Хронос и Деймос

В ритуальном зале Блэк-холла ярко горели свечи. Обнаженный Драко лежал на алтаре, как предназначенный для заклания агнец, а Блэки стояли вокруг него, как мрачные жрецы кровавого культа. Гарри, одетый в ритуальную черную рубаху, расшитую зелеными и красными нитями, Антарес и Люсия в темно-синих туниках с алой вышивкой стояли по разные стороны алтаря. Один - отдавая и двое - принимая. Низкий голос хозяина Блэк-холла гулко раздавался в мрачной, торжественной тишине, выговаривая заковыристые слова древнего языка, наполняя силой большую многолучевую звезду. Антарес и Люсия только подтверждали свое согласие. Белое красивое тело Драко мучительно выгибалось на черном камне, в глубине которого то и дело вспыхивали и гасли алые искры. Гарри отпускал его, отдавая в качестве приданого изрядную часть своей магии. Антарес и Люсия взялись за руки, скручивая свою силу в тугую спираль, перекидывая ее Гарри, перехватывая тот яркий красно-зеленый ком, что светился вокруг их будущего мужа, латая им образовавшуюся брешь. Сила Поттер-Блэка была горячей, нестерпимо-яркой и тяжелой, как он сам. Толика от Поттеров, а остальное – темная магия древнейшего в Британии рода. Взамен они отдавали пламя испанской ветви, согретой южным солнцем, взращенной на свободе, без столетия упадка и разорения, без выжигания с семейного древа и смертей наследников. Сила семьи, которой никогда не было у сироты Гарри, вливалась в него душными, выбивающими дыхание толчками. В глазах потемнело, и тело вдруг стало неощутимым, легким и будто прозрачным. Не успев испугаться, Гарри-Деймос поднялся над землей, устремился в серебряные сферы, влекомый неумолимой силой. На тумбочке у кровати в спальне завибрировал в последний раз и рассыпался сотней мелких золотистых искр Хронос, будто впитываясь в призрачные, тревожно вибрирующие нити, опутывавшие Северуса, старинный особняк Блэков, самого Деймоса, а он все поднимался и поднимался выше, пока дом, который он привык считать своим, не затерялся в мешанине строений центральной части Лондона. Бескрайняя синь, что встретила его над облаками, слепила глаза, но он даже не мог зажмуриться. Более того, он не был уверен, что у него есть веки. Призрачные нити натянулись, переплетаясь, перемешиваясь, завязываясь в узлы и обрываясь, а потом его швырнуло со страшной высоты обратно, в Блэк-холл. Бледный пятнадцатилетний Сириус плакал, уткнувшись в колени Вальбурге, а та, поджав губы, гладила его по спутанным кудрям и молчала. - Я не хотел, - шептал наследник древнего рода. – Я только пошутил… Кто же знал, что он полезет в эту Хижину? Маман, я… я очень виноват. Мне страшно. - Они ничего тебе не сделают, Сириус. Я не позволю. Одним полукровкой больше, одним меньше… нечего было совать свой нос, куда не следует. - Ремус… - Его казнят. Не плачь, Сириус. Блэки не плачут. И уж точно – не из-за смерти своих врагов. - Ремус мой друг. - Сириус Орион Блэк! Перестань мотать сопли! И впредь будь разборчивей в том, кого называть своим другом! Вселенная, звеня тончайшими связями, совершила головокружительный кульбит, и вот уже у знакомого черного алтаря четверо: растрепанный, широко улыбающийся Джеймс, счастливо держащий Сириуса за руку, и рыжая, очень бледная Лили. Видно, что ритуал дается ей непросто, ведь она магглорожденная, но Вальбурга четко выговаривает катрен за катреном, вливая в свой род новую кровь. Брак будет крепким. Вот счастливый день для рода – родился Гарри. Он маленький, с покрасневшим личиком и влажным пушком волос, Лили целует его, а в комнату врывается гогочущий Сириус, спокойно входит Джеймс. Ребенок любим. У него есть родители. И строгая бабушка, даже две. И дядя Люциус, и тетя Нарцисса, и Драко. Вот они с наследником Малфоем садятся на пароход и отплывают в Думстранг, именно там учатся наследники по-настоящему темных семейств. Вот свадьба. Драко с Луной и Гарри с Гермионой. Старость. Внуки. Длинная, счастливая жизнь. Жизнь, в которой никогда не было Северуса. Сердце тоскливо заныло, и мудрая Вселенная снова вырвала его из уютной, правильной, скучной реальности, где