Хронос и Деймос

Дом на Гриммо встретил Гарри привычной тишиной и успокаивающей магией, присущей только самым древним родовым гнездам. Что-то похожее он ощущал и в Малфой-мэноре, но там его будто окатывало холодной водой. Мерзкое ощущение. Какие хозяева, такой и дом, впрочем. — Кричер, — устало позвал Гарри, опускаясь в широкое низкое кресло в гостиной. — Хозяин звал верного Кричера? Домовик, когда хотел, появлялся абсолютно бесшумно. — Кричер, я женат? То есть… состою ли я в браке? Эльф потешно вытаращил и без того огромные глаза и очень по-поттеровски фыркнул: — Хозяин не знает? — Если бы знал, не спрашивал бы. — Разве хозяин грязнокровка какой-нибудь? У хозяина что, нет родового гобелена? Эх, бедная хозяюшка Блэк… — Не начинай, — предупредил его Гарри. — Я в курсе, что не являюсь пределом мечтаний древнего благородного дома Блэков, и давно с этим смирился. Тебе тоже пора бы. — Хозяин сильный, молодой, он подходит дому. Среди предыдущих хозяев тоже попадались глупцы, это не страшно. — Ах ты… Домовик презрительно фыркнул и исчез, а Поттер повеселел. — Гобелен, значит. А действительно… Он тяжело поднялся и аппарировал на второй этаж, в пустую комнату, одна из стен которой в подробностях изображала родовое древо. Отыскав выжженный кружочек с подписью «Сириус Блэк», он проследил кончиками пальцев тонкую серебряную нить, ведущую от черного пятна к его собственному портрету. «Гарри Джеймс Орион Поттер-Блэк» гласила подпись под ним. Рядом было оставлено место, светившееся странным светом, будто светло-зеленый светлячок забрался под полупрозрачную ткань. По форме это пятно напоминало портрет члена семьи, но ни подписей, ни самого изображения видно не было. Лишь золотые нити тянулись от него к портрету Гарри, но блэковские, темно-красные, с ними не переплетались, как было у других семейных пар. У Ориона Блэка, например. Его с Вальбургой связывал прочный красно-зеленый канат, символизировавший брачные узы. — Кричер! — снова позвал Поттер. — Взгляни-ка. Появившийся домовик мельком посмотрел на гобелен и проворчал себе под нос что-то явно неприличное. — Что это? — Кричер не знает, хозяин! — Не смей врать! — Кричер не знает, но… догадывается. Хозяин Гарри не состоит в браке со своей, — он принюхался к гобелену, — со своим супругом. — Ага! — Но вот супруг с ним — да! — торжественно разбил надежды своего хозяина гадкий эльф. — Что ты несешь? — Кричер не знает, как так вышло. Хозяину нужно в библиотеку. С этими словами старый пройдоха исчез и на зов больше не являлся. — Черт бы тебя побрал! На часах было уже четыре утра. — Спать. Завтра обрадую Кинга. Эх… чую спинным аврорским мозгом, — он сладко потянулся и зевнул, — что это расследование будет сложным. Когда и что было легко, если в деле фигурирует этот чертов… Перед глазами встало бледное усталое лицо с глубокой вертикальной морщинкой между бровями, тонкими губами удивительного розового цвета, бледными впалыми щеками и крупным носом. Обзываться расхотелось, и Гарри лишь устало махнул рукой, отгоняя от себя воспоминания о ласковой теплой магии и пронзительном чувстве потери, охватившем его, стоило отпустить расслабленные длинные пальцы. — Чертовщина. Все завтра. Вернее, сегодня, но позже. Он еще раз потрогал загадочное светящееся пятно на гобелене и ушел к себе. *** — Гарри, ты с ума сошел! — Кингсли едва сдерживался, чтобы не кричать. — Я не могу остаться с голым задом на целый месяц! — Я и так слишком долго прикрывал его, Кинг. Сметвик обещал меня закрыть в палату для буйных, если я не возьму отпуск. К тому же у меня особые семейные обстоятельства. — У тебя нет семьи. — Как оказалось, есть. — Как это? — Вот и мне интересно. — Объяснишь? — Нет. Всем, кто хорошо знал Поттера, это «нет» говорило о многом. Например, о том, что чертов упрямец не будет ничего объяснять, даже если вывернуть его наизнанку. И все равно сделает по-своему. Кингсли тяжело вздохнул и подмахнул заявление на отпуск. — Иди. Такой же упрямый, как твой патронус. — А ты такой же чуткий, как твой, — Гарри забрал заявление. — Не смей меня дергать, прокляну. Кингсли белозубо улыбнулся и помотал головой, в этот момент отчетливо напоминая рысь. — Пошел вон, Поттер, — наконец скомандовал он. — Как вернешься, сошлю тебя на полевую работу. — Облезешь, — привычно отозвался Главный и вышел. *** В палате все было без изменений. Мертвенно-бледный Снейп, его магия, радостно хлынувшая навстречу, теплая сухая ладонь, будто сама скользнувшая в руку. — Как тебя угораздило? — спросил у него Гарри. — И как тебе удалось это от меня скрыть? Почему ты позволил мне жениться на Джинни? Почему продолжал ненавидеть? Ты ведь не можешь плохо ко мне относиться, у нас магический брак. Как, интересно, мы его закрепили? Когда? Мерлин… вечно я в истории попадаю. Только теперь нет тебя, Снейп, чтобы расколдовать взбрыкнувшую подо мной метлу. Неужели нельзя было просто поговорить, чтобы не было… этого всего. Снейп чуть пошевелился и нахмурился. — И отчего я уверен, что ты меня слышишь? Тонкие брови совсем сошлись на переносице, а пальцы в руке Гарри