Стайлз умеет молчать

Стайлз умеет молчать. Те, кто знает его поверхностно, в это не поверят. Те, кто знает его неплохо, допустят такую возможность. Тем, кто знает его хорошо, это известно доподлинно. Но отнюдь немногие знают, как хорош бывает Стилински, когда нужно сохранить что-нибудь в тайне. И речь тут не об оборотнях и всём остальном странном и необычном, что случается в городе, хотя и об этом тоже. Так уж вышло, что в тайны, связанные со сверхъестественным, посвящена уйма народа, так что её труднее удержать в секрете от всех оставшихся. Не то, что тайну, которую знают только три человека. Стилински был королём появлений. Он редко входил в двери, он врывался, просачивался, вбегал, тараня дверь собой, проскальзывал, заглядывал, проникал, но не входил. Он как будто выбирал из двух крайностей - скрыть своё появление или сделать так, чтобы о нём знали все, желательно во всём здании. И какой бы способ он не выбрал, его появление всегда было опасно для секретов, находившихся в комнате. Люди, не обладающие слухом шерстяных приятелей Стайлза, могли не услышать, как он тихонечко пробирается в помещение, или просто не успеть спрятать свои тайны, когда он врывался в комнату маленьким ураганом. В эту ловушку когда-то попал и Финсток. Стайлз уже не помнил, зачем он тогда ворвался в тренерскую. Конечно, после увиденного даже самое важное дело вылетит из головы, особенно у такого, как Стилински. Он распахнул дверь и буквально сразу же оказался в двух шагах от стола, а на столе... На столе кто-то сидел. Кто-то, кто обнимал руками и ногами стоящего спиной к Стайлзу тренера. И если бы не эта проклятая жара, вынуждавшая всех носить открытую одежду, Стайлз с удовольствием убедил бы себя, что у девушек бывают такие ноги. Или что у взрослых мужчин бывают такие руки. Но нет, кто бы ни обнимал Финстока, это был парень-подросток, и Стилински просто не мог этого отрицать. Да, тренеру определённо не повезло. Впрочем, Стайлзу тоже. Юноша попытался тихонечко отступить, но увы, дверь ударилась о стену так сильно, что не обратить внимания на этот звук мог разве что человек глухой, а тренер, несмотря на свою страсть к использованию свистка, глухим не был. Он не успел, правда, обернуться и увидеть Стайлза, зато из-за его плеча выглянул тот самый подросток, и выражение лица Стилински, уже успевшее начать меняться с удивленного на задумчивое, вернулось к прошлому состоянию. Влажные, испуганные глаза, покрасневшая кожа вокруг рта... Гринберг. Если бы глаза человека на самом деле могли вылезти из орбит, как в мультике, то у Стайлза они бы сейчас катились по полу. Но, к счастью, жизнь устроена несколько иначе, так что Стилински удалось выскочить из тренерской и захлопнуть за собой дверь Неделю после этого инцидента Стайлз ждал кару небес. Но ничего не происходило, то есть вообще ничего. Тренер вёл себя так, словно того инцидента просто не было, и Стилински начал приглядываться к Гринбергу - может ли так случится, что его просто не выдали? Кстати, приглядываться оказалось интересно. Например, Стайлз начал обращать внимание на некоторые особенности в отношении к нему тренера. Финсток упоминал своего "нелюбимого" ученика при любом удобном случае и даже как будто искал повод. А ещё он, при всей показной строгости и придирчивости, обращался с Гринбергом намного мягче, чем с остальными. Он всегда был готов усадить этого ученика на скамейку запасных, в то время как всю остальную команду гонял нещадно, заставляя выходить на поле даже с травмами. Теперь Стайлз смотрел на это по-новому. Смотрел, но молчал, не говоря даже Скотту. Ему не нужны были проблемы, и, более того, Стилински не хотел, чтобы у тренера они были. Молчание окупилось. Это не бросалось в глаза, но отношение тренера к Стайлзу немного изменилось после данного инцидента. Впервые Стилински заметил это, когда на ворота поставили Скотта. Именно ему должна была достаться порция мячиков во все части тела, приправленная унижением. Впрочем, тогда Стайлзу было не до размышлений о том, что Финсток таким образом пытается укрепить Стайлза в нежелании болтать. Зато после того, как Стилински всё-таки включили в команду, пусть и под другой фамилией, юноша окончательно удостоверился в том, что ему платят за молчание. Он даже хотел было расправить пёрышки, но... - Привет, - Гринберг подошёл к нему совершенно неожиданно, выбрав редкий удачный момент - Стайлз был один одинёшенек, и, кажется, на расстоянии слышимости не было даже ни одного оборотня. - У тебя классный бойфренд, - улыбнулся Гринберг приветливо. - А твой отец о нём знает? - Один один, Гринберг, - улыбнулся Стилински, кивая и поворачиваясь к собеседнику всем телом. - А ты хорош, - Стайлз хотел было ещё что-то добавить, но потом решил сохранить многозначительное молчание. Уж что-что, а молчать он умеет.