Невезение, или мы в Средиземье

      В среднем, тренированный человек может бежать без остановки примерно сутки. Ну, был еще Дин Карназес, который бежал около 80 часов, не останавливаясь. Но для этого нужен минимум вечный двигатель вместо сердца. Ни я, ни Аня этим не обладали. Попробуйте представить, что это такое - бежать три дня подряд, не останавливаясь, лишь изредка переходя на быстрый шаг, жуя на ходу уже приевшийся эльфийский хлеб и запивая его теплой водой. В принципе, я не против лембаса, но не в таком же количестве! Хотя, пожалуй, мы с сестрой держались на ногах только благодаря ему. Я уже не различала день и ночь, все слилось в бесконечную полосу свинцовой тяжести во всем теле и режущей боли в легких. Даже Гимли уже не выдерживал, постоянно спотыкаясь, а иногда и падая. Мы втроем еле-еле шевелились в конце отряда, а вот Арагорн и Леголас, по-моему, вообще не уставали и не замечали, насколько мы уже измотанны.       Мы так быстро покинули Амон Хен, что мы с Аней не успели даже просто привести себя в порядок. Я не о том, что мы сейчас были лохматые и чумазые, как хрюшки. Я о том, что и у нее, и у меня половина лица была в уже высохшей крови. Индейцы рисовали себе устрашающие узоры на лицах. Нам они были не нужны, мы и так друг друга боялись. На бегу было не очень удобно смывать все это с себя, а потом еще и пыль добавилась... Все это в сочетании с дикой усталостью не только негативно влияло на организм, но и заставляло ужасно сердиться, в первую очередь на свою человеческую слабость. Сквозь застилающий глаза пот я с завистью наблюдала за сохранившим прежнюю легкость эльфом и за необычайно терпеливо сносившим все Следопытом. А нам становилось все хуже. В первый день меня еще хватало на короткий обмен фразами с Аней и Гимли. Во второй я уже не могла говорить, только иногда вертела головой, оглядывая их. Теперь я не могла делать и этого. Остатки сил уходили на то, чтобы просто удержаться на ногах. Я как-то слышала, что при продолжительном беге появляется такое ощущение, что ноги и руки превращаются в желе. Вначале так и было. Потом они стали будто каменными. Я с огромным трудом их сгибала и разгибала. Хотелось только одного - упасть (причем желательно не пятками кверху, а в какой-нибудь более достойной позе) и не вставать больше никогда.       Я заметила, что Арагорн встает с камня, на котором некоторое время покоилась его голова, видимо, пытался услышать урук-хайев. Поднимаясь, он сказал:       - Они ускорили шаг. - Что? Они издеваются? Куда уж быстрее? - Должно быть почуяли нас. - Догоню - носы поотрываю. - За мной!       - Быстрее, - поддержал его Леголас. Гимли что-то там заворчал в ответ, но я толком ничего не расслышала. Честно говоря, очень хотелось послать всю эту погоню куда подальше и сразу развернуть стопы к Эдорасу, все равно туда придем. Я старательно пресекала все попытки малодушия одержать верх. В конце концов, в Средиземье оно могло привести только к могильному камню.       Чуть позже Арагорн подобрал пряжку, которую нам оставил Пиппин. Кто как, а лично я всего лишь обрадовалась возможности ненадолго сбавить шаг, останавливаться сразу после такой нагрузки нельзя. Мы с Аней и так знали, что хоббиты живы и почти целы. На самом деле я им даже завидовала. Им не приходится бежать, их несут...       День клонился к концу, небо уже значительно потемнело. Мы достигли равнин Рохана. Пока мы с Аней наматывали круги вокруг спорящих о ночевке друзей, они с самыми серьезными лицами вели тихий спор с использованием самых разных аргументов и доводов. Победил вариант Гимли с остановкой на ночь. Мы с сестрой только облегченно выдохнули и продолжили неторопливо ходить вокруг наших спутников. Гимли практически сразу развалился на травке, предоставив заниматься ужином другим. Арагорн высматривал что-то вокруг холма, на котором мы остановились. Леголас некоторое время наблюдал за нашей прогулкой, а потом не выдержал и спросил:       - Может вы уже остановитесь?       - Ага, через пару кругов, - согласилась я, едва передвигая ноги. Ну, язык, соответственно, тоже шевелился с трудом. - Понимаешь, просто моя учительница физкультуры всегда говорила, что если ты долго бежал, нельзя сразу останавливаться. Человеческое сердце может не выдержать такой нагрузки. Поэтому надо постепенно сбавлять темп, прежде чем остановиться. И не стоит сразу садиться.       - Вы уже и так достаточно сбавили темп, остановитесь! Уже в глазах рябит! - взмолился эльф.       Мы с Аней одновременно остановились и замерли. Боже, какое это было странное чувство! Словно одна половина сейчас улетит куда-то вверх, а вторая - рухнет замертво. Постояв так пару минут, я опустилась на землю и, кое-как содрав колчан и походную сумку, растянулась на спине. Дыхание еще не восстановилось, и я честно старалась вдыхать глубоко и медленно. Не вполне удавалось, но чуть учащенное дыхание вряд ли навредило бы моему несчастному организму. Руки и ноги дрожали, голова кружилась, а перед широко распахнутыми глазами будто туман висел. От нечеловеческой усталости я буквально на минуту отключилась. Когда темнота, заволокшая сознание, отступила, я услышала, как Арагорн с Леголасом напряженно думают вслух, куда орки могли понести пленников. Рядом пошевелилась Аня. Я повернула голову и через силу улыбнулась ей. Она только измученно шевельнула головой и закрыла глаза. Правильно, ей сейчас больше, чем кому-либо из нас нужен отдых. Если бы не постоянные тренировки здесь, в Средиземье, мы бы вообще не выдержали бы такого забега. А теперь... Уф, если вернемся домой, пятерки по физкультуре нам обеспеченны, не так ли? Хотя мне очень не нравится слово "если"...       - Как вы себя чувствуете? - Над нами склонился Арагорн.       - Я скажу так: еще один такой забег - и я присоединюсь к Боромиру, - заплетающимся языком все-таки выдавила Аня.       - Поддерживаю, - глубоко вдохнула я. Постепенно головокружение отступало. - Арагорн, пожалуйста, хотя бы на ночь выключай свой вечный двигатель и давай нам отдохнуть...       - Отдыхайте сейчас, вам обеим стоит поспать, - сочувственно улыбнулся Следопыт.       - Не знаю, как Аня, но я сейчас просто не засну, - покачала головой я. - Это то самое дурацкое состояние, когда от усталости не можешь даже спать. Нет, часа через два-три я, конечно, засну, но не раньше.       - А я бы заснула прямо сейчас, если бы ноги так не болели, - буркнула сестра. Я заставила себя сесть, правда очень медленно. Головокружение сразу вернулось. Я уткнулась носом в колени и терпеливо ждала, когда это закончится.       - Арагорн, дай мне флягу с водой, пожалуйста, - попросила я. Следопыт сразу выполнил мою просьбу, и я занялась "протиранием" сестры. Она не сопротивлялась, разве что пару раз недовольно дергала головой, когда я больно задевала синяк и царапины. Зато она хоть стала выглядеть по-человечески!       Смыв с нее то, чего на ее лице не должно было быть, я кое-как набросила на нее одеяло и посоветовала попытаться уснуть. Она посмотрела на меня взглядом, ясно говорившим, куда я должна засунуть свои советы, и с трудом перевернулась на бок, закрыв глаза. Я же попыталась на ощупь отмыть свою харю. А как это еще назвать? Судя по тому, что я чувствовала под пальцами, текстура кожи более всего походила на какую-нибудь орочью. Арагорн некоторое время просто сидел рядом, а потом предложил помочь и быстро привел мое несчастное лицо в порядок.       - Скажи честно: я сейчас очень страшно выгляжу? - страдальчески поморщилась я, когда он закончил.       - Э-э... Ну... Нет, вполне... нормально, - отводя глаза, ответил он.       - Все ясно, - закатила глаза я. - На конкурсе "Мисс Ночной Кошмарик" я бы завоевала первое место. Блин, зачем я вообще спрашиваю об этом? Склероз прогрессирует что ли?       Я лениво покопалась в сумке и выудила верный телефончик. Почти разряженный. Я в тысяче первый раз поблагодарила себя за предусмотрительность и выловила еще и зарядку. Она, конечно, дает не много энергии, но этого более чем хватает, чтобы поддерживать мобильник в рабочем состоянии. Правда здорово? А какие у меня теперь есть фотографии! Я делала их не просто потому что захотелось, а потому что мы решили сохранить хоть кусочек чуда, которое нам подарила судьба, когда мы вернемся домой.       А сейчас я включила вспышку на фотокамере и попыталась достаточно четко себя сфотографировать. Концентрация на мелочах помогала мне отвлечься от дикой боли во всем теле. Но концентрация на том, что выдал мне телефон, была бы чревата нехорошими последствиями. Так что я бегло осмотрела мертвенно-бледное лицо, если можно так выразиться, на левой скуле которого красовался слегка опухший иссиня-черный синяк, лоб украшало примерно то же самое, только обычного синеватого цвета, а на правой щеке была странная изогнутая царапина. Блин, да еще и губа разбита! Нет, по сравнению с Аней я выглядела действительно вполне приемлемо. Но это и понятно, у нее же было три противника, а у меня только один. Бедная моя сестра! Ладно я, переживу как-нибудь! Но вот ей-то все это зачем? Она же еще ребенок, сколько бы она ни корчила из себя взрослого самостоятельного человека. Я придвинулась к ней поближе и положила ее голову к себе на колени. Она еще не спала. Кажется, у нас обеих теперь депрессия, связанная с легким недомоганием на почве нервного и физического переутомления.       - Отдыхай, - ласково сказала я. - Тебе надо отдохнуть.       - Не могу уснуть, - призналась она. - В голову всякие мысли лезут, нехорошие...       - Какие? - чуть нахмурилась я.       - Про то, что случится, если мы умрем здесь, - немного дрожащим голосом ответила она. - Или умрет одна из нас. Это будет так несправедливо... И я не хочу, чтобы ты умерла!       - Я не умру, обещаю, - улыбнулась я, стараясь отогнать навеянные этими словами неприятные картины. - Я всегда держу свое слово, ты же знаешь. Но тогда и ты пообещай мне, что обязательно выживешь.       - Обещаю, - послушно кивнула она. Думаю, теперь все поняли, почему мы практически никогда всерьез не ссорились, понимали друг друга с полуслова и всегда помогали друг другу. Мы были сестрами не только по крови, но и по духу, мы просто были отражениями друг друга. Мама всегда говорила, что такое нечасто встретишь... Не знаю, так ли это, но я была очень рада, что у нас именно такие отношения. А все эти перебранки - это своего рода развлечения.       - Успокоилась? - Я слегка потрепала ее по волосам.       - Почти, - наконец-то улыбнулась она. - А ты помнишь, как раньше, когда я была младше, ты каждый вечер пела мне колыбельные? Почему тогда все было так просто и понятно? Ни страха, ни усталости, ни борьбы... Тогда мы еще были обычными детьми, да? А теперь, здесь... Мне кажется, мы обе повзрослели. Я смотрю на тебя, и понимаю, что внешне ты стараешься оставаться прежней собой, но внутри ты сильно изменилась. Знаешь, какая мысль меня мучает каждый день, когда я ложусь спать? Кровь. Мне даже стали сниться кошмары. Будто я стою в каком-то темном зале, на стенах факелы с красным огнем, а я вся в чужой крови.       - Потом ты пытаешься смыть с себя все это, но не можешь, кровь остается, что бы ты ни делала, - закончила я, стараясь подавить охвативший меня, как во сне, страх. - Мне тоже это стало часто сниться. Точь-в-точь, как ты описала.       - А самое ужасное, это то, что нельзя проснуться, - покивала Аня, сжавшись в комочек. - А недавно я увидела, что происходит дальше. Я стою, пытаюсь стереть с рук и лица кровь, а вокруг вдруг появляются все те, кого я убила, и они ничего не делают, просто смотрят на меня. При этом, стены и пол заливает их кровь. Я смотрю на этих призраков, и вдруг понимаю, что это из-за моего взгляда кровь все прибавляется. Я пытаюсь спрятаться, закрыть глаза, но все бесполезно. Я не могу сомкнуть веки, бегаю по зале, поскальзываясь в лужах крови, а мертвые просто смотрят на меня, и я нигде не могу укрыться от этих взглядов...       Она не выдержала и заплакала. Я успокаивающе гладила ее по голове, едва удерживая собственные слезы. Нет, все эти приключения только калечат сознание ребенка. Дети должны оставаться детьми, а не убивать злобных монстров и пытаться выжить. Как несправедливо! У меня было детство, пусть и не совсем такое, как у других. Но Аня... Нет, ей пришлось взрослеть слишком рано. В четырнадцать лет она уже внутри сравнялась с двадцатилетними людьми. Что же с ней будет лет через десять-пятнадцать? Рано повзрослела - рано постарела. Как же я ненавижу этот мир! Эту судьбу! Лучше бы все это ударило по мне, но зачем трогать ребенка? Зачем трогать мою сестру? Почему нить ее жизни проходит через кровавую реку в гобелене истории?       Продолжая поглаживать Анины волосы, я вспомнила ее любимую колыбельную. Разумеется, она была связано со Средиземьем, как и все, что она любила, но обычно эта незатейливая песенка ее успокаивала... Почему бы не попробовать?       - Кругом света лик луны,       Запах ночи, стон травы,       Звёзды охраняют небеса,       Затихает плеск воды,       И, по правилам игры,       Засыпают горы, спят леса.       Гномы спят и эльфы спят,       В темноте глаза горят       Волчьей стаи, рыщущей в ночи.       Снится эльфам плеск морей,       Тени скал и смех детей,       Вижу я их сны в огне свечи.       И тревожны эти сны       В свете призрачной звезды,       Снится эльфам огненный цветок.       Тайным знаком на пути,       Что хотят они найти,       Но к нему не знают эльфы троп.       В царстве гор так много лет       Снится гномам самоцвет,       Силой мага камень тот рождён.       Тот, кто камень обретёт,       Путь к сокровищам найдёт,       Но недосягаем гномам он.       Мирно дремлют топоры       В ожидании войны,       Дремлют дети Дарина в тиши.       Крепок сон его детей,       Ведь не найден камень сей,       Скоро пробуждать их не спеши.       В норках свечи не горят,       Хоббиты спокойно спят,       Снится им с черникою пирог,       Завтра будут ждать гостей       И последних новостей,       Счастьем полон их родной чертог.       Засыпай и ты, малыш,       К ним во сне ты полетишь,       Звёзды предсказали наперёд,       Брошено Кольцо в полынь,       Загорится свет твердынь,       Скоро всё реальность обретёт.       Когда я умолкла, я поняла, что сестра наконец-то заснула. Я соорудила некое подобие подушки из своего одеяла и уложила на ее Аню, а сама отползла в сторонку. Никто не нарушал тишины. Каждый был погружен в себя. Мои мысли обратились к тем временам, когда мы с сестрой были еще маленькими. Вспомнилось, как она в четыре года умудрилась посадить себе на ладонь занозу, играя в песочнице, а я попыталась достать ее грязными руками, за что получила от мамы нагоняй. Или как она уронила сахарницу, а я сказала маме, что это я сделала. Она тогда в долгу не осталась, и