравится... о чем это я, а точно, увидел разочарованный взгляд на мой пах! — Значит, это мы коварные, да?! Вы коварнее нас во стократ. Некоторые натуралы специально притворяются геями, чтоб в итоге завалить в постель. Да, ты раскрыл меня, я действительно тебе не могу до конца по... А можешь черненькую взять пожалуйста, а? — умоляюще спросила она Адама. — Фелиция, золото моё, я был, есть и буду геем. Я не стал геем потому, что меня в детстве изнасиловали, я не стал геем потому, что хочу следовать моде и, тем более, я не притворяюсь геем, чтоб завалить в один прекрасный день девушку в постель. Я рожден таким. Хорошо, возьму, — взяв из рук обрадовавшейся Фелиции рубашку, он накинул ее на руку. — Очень жаль, — тяжело выдохнула Фел, грустным взглядом смотря на красивый профиль мужчины. Краешком сознания она понимала, что он начинает ей нравиться. Но даже будь он другой ориентации, она вряд ли смогла бы завоевать его сердце, не его она поля ягода, с ним должна была быть совсем другая женщина, но никак не она, запуганный зверек, синий чулок. В отличие от Фелиции, Ламберт выбирал себе новые наряды очень долго, постоянно наталкиваясь на различные преграды. То размера нужного не было, то на нем смотрелось не очень красиво, то Фелиция забраковала пару нарядов. Наконец, он остановился на черных и синих слегка потертых джинсах, серой рубашке с черным тонким галстуком и камуфляжной майке. Когда он подошел к стойке с бижутерией, глаза Адама буквально разбежались от огромного выбора. Фелиция, напротив, равнодушно рассматривала кулоны. Умоляюще посмотрев на Фел, Адам продемонстрировал свой выбор и тихо, но отчетливо заскулил. Закатив глаза, Фелиция согласно кивнула. — Сорока, — хохотнув, она достала свою кредитку. — Спасибо. Я до цента верну всё. И ты же не думаешь, что ты пойдешь без украшения? Нет, мисс, я думаю, тот кулон-кошка вполне подойдет. — Спасибо. А насчет денег — мы же договорились, это мой подарок тебе. И мы не закончили, тебе ещё обувь надо, — Фел шутливо пнула его по коричневым сапогам. — Может, сразу переоденешься? Согласившись, парень заплыл с покупкой в кабинку и переоделся. Когда он уже натягивал джинсы, на двери появился черный кожаный ремень с красивой пряжкой. — Его тоже надень, мне что-то подсказывает, что джинсы могут с тебя слетать, — согласившись с этим предположением, Адам протянул ремень через шлевки и вышел уже полностью одетый. Как Фелиция и говорила, его сапоги теперь не слишком сочетались с остальным нарядом. Он покрутился перед ней — Ну, как? — Шикарно, вот это я понимаю. Спрашивать, чем вы, молодой человек, будете заниматься вечером, не буду. И так знаю, со мной сидеть. Мухаха. — А я, может, гулять хочу, а не в четырех стенах сидеть! — фыркнул Ламберт, с вызовом приподняв бровь. — Посмотрим. — Тебе тоже надо обувь купить, если что. — Не спорю. Наверное, я в нем на выпускной ещё схожу. Или нет, надо будет другое, чуть скромнее этого и откровеннее черного приобрести. — Так ты у нас выпускница? А симпатичные одноклассники есть? Фелиция резко остановилась, и от необузданного гнева карие глаза мгновенно потемнели. Под взглядом этих глаз Адам осекся и примирительно поднял руки, удивляясь, как же быстро меняется её настроение. — Я, к твоим сведеньям, аутсайдер в классе. Я ненавижу всех парней, с кем училась, и буду ненавидеть до окончания жизни, — грозно, наступая на пятившегося Адама, произнесла Фел. — Оу, Фелиция, дорогая, откуда мне было знать, что ты аутсайдер, у тебя, прости, это на лбу не написано. И хватит меня прожигать взглядом. К твоему сведению, я тоже никогда не был любимчиком класса. И тоже был одинок, так же, как и ты, был аутсайдером. В этом мы похожи. Только, в отличие от тебя, я зла на них не держу. Благодаря им я стал сильной личностью и, как вижу, ты тоже. Так что сделай глубокий вдох, — Адам взял Фелицию за плечи и улыбнулся, ожидая смены настроения этой грозной фурии. — Я совсем другая. Я воин, и без боя не сдамся, меня не страшит физическая боль, я боюсь только душевных ран, и то виду не подам. Адам, отпусти меня, пожалуйста. — Нет, — он сделал шаг вперед и прижал так похожую на него девушку. Только у него был театр, а у неё не было ничего, что могло помочь справиться с судьбой. Фел поначалу напряглась, но, почувствовав тепло тела, постепенно растаяла и обняла его в ответ. — Вот теперь знаешь, откуда ветер дует. Адам, я тебя сейчас укушу, если не отпустишь. — Кусай, — промурлыкал парень, носом зарываясь в каштановые волосы. — Ответь, как такой красавец, как ты, может быть аутсайдером? — Спасибо за комплимент. Я от природы рыжий и с головы до пят покрыт веснушками. Домой придем, покажу фотографии в интернете. А ещё я толстый был, очень толстый. Такая у меня конституция. Перед театром я похудел, а в школьные годы был пончиком. — Поверить не могу. Я думала ты брюнет. Представить тебя рыжим, если честно, вообще не могу. Ой, сейчас, — из рюкзака заиграла музыка. Она ответила на звонок, по-прежнему находясь в объятиях Адама. — Да... Привет... Сегодня сходка? Ок, скоро будем... Я с другом приду... Повторяю для особо одаренных, с ДРУГОМ! Всё, до встречи... Фел закончила разговор, и обратилась к Адаму. — Так, давай в обувной быстро, потом домой вещи закинем, и на встречу надо пойти. — А, прости, встречу кого? — Фанатов, естественно. У нас фан-клуб, завтра бизарики прилетают, забыл? — Может, не надо? — умоляюще произнес Ламберт, преданно смотря ей в глаза. — Надо, — быстро поцеловав Адама в губы, Фел вырвалась на свободу из его объятий. —Не бойся, тебя там никто не признает. Там в основном фанаты Rammstein, Тату, Tokio Hotel, Evanescence, Lacrimosa, 30 Seconds To Mars, Lady Gaga. Всего, чего угодно, но никак не Адама Ламберта. Так что, расслабься. — А ты что из этого слушаешь? — Ничего, только бизариков, раньше слушала Backstreet Boys, теперь только бизаров или попсу. Для меня главное, чтоб была изюминка в песне. Только среди нас, девчонок, есть и три гея. Но, в отличие от тебя, их натура действительно в глаза бросается. — А по мне, значит, вообще не скажешь, что гей? — Адам построил глазки и вытянул губы в трубочку. Фел лишь рассмеялась и затолкала смеющегося парня в обувной магазин.