он умер, взяв на руки прапраправнука. Вот он снова с надеждой вглядывается в безжалостную синь, умоляя отыграть назад, сжалиться. Рывок, головокружительное падение, почти расшибающее его о земную твердь. Северус, худой и невзрачный, едва успевает высунуться из укрытия. Оборотень страшно клацает зубами, но твердая рука дергает любопытного за лодыжку. - Сопливус, тебе жить надоело?! - шипит Джеймс, запечатывая потайной вход, спасая жизнь своего врага. Бесконечные издевательства, ссора с Лили, метка. Счастливая молодая семья, в которой нет места Сириусу. Гарри, Пророчество, предательство. Золото волос на полу, усыпанном каменной крошкой, плач ребенка, навсегда оставшегося наедине с враждебным миром. Чулан, полуголодное детство, вера в сказку. Хогвартс – волшебный замок, полный чудес. Седой мудрый маг, приключения, заслоняющие на время страшный рок. Темные глаза, в которых лишь ненависть и отвращение. - Мистер Поттер. Наша новая знаменитость. Страшная, нелепая вражда, от которой мутится разум, слепой рок, разделяющий их. Смерть Сириуса, бесконечная гонка за крестражами, и, казалось бы, безнадежная дуэль. Но он выжил. А Северус… Его ждала преждевременная, глупая и неотвратимая смерть там, где все началось – в Визжащей хижине. Джинни. Добрая, ласковая, любящая. Заставляющая забыть о том, что мир несправедлив. Невысокая должность в аврорате, красивые дети. Идеальная жизнь скромного обывателя, когда-то бывшего героем. Пикники, неторопливые поцелуи, посиделки с Роном за бокалом пива. Крестники. Семья. Тихая смерть у камина за кружкой глинтвейна. Деймос рванулся изо всех сил, забывая, как дышать. От ужаса он почти ничего не соображал, но в голове билась мысль: «Не может быть! Нет, я не верю! Северус! Он не мог умереть! Слышишь, Мерлин, Вседержитель, Бог, Судьба! Забери всех, сделай меня сиротой. Пусть от меня отвернутся друзья, пусть я не умру в окружении детей и внуков от старости. Забери у меня все, оставь... его» Равнодушная синева пронзила его насквозь, почти замораживая, испепеляя, выворачивая наизнанку, перетряхивая чувства и воспоминания, как старьевщик - тряпки и хлам. Нити зазвенели, собираясь в красивый, легкий узор. Умер Джеймс, сраженный палочкой Волдеморта, закрыла глаза Лили, отдав свою жизнь и любовь сыну, обнял Госпожу Сириус, падая в Арку, Рон отдалился, Джинни перестала казаться феей, дети так и не родились, Гермиона занялась политикой. Темные глаза, в которых ненависть… и сожаление. Пустота в груди, вереница случайных лиц и тел, бессмысленная жизнь на краю, на самом острие. Травмы, проклятия, опасность за каждым поворотом извилистого жизненного пути. Ненависть в темных глазах. Ненависть и ожидание, теперь он видел его четко, с болью осознавая, сколько времени потерял. Странные слова Сметвика, теплая, яркая магия, ласкающая ладонь. Неподвижное худое тело на узкой больничной койке, злость от непонимания и странная мысль: «мой». Тишина древней библиотеки, пылинки трещат в ярком пламени свечи, Критчера долго нет. Призрачные, невидимые нити зазвенели особенно жалобно, в последний раз меняя реальность, отдавая золотые искры, рождая Хронос. Вздулась плотная кожа на обложке старого фолианта, и домовик вздохнул. Не будет у него маленьких хозяев от непутевого Сириуса, не будет грязнокровная госпожа весело смеяться у камина, укачивая наследника великого рода… ничего не будет. - Что это? – спросил, наивный, еще ни о чем не подозревающий Гарри у домовика. - Книга хозяина Файмуса, - буркнул тот и исчез с оглушительным хлопком. Поттер осторожно открыл старый фолиант и… пропал. Утро, он загасил свечу и задумчиво провел по выпуклому стеклу артефакта, созданного влюбленным гением. «Бери, бери его! – беззвучно кричал призрачный Деймос. – Не будь идиотом, ты уже заплатил жизнями близких за счастье быть с ним. Он ждал целую вечность. Прошу, ничего не испорти!». Неожиданно кожаный переплет будто сам выплюнул артефакт в ладонь. Бешено вращающиеся стрелки тут же успокоились и замерли, как показалось удивленному Гарри, в произвольных положениях. Он перевернул механизм задней