прикрыла меня, когда я случайно вылила полкружки чая на клавиатуру компьютера... Господи, она права, тогда все было намного проще и светлее. А что теперь? Мы застряли в сказочном мире, где непонятно зачем бродим с вымышленными персонажами, деремся с пещерными троллями, орками и прочими недоносками. Защищаем мир, который никогда не примет нас. Спасаем людей, которые никогда не узнают о нас. Дружим с теми, кто вряд ли когда-нибудь сможет нас понять, и теряем этих друзей. Кого-то любим, кого-то ненавидим, хотя по сути не имеем к этому никакого отношения...       - Может тебе стоит тоже лечь спать, - осторожно дотронулся до моего плеча Леголас. Я заставила себя посмотреть на него.       - Не могу спать. Иначе опять увижу Кровавую Залу и мертвецов. И Боромира. А этого я не вынесу. Слишком больно до сих пор.       - Я понимаю, - вздохнул эльф, присаживаясь рядом. - Но тебе нужно отдохнуть, иначе ты можешь не выдержать всей этой нагрузки.       - Знаю, - закусила губу я. - Но все равно не могу. Я сейчас думала о том, что сказала Аня. И знаешь что? Только не обижайся пожалуйста. Я начинаю ненавидеть этот мир. Он принес нам пока только боль и постоянные терзания. Мы здесь лишние, я это прекрасно понимаю. Нас никто не примет в этом мире. Мы никому не нужны.       - Вы нужны нам, - возразил Леголас. - Ты же знаешь, мы друзья. Вы никогда не будете для нас лишними.       - Для вас - может быть, - горько усмехнулась я. - Но разве этого достаточно, чтобы мы не чувствовали себя здесь помехой, обузой для этого мира?       - Света, перестань, - страдальчески закатил глаза эльф. - Слушай, у нас были разногласия. Думаю, будут еще и впереди. Но это отнюдь не значит, что мне, например, наплевать на вас. Я уже как-то привык к вам, даже, пожалуй, привязался. По крайней мере, я уже не могу представить себе наш отряд без вас. И... мне самому становится плохо, когда я вижу вас такими убитыми. Понимаешь?       - Понимаю, - вздохнула я. - Но что будет, если мы погибнем? Ладно, не бледней, не погибнем. Надеюсь. Представь, что судьба смилостивилась и вернула нас с Аней домой. И что будет здесь? Да ничего! Вы, кто был близко знаком с нами, какое-то время погрустите, возможно даже будете скучать. Какое-то время... А потом это самое время сотрет нас из вашей памяти. Постепенно, вы будете забывать наши слова, шутки. Потом забудутся голоса. А, проснувшись однажды утром, вы даже не сможете вспомнить, как мы выглядели. В памяти останутся лишь имена и обрывочные воспоминания, связанные с самыми яркими моментами нашего приключения. И все. А мы вернемся к привычному образу жизни. Аня как прежде будет главной звездой и заводилой в своем классе, у нее будет много поклонников. И она сможет оставить эту сказку позади, она быстро приспособиться к привычно-новой жизни. Время и ее память сотрет. А я закончу школу, поступлю в Университет, получу высшее образование, лучше два, устроюсь на какую-нибудь хорошую работу. Потом познакомлюсь с каким-нибудь молодым человеком, выйду замуж, и внешне буду счастлива. Но всегда буду помнить это предновогоднее волшебство, эту прекрасную историю. Я пойму, что мое желание вернуться домой было глупым и малодушным, что мне не нужен наш мир. Я никогда не смогу забыть Средиземье, потому что невозможно забыть любимую исполнившуюся мечту. Пусть здесь много крови и жестокости, много смерти и бедствий, но за любой темной полосой всегда следует светлая, и чем темнее была черная полоса, тем светлее будет белая. Нет, я бы очень хотела остаться здесь навсегда, но есть два "но". Во-первых, я не хочу, чтобы здесь оставалась так Аня. Сам видел, как на нее действует этот мир. А во-вторых, в нашем мире остались мои друзья, родные... Я не готова попрощаться с ними навсегда, да и вряд ли когда-нибудь буду готова.       - То есть, если бы тебе все-таки предложили вернуться домой, то ты бы согласилась? - испытующе глядя на меня, уточнил Леголас.       - А ты бы нет? - подняла бровь я.       - Но как же мы? - опустил глаза эльф. - Ты зря говоришь, что мы забыли бы вас. Не знаю, как другие, но я бы не забыл.       - Да ладно... Забыть можно практически все, - хмыкнула я. - В конце концов, прошло бы энное количество лет (я говорю сейчас о том варианте, когда Саурон проиграет), Арагорн бы женился на Арвен, у него была бы настоящая семья, и он рано или поздно уже вспоминал нас только изредка и мимоходом. Про хоббитов я вообще молчу. Забыли бы, причем достаточно быстро. Гимли вернулся бы к себе в Эребор и жил бы там припеваючи. Ты бы вернулся на какое-то время в свой любимый лес, стал бы потом предводителем эльфов Итилиэна, продолжал дружить с Арагорном и Гимли (и не надо делать такое лицо, вы и так уже друзья). Не знаю, как там насчет семейного положения, но ты в конце концов уплыл бы в Валинор и жил бы там припеваючи. Ты тоже забыл бы нас, хотя и не так быстро, как остальные.       - Откуда ты это все знаешь? - прищурился Леголас.       - Что именно? Откуда я знаю, что вы бы забыли нас, или откуда знаю, что с вами случилось бы в будущем? - уточнила я.       - И то, и то.       - Скажем так, я далеко не самый глупый человек, в плане знаний, - пожала плечами я. - А вообще - это не важно.       - И все же я не думаю, что мы смогли бы забыть вас, - задумчиво сказал эльф. - Ты говоришь, что невозможно забыть исполнившуюся мечту. Невозможно еще забыть тех, к кому ты по-настоящему привязана. Поэтому...       - Да поняла я уже! - оборвала я его, кое-как вставая. - Пожалуй, мне уже полегче, так что я лягу спать. Завтра нам предстоит не самый легкий день.

***

      Разбудил нас, естественно Арагорн. Это пробуждение оказалось худшим в моей жизни. Болело абсолютно все. Шести часов сна мне не хватило, поэтому Следопыту пришлось долго меня трясти. Он что-то там говорил про то, что на небе нехорошие приметы, что нам надо двигаться дальше, что наши друзья в опасности, но я даже глаз не открыла. Он продолжил свои издевательства, постепенно повышая громкость голоса.       - Арагорн, вот честное слово, ты хуже будильника, - пробурчала наконец я, отрывая голову от земли. - Будильник хотя бы можно ударить молотком, и он заткнется, причем навсегда. А вот если тебя молотком стукнуть, ты еще громче заорешь...       - Вот и вставай, - фыркнул он. - Нам пора.       - Встаю, встаю, - вздохнула я, поднявшись на ноги. Аня, увидев, что я капитулировала, встала тоже. Мы собрали вещи и подошли к Гимли.       - Ну что, вы готовы к новому забегу? - сочувственно посмотрел он на нас.       - Нет, - призналась я. - Хорошо, что бежать не так уж и долго осталось...       - То есть? - не понял гном.       Я покачала головой и двинулась за Арагорном. Начался последний день погони.       Бежать было полегче, чем вчера, все же мы немного отдохнули. Но все равно все болело, хотя боль была вполне терпимой. За направлением следили Арагорн с Леголасом, поэтому я не думала о том, куда я бегу, а думала только сколько еще надо бежать.       Вдруг где-то слева послышалось конское ржание. Следопыт махнул рукой, и мы быстро укрылись за высоким камнем. Всадники. Ну наконец-то.       Рохирримов было много. Даже очень. Кому как, а мне они понравились. И лошади у них были красивые, Аня, которая до безумия любила этих животных, аж онемела от восторга. Мы дождались, когда они проехали мимо нас. А потом встали и вышли свет.       - Всадники Рохана! Нет ли вестей с севера?