дрогнули. Поттер чуть озадаченно посмотрел на все на это, а потом осторожно распахнул на худой груди тонкую ночную рубашку. На бледной коже четко проступили слова: «Идиот. Хронос. Деймос». — После «идиота» запятая должна быть. Это же обращение ко мне? Выспавшийся Поттер был настроен благодушно, но Снейп снова впал в глубокое забытье и ничего не ответил. — Ладно. Я разберусь с этим со всем, приведу в чувство и вытрясу из тебя всю правду, понял? Ответом ему было лишь тихое жужжание защитного купола. Гарри ничего не оставалось, как, навесив на Снейпа массу всевозможных сигналок и тестирующих его состояние заклинаний, отправиться домой. В библиотеку. *** — И тут ничего нет, — через пять часов поисков Гарри отложил очередной пыльный том и закурил. От этой привычки он избавляться не хотел, и в конце концов с этим пришлось смириться всем, даже Кричеру, а уж в упрямстве старый домовик не уступал своему хозяину. — Кричер! Вылезай из своей норы, я больше не сержусь. Домовик действительно появился буквально в то же мгновение. — Хозяину не следовало кидать в Кричера крышкой, — сообщил он. — А тебе не следовало запихивать в меня овсянку, я ее терпеть не могу! — Мистер Сметвик… — … пусть катится к черту! Я буду есть то, что хочу! — Кричер будет варить овсянку, — упрямо повторил домовик, и сигарета в руках у Гарри погасла. — Ладно. А я буду курить в туалете. Кричер сложил на груди худые лапки и сделал вид, что задумался. — Кричеру не сложно проветрить, — наконец уступил он. — Чего хочет хозяин? Гарри протянул ему пергамент с теми тремя словами, что он прочел на груди у Снейпа. — Второй хозяин хоть и полукровка, а лучше главы благородного дома Блэков знает, что нужно делать, — проворчал Кричер. — Он знает хозяина Гарри, как никто, — сморщенный палец уткнулся в первое слово. — Кричер рад выполнить приказ такого строгого хозяина. Гарри усмехнулся. — С чего ты взял, что он полукровка? Кричер ничего не ответил, лишь проворчал что-то себе под нос. Явно не здоровья Поттеру желал. Потом чуть пожевал губами и поковылял куда-то вглубь леса старых стеллажей и будто пропал там совсем. Гарри успел выкурить три сигареты, сходить на кухню и пошарить там в буфете, съесть без разрешения печенье, припрятанное рачительным домовиком для ужина, выпить пинту молока и вернуться в библиотеку. Кричер появился спустя еще три четверти часа, и в лапках его Гарри увидел огромный пыльный том, оправленный в кожу. Уголки старинного фолианта были обиты железом, а вместо названия на обложке красовался выпуклый металлический артефакт, чем-то отдаленно напоминающий часы. Только циферблатов у него было множество. Одни большие, другие меньше. Странный механизм был продолговатой формы и размером вряд ли превосходил галлеон. Он был будто вплавлен в кожаную обложку, но совершенно точно не являлся простым украшением, потому что микроскопические стрелочки на его циферблатах начали вращаться, стоило Гарри взять книгу в руки. — Что это? — спросил он у явно чем-то довольного домовика. — Книга хозяина Файмуса, — буркнул тот и исчез с оглушительным хлопком. Гарри осторожно открыл старый фолиант и… пропал до самого утра. Файмус Блэк, живший несколько столетий тому назад, рассказывал удивительную историю своей жизни. Когда-то давно, еще в детстве, он читал о невероятных приключениях древнего бога Хроноса, влюбившегося в простую смертную. Тот прожил с ней удивительную жизнь, но она умерла. Тогда расстроенный Хронос изобрел невероятный артефакт, позволявший возвращаться в прошлое, в моменты, которые его возлюбленная считала самыми важными для себя. Это не был хроноворот в современном понимании этого слова, потому что невозможно было предугадать, в какое точно время занесет путешественника в следующий раз. Маленький Файмус был гением. Детская сказка захватила его настолько, что он, потратив пятьдесят лет своей жизни, изобрел нечто похожее, назвав свое творение «Хронос и Деймос». Деймосом звали его возлюбленного, потерянного когда-то в юности. Блэк страстно хотел спасти его, но не смог. Придя к выводу, что прошлое неизменно, он сошел с ума и покончил с собой, оставив данный том в назидание потомкам. Когда Поттер закончил чтение, на часах было уже шесть утра, поэтому он загасил свечу и задумчиво провел по выпуклому стеклу артефакта, созданного влюбленным гением. Неожиданно кожаный переплет будто сам выплюнул его ему в ладонь. Бешено вращающиеся стрелки тут же успокоились и замерли, как показалось удивленному Гарри, в произвольных положениях. Он перевернул механизм задней крышкой вверх и прочел: «Нет ничего настолько же неизменного, как прошлое». — Я и не собираюсь ничего менять, — задумчиво сказал артефакту Гарри. — Хочу лишь узнать, как вышло так, что я состою в браке со Снейпом. Заключение брака — это же значимое событие? Вот и я так думаю. Высплюсь, навещу благоверного в Мунго, настрою на него хроноворот и смотаюсь в прошлое. С ума сходить я не собираюсь — было бы с чего. Файмус вернулся, и я, глядишь, не застряну. Он сладко зевнул и аппарировал в спальню, не выпуская сокровища из рук.