крышкой вверх и прочел: «Нет ничего настолько же неизменного, как прошлое». - Я и не собираюсь ничего менять, - задумчиво сказал артефакту Поттер. – Хочу лишь узнать, как вышло так, что я состою в браке со Снейпом. Заключение брака – это же значимое событие? «Значимое, - с облегчением подумал Деймос. – Ты даже не представляешь себе, насколько». Реальность разорвалась с оглушительным треском, пуская историю по новому пути. Дом Блэков сделал для этого все, что мог. Гарри потерял сознание в Ритуальном зале, захлебнувшись новой магией и знанием. Антарес бережно подхватил на руки Драко, уже супруга, а Люсия неожиданно легко перенесла хозяина Блэк-холла на алтарь. - Спи, - ласково сказала она, погладив Гарри по отросшим упругим спиралькам волос. – Каждая слеза твоего супруга обернулась реками крови. Больше ничего страшного не будет. Ты сделал выбор. Правильный или нет… жить с ним тебе. Будет новый день, и круг замкнется. Хронос исчезнет, чтобы, появившись в нужный момент, снова дать наследникам своего создателя выбор. Кто-то решит умереть, будучи не в состоянии отдать за одну-единственную жизнь возлюбленного жизни своих родных, сочтя цену непомерной. А кто-то, как Деймос Гарри Поттер-Блэк, проснется утром на алтаре и понесется в спальню, к своему супругу. Будет целовать его бледное лицо, прихотливые изгибы тонких бровей, губы. Дотрагиваться жадно и нетерпеливо, пытаясь убедиться, что у него получилось. Получилось вопреки всему сохранить ту жизнь, без которой собственное существование теряет смысл и остроту. «Ты никогда не узнаешь. Я не скажу тебе, чем я оплатил свое выстраданное счастье. Ты мой. Ты дороже всех, Северус». *** Зелье оказалось не слишком сложным, но требовало маниакальной внимательности. Тончайшие нюансы, вроде того, что давить плоды верещащих слив нужно только дубовым пестиком, иглы какой-то африканской кракозябры добавлять, предварительно вымочив их в своей крови ровно двенадцать часов и еще пять с половиной минут… ну, и так далее. Гарри, закрыв все камины, заперся в лаборатории, Критчеру запретил себя беспокоить и для верности еще и запер дверь, запечатав ее фамильными чарами. Только сигналку от Северуса вывел, чтобы не пропустить, если с обожаемым супругом что-нибудь случится. За сутки он спал всего несколько часов, когда зелье медленно булькало и не требовало особого внимания. Наконец, он перелил «светло-желтую тягучую опалесцирующую жидкость с четким, немного горьковатым запахом миндаля» в небольшую бутылочку, четко отсчитав столько капель, сколько полных дней больной провел в коме, добавив четыре капли на осадок на стенках. Вздохнув, потер покрасневшие глаза и еще раз перечитал инструкции по применению: втереть в крупные лимфоузлы оставшуюся основу, а зелье ввести перорально. - Хоть не ректально. Не то у меня настроение сейчас. Подхватив свободной рукой небольшой глиняный горшочек с остатками темно-синей мази, в которую превратилась настоявшаяся основа, Гарри снял запирающие заклинания и медленно пошел по лестнице на второй этаж. Аппарировать было нельзя. Да и не спешил Поттер применять результаты своих сомнительных зельеварческих манипуляций к так дорого доставшемуся супругу. Северус спал и был очень бледен. Гарри, поставив бутылочку и горшок на прикроватную тумбочку, стянул свои отросшие, завившиеся и не поддающиеся ножницам волосы в хвост и принялся снимать рабочую мантию. Оставшись в простых брюках и рубашке, он закатал рукава и осторожно высвободил Северуса из одеяла, поглядывая на диагностические чары. Те показывали крайне замедленное сердцебиение и дыхание. Еще раз отогнав от себя мысль о том, что надо бы пригласить Сметвика, Гарри сосредоточился на последовательности действий: мазь, зелье, заклинания. Совсем не хотелось, чтобы Сметвик был тут, когда Северус проснется, и испортил момент первой встречи. Он ведь чувствовал себя так, будто… только-только взял безумно желанного лягушонка в мужья, и вот теперь… Очистив сознание, Гарри откупорил горшочек с мазью. Под нижней челюстью, на плечах, подмышками, на сгибах локтей. Солнечное сплетение, живот, под