Полет ворона

       Смотрю, как авроры вытаскивают из палаты Дамблдора, за которым семенит профессор МакГонагалл. Профессор Снейп провожает их взглядом и оборачивается ко мне. Какое-то время молчит, затем хрипло произносит:        - "Превосходно" за экзамен, мисс Перунович. Ваше Зелье оказалось сваренным правильно.        - Спасибо, профессор Снейп, - автоматически отзываюсь, не зная, что еще можно сказать.        - Вам нужно многое обсудить, я думаю... - говорит мой крестный, аккуратно взяв Гарри за плечи и подталкивая к выходу. - Мистер Поттер, вы не будете возражать, если мы их оставим?        - Да, можно, - кивает мой брат, и в палате остаемся лишь я и...        И мой отец?        Молчим.        - Я не знал... - через некоторое время закусывает губы профессор Снейп, на лице которого отражается внутренняя боль. - Клянусь, я не знал.        - Я верю, - киваю. И замолкаю, потому что тут нечего сказать.        - Если бы я знал...        Улыбаюсь, ощущая, как по щекам текут слезы.        - Это неважно, профессор Снейп.        - Послушай... Я понимаю... Это все сложно, - тяжело говорит мужчина, в лице которого я невольно ищу сходство с собственным отражением в зеркале. - Я... Я хотел бы все исправить... Но... Если бы я мог все вернуть, я бы тебя не оставил. Пусть твоя мать и отказалась от тебя, но я никогда бы этого не сделал...        Киваю.        - Я знаю. Скажите, вы любили ее?        - Да, - он внезапно начинает плакать. - И... я любил ее всегда...        Он внезапно выхватывает палочку:        - Экспекто Патронум!        С интересом гляжу, как серебристый дымок сворачивается в клубок и превращается в грациозного сияющего ворона.        - А... - потрясенно выдыхает мой новоприобретенный отец.        - Что-то не так? - интересуюсь.        - Это... Это не лань... - вдруг говорит он.        - Угу, - киваю. - Это ворон. У меня такой же. У вас раньше была лань?        - Как и у Лили...        - На самом деле все это неважно, - поправляю одеяло. - Это все прошлое. Не нужно цепляться за прошлое, иначе будет сложно шагнуть в будущее. Давайте попробуем по-другому?        Снейп заинтересованно поворачивается ко мне.        - Здравствуй, - говорю отцу. - Я Врана Перунович, и я твоя дочь. Я узнала об этом только сегодня, поэтому мне потребуется какое-то время, чтобы привыкнуть к этой мысли. Я буду рада узнать тебя получше. Надеюсь, ты не будешь ругать меня за плохие оценки... Хотя я уже закончила школу. И я надеюсь, что мы сможем подружиться, хотя у меня характер не сахар.        - Здравствуй, - точно так же отзывается Снейп. - Я Северус Снейп, и я твой отец. Я узнал об этом... Я узнал об этом две недели назад, но не поверил. И только сегодня я... я в этом убедился. Я тоже буду рад узнать тебя получше. И нет, я не буду ругать тебя за плохие оценки. И... и я тоже надеюсь, что мы сможем подружиться... Хотя и у меня характер оставляет желать лучшего. И... я понимаю, ты привыкла звать отцом другого человека. Поэтому можешь называть меня просто Северус.        - Спасибо, - отвечаю. - А я - просто Врана.

***

       - Почему нельзя завтракать? - интересуется Гарри, когда я велю ему ограничиться одним чаем.        - Потому что иначе ты заблюешь всю каюту при перемещении, - говорю, глядя, как пунцовеет мой брат. - Я, конечно, тебя прощу, но остальные могут не разделить моего доброго к тебе отношения.        Гарри вздрагивает, оглядывается на Ильвеса, который ему подмигивает.        - Это так страшно?        - Это непривычно, - говорю, откусывая бутерброд. - Я-то уже не первый раз поеду, как и все наши ребята. Вон, Северус тоже ничего не ест.        Мой брат переводит взгляд на профессора Снейпа, который с ненавистью глядит в стакан с водой, и на моего веселящегося крестного.        - А когда мы приедем, то можно будет есть?        - А когда мы приплывем в Дурмстранг, я лично закажу на кухне для тебя все, что ты захочешь, - улыбаюсь. - Думаю, директор мне не откажет в такой малости.        - Гарри, ты пиши нам! - говорит Гермиона Грейнджер.        - Обязательно, - соглашается мой брат.        - Приезжай в гости! - встревает Рон Уизли.        - Непременно...

***

       - В общем, все оказалось не так, как я себе представляла, - говорю, смотря в голубые глаза отца. На этой фотографии он всегда улыбается, как улыбался при жизни. - Северус оказался неплохим человеком. Я думаю, вы бы поладили. Хотя он слишком маг и слишком англичанин. Он долго не мог смириться с тем, что у меня наличествует еще и брат, причем учитывая их непростые до этого отношения... Но я сказала, что не буду отдавать предпочтение никому из них, поскольку обоих знаю равное количество времени, а разорваться пополам физически не могу. Поэтому им приходится жить мирно. Дядя Игорь, когда они цапаются, делает ехидное лицо и говорит леопольдовским голосом: "Ребята, давайте жить дружно!"        Вздыхаю, провожу пальцами по гладкой поверхности карточки.        - Знаешь, а того Дамблдора хотели посадить, но не сумели. Но шумиха поднялась изрядная. Там всплыли такие вещи... И то, что он Гарри к магглам отправил, и то, что над ним там издевались, а дед об этом знал... И про Пророчество, которое, похоже, сфабрикованным вышло... И про кучу денег, которые он угрохал на Турнир, прикарманив половину... Разумеется, директорствовать после такого ему никто больше не дал. Сейчас в Хогвартсе профессор МакГонагалл заправляет. Она звала Северуса опять преподавать, но тот продемонстрировал ей свое владение нецензурной лексикой не только на английском, но и на сербском. А дядя Игорь подсказал ему пару выражений на русском. Гарри обалдел, когда услышал этот разговор... Понимаешь, Северус просто простить ей не может, что та умолчала о беременности Лили Эванс - МакГонагалл была деканом того факультета, где та училась. А Дамблдора он вообще пообещал убить, если тот ему на глаза попадется. И добавил, что это однозначно получится "для всеобщего блага". Русланка замуж сразу после школы вышла. За Билла Уизли, который приезжал к брату. А мне Чарли Уизли сделал предложение. Но я сказала, что пока Гарри не закончит школу, я никуда не поеду. Ему два года осталось всего учиться. И знаешь, пап...        Стряхиваю с глаз слезу.        - Думаю, ты бы порадовался за меня.