Снова начинается дождь.

Билли сидел и сосредоточенно сверлил листок взглядом. На бумаге был текст песни. Песни об его отце. Текст много раз переписывался, исправлялся, листок был потрепан и перечеркнут. Армстронг едва слышно вздохнул и перестал теребить потертый лист. Пора на сцену. Это было их первое исполнение Wake Me Up When September Ends на публике. Все время, проведенное за кулисами, острая, неясная тревога все сильнее нарастала в груди каждого из участников группы. Это было пугающее своей неизвестностью чувство, отдаленно напоминающее то, которое ощущаешь, мчась на огромной скорости или падая с высоты. Би Джей махнул рукой, давая остальным парням сигнал, и первым выбежал на сцену под крики беснующихся фанатов. Все ожидали, что сейчас он начнет разогревать толпу, вводя их в бешеный экстаз, выведет кого-нибудь из них на сцену и даст задание. Но фронтмен молча положил ладонь на микрофон и грустными, не сверкающими, как раньше, глазами, обвел зал. Крик разношерстной аудитории нарастал. Мужчины кричали лозунги, девушки визжали. Кто-то задумчиво проводил рукой по ирокезу, проверяя, в порядке ли прическа. Другие уже побывали в баре при клубе, и потерянно, словно тени отца Гамлета, бродили по залу. Майк посмотрел на Билли и, все осознав, поднял руку в немой просьбе, чтобы толпа вела себя тише. Армстронг благодарно кивнул и приблизился к микрофону, прикрыв глаза. Он коснулся пальцами струн, и они тихо прозвенели с замирающим колебаньем. Зал забеспокоился. Дёрнт напрягся, искренне переживая лучшему другу, и крепче сжал бас-гитару. Фронтмен глубоко вздохнул и запел. Первый звук его голоса был слаб, казалось, он просто не вышел из груди, а доносился откуда-то со стороны. Этот звук странно подействовал на аудиторию и участников группы. Поддатые подняли головы, девушки замолкли, мужчины пристально посмотрели на музыканта, переглядываясь с остальными фанатами. Фрэнк выпрямился, беспокойно бросив взгляд на дрогнувшую спину фронтмена. За первым звуком голоса последовал следующий, протяжный, все так же дрожащий. Голос Билли креп, но оставался немного разбитым и звенящим от волнения, отзываясь чем-то болезненным, спящей в глубине души неподдельной страстью, молодостью, грустной скорбью. Горячая, беспокойная душа искала выхода и нашла его в музыке, в песне. Она хватала за сердце, пробиралась в самые темные его уголки и освещала их. Песня росла, разливалась, отдавалась томительным эхом. К гитаре фронтмена присоединились барабаны.

Снова начинается дождь, Льётся он с небес. Смешается с дождём моя дрожь, Станет тем, кто мы есть.

Участники группы относились к нему с восхищением и трепетом, смотрели на него, как если бы он был ангелом, в забытьи расправляющим свои крылья навстречу багровому солнцу. Билли пел, позабыв о ребятах, о публике, обо всем. Ему лишь казалось, что где-то в голове звучал голос отца, заставляя армии мурашек пробегать по спине музыканта, оставляя в сознании яркие полосы воспоминаний родительского тепла. В голове пробегали сцены их с папой игр на свежем воздухе, то, как он подбадривал его, когда мальчику было плохо. Мелькал свет его добрых глаз, согревая. Музыкант поднял глаза, полные боли и отчаяния, к потолку, чтобы помешать слезам скатиться по щекам. Армстронг почувствовал дрожь в коленях. Последняя строчка. Он почти кричит в микрофон, срывая голос, выплескивая наружу всю боль, скопившуюся за столь долгое время: -Я люблю тебя, папа! Зал заполняет дикий рев толпы, аплодисменты, всхлипы. Музыкант роняет микрофон и падает на колени, закрывает лицо ладонями, содрогаясь в рыданиях, чувствуя, как горячие слезы стекают по щекам. Майк подбегает к другу и кладет свою руку ему на плечо, успокаивающе поглаживая, пытаясь забрать хоть одну миллионную часть его переживаний себе. Фрэнк складывает барабанные палочки у себя на коленях, вслушиваясь в отдаленное, и, скорее всего, последнее колебание гитарных струн…