коленками. Осторожные, но сильные движения подушечками пальцев, круговые, по часовой. Пятнадцать раз, пока от густой мази не останется почти неощутимая пленка. - Теперь зелье. Северус… я очень надеюсь, что ты во мне не ошибся, - Гарри одним четким движением опрокинул в него варево своего собственного изготовления и помассировал горло. – Пульс должен участиться через двадцать секунд… Хорошо. Теперь заклинания. – Он встал, сосредоточенно повел палочкой из стороны в сторону и принялся проговаривать затверженные намертво слова. Диагностические чары налились светом, замерцали и… снова замерли на условной отметке «пациент скорее жив, чем мертв». Гарри в отчаянии посмотрел на свою палочку, которая еще ни разу его не подводила, а потом опустился на колени у кровати. Северус был по-прежнему неподвижен, как мумия. Дышал ровно, но и только. - Ричард! – Поттер бросился к камину, на ходу разблокируя его. – Ричард! Немедленно! - Что случилось… о, ты все сделал? И как? - Никак! – рявкнул Гарри, обхватывая Северуса руками и прижимая его абсолютно расслабленное тело к себе. – Он не просыпается! Сделай что-нибудь! - Гарри, - Ричард уселся в кресло и принялся рассматривать переплетения диагностических чар, - сколько времени прошло? - Минут пять. Колдомедик фыркнул, но сумел не засмеяться. - Выход из комы, - пояснил он зверски взглянувшему на него Поттеру, - процесс не быстрый. Прекрати трясти мистера Снейпа, наберись терпения и расскажи мне, что и как ты делал. - Втер в лимфоузлы основу. Мазь. Влил зелье. - Сколько? - Двадцать восемь капель и четыре – на остаток. - Хм… если мне не изменяет память, то мистер Снейп выпил двойную дозу зелья комы, потому что… - Потому что у него в желудке антидот… я идиот! Гарри уложил Северуса, аппарировал в лабораторию прямо в прыжке с кровати и уже через минуту вбежал в дверь с котлом, на дне которого еще осталось зелье. Длинная стеклянная трубка, которой отмеряли капли, болталась в серебряном сосуде, как ложка в стакане чая у невоспитанного маггла. - Ричард, еще не поздно? - М… Ну, хуже не будет, я думаю. - Черт, черт! - Не спеши. Несколько лишних капель могут повредить. Гарри считал капли, проклиная дрожь в руках, и просил все известные ему Сущности не дать Северусу навсегда угаснуть из-за его глупости. Диагностирующие чары налились светом, дрогнули, и снова успокоились. - Что теперь не так? – с угрозой, за которой скрывалось отчаяние, спросил Поттер. - Все так. Теперь нужно время. - Сколько? - Я не знаю, Гарри. Зелье-то экспериментальное. Хорошо, что ты догадался наложить записывающее все процессы заклинание. - Что? - Понятно, - Сметвик хмыкнул в бороду и поднялся. – Северус наложил, значит, твоими руками. Теперь только ждать. - Да сколько же?! - Успокойся, мистер Поттер. Северус же все слышит, не нервируй его. Гарри покосился на Северуса, по привычке попытался взлохматить гладко зачесанные волосы, чертыхнулся, закурил, опомнился, загасил сигарету, очистил воздух и, наконец, сел в кресло. - А если… - Все будет хорошо, - Сметвик поднялся и похлопал его по руке. – Северус не допускает таких фатальных ошибок. - Ты себе даже не представляешь, какой сногсшибательной способностью все портить обладаю я. - Уверен, он это учел. Гарри глубоко вздохнул и севшим голосом попросил: - Проверь чары. Еще раз. Сметвик сделал несколько взмахов палочкой и утешил: - Все в норме. Он спит. Магию мою подпускает. - Просто спит? - Не совсем. Но уже и не в коме. В общем, жди. Прости, у меня операция. Советую скопировать чары в каждое помещение, где ты часто бываешь, чтобы ничего не пропустить. - Я так и сделаю. Спасибо. - Будь здоров. Тебе идет, кстати, - он глазами указал на его изменившуюся прическу и потемневшую еще больше кожу. - Посоветуешь стилиста? - Испанская ветвь моего рода. Ритуал, едва не сведший меня с ума. Обращайся, если жизнь не дорога, но сначала Северуса разбуди. Ричард фыркнул и направился к камину. Гарри заблокировал всю связь с внешним миром – ему было достаточно того, что завтра нужно было вернуться на работу. И так затянувшийся отпуск подходил к концу.