Exit Wounds

Placebo – B3 Nephew – 007 Is Also Gonna Die

Перед глазами плыл светлый потолок и люстра с тремя режимами переключения, под спинами ― белый ворсистый ковер и глянцевый журнал, своим твёрдым углом надавливающий на оголённую часть бедра. На ту, где задралась футболка. ― Хорошая дурь, ― Акира поправляет декоративную подушку под головой и хрипло смеётся, продолжая изучать яркие стёклышки в люстре, купленной пару месяцев назад в одном из открывшихся центров Икея. ― Не спорю, но не стоит ею увлекаться. Считай, что это сегодня в первый и последний раз, ― он поворачивает голову и шумно выдыхает, когда видит расставленные и согнутые в коленях ноги, обтянутые потёртым тёмным джинсом, рассыпанные по подушке каштановые волосы, слегка посеченные на концах, и пухлые губы, обхватывающие фильтр самокрутки. ― Иногда ты чересчур правильный, знаешь об этом? Акира мысленно соглашается с этим, но не вслух. Иначе это было бы его большим поражением и чужой скромной победой. Всё кажется слишком сложным, хотя на самом деле всё до безумия просто. ― Таканори, ― шатен вскидывает бровь и выпускает дым, расслабленно гладя шею левой рукой. Делает ещё одну затяжку и приоткрывает губы, выпуская дым изо рта. Глаза невольно начинают слезиться, как будто ты нарезаешь лук или долго смотришь на огонь. Но то ли он игнорирует это чувство, то ли ему просто-напросто по барабану. ― Здесь не хватает либо ароматических палочек, либо свечей. А Акире кажется, что здесь не хватает кислорода. Таканори поворачивается на бок и подносит к его губам марихуану. Чёрная майка задирается выше, искусанные губы начинают приятно ныть, а язык ― слегка пощипывать. ― Уверен? Комната в твоём распоряжении. Я был бы не прочь поменять здесь что-то. Довольное хмыканье, за которым следует вязкий, влажный поцелуй с привкусом соли и горечи на кончике языка. Джойнт тушится о дно пепельницы, лежащей рядом с плечом Акиры, а одурманенный Таканори садится на его бедра и надавливает пальцами на выпирающие тазовые косточки, слегка покачиваясь. Жилистые руки закрадываются под тонкую майку, гладя поясницу и слегка царапая тёплую кожу под подушечками пальцев. Потолок всё так же плывет перед глазами, воздуха не хватает, и Таканори, кусающий губы, намеренно дразнит. Трётся о пах и улыбается, кажется, самому себе. Такой странной и сумасшедшей улыбкой. ― Не жмёт? – склонившись к уху, интересуется вкрадчивым шепотом и сжимает член пальцами сквозь плотную ткань. Акира убирает светлую чёлку назад и с ухмылкой выдыхает, что жмёт, и он не против избавиться от стесняющих штанов. И вовсе не против того, чтобы избавиться от той тяжести внутри, что нарастала часами, днями, неделями и месяцами, когда Таканори не было рядом. Когда заявлялся почти под утро в невменяемом состоянии, с разбитыми коленями или губами, с гематомами на запястьях и пьяным смехом, когда небрежно бросал вещи на пол и, держась за стены, шёл отмокать в ванну. Мацумото Таканори, работающий продавцом-консультантом в книжном магазине, читающий тяжелые и атмосферные произведения днём, всегда вежливый и опрятный, развязно стонет по ночам, заглатывает глубже и любит, когда его грубо хватают за волосы, кусают и душат во время оргазма. По сути, они друг другу никто. Ни друзья, ни влюбленные. Хорошие знакомые, разделяющие на двоих какие-то интересы, взгляды на жизнь и постель. И они никогда не говорят об этом. Обоих, как покажется на первый взгляд, всё устраивает, но один просто предпочитает молча держать в себе, а второму отчасти всё равно. Но план развязывает язык особо молчаливому. ― Кто я, Таканори? – между поцелуями спрашивает Акира и толкается в ласкающую ладонь. Ему не отвечают, лишь запечатывают губы очередным мокрым и смазанным поцелуем. Отличный способ уйти от ответа, а самое смешное то, что обоим это нравится. Эта недосказанность, что раздирает порой изнутри, эти грубые ласки, колкие фразы, ревность одного и напускное безразличие второго. Таканори любит курить тяжёлые сигареты, смотреть фильмы ужасов и заниматься сексом под песни Брайна Молко, а Акира до дрожи в коленях любит адреналин, играть в покер на раздевание с тем же Таканори и есть острую еду. Они дополняют друг друга: потому что частенько Мацумото таскает сигареты блондина, смотрит его диски и раздвигает ноги. Акира же просто позволяет уходить тому с закатом и возвращаться с рассветом, иногда поддаётся в игре, чтобы специально проиграть, и покупает острую лапшу быстрого приготовления – на готовку другой еды просто не хватает времени. ― А кто я, Акира? Опускается вниз и размазывает смазку по головке, обжигая дыханием чувствительную кожу и слегка прихватывая губами кожу на бедре. ― Камень, тянущий на дно, петля на шее, гильотина. Решай сам, кто ты. Снизу слышится смешок, а тело пробивает дрожь. Всё смешивается, и ничего не остаётся, как закрыть глаза, сделать жадный глоток воздуха и врасти спиной в мягкий ковёр, словно корни деревьев в густую сочную траву. Таканори водит языком по плоти, покусывая кожу на мошонке, растягивает губы в довольной ухмылке, когда Акира подаётся бедрами вперёд и несдержанно надавливает на затылок. ― Гильотина нравится. Хотя, ― он задумывается на пару секунд, ― «Железная дева» мне нравится куда больше. Жертву помещают в саркофаг и затворяют дверь. Шипы, «растущие» из внутренних стенок камеры, не так длинны, чтобы убить, но очень болезненны. И если возможный преступник не хотел идти на контакт или признаваться в преступлении, сквозь отверстия в саркофаг вводились длинные гвозди, ножи и рапиры. Боль, естественно, усиливается. Человек таки совершает признание и умирает от кровопотери. В некоторых моделях «железной девы» были предусмотрены шипы на уровне глаз, чтобы их оперативненько выкалывать. ― Ты хочешь поговорить о том, как пытали людей, или дать мне то, чего хочу я? Акира вздрагивает, потому что сосок сжимают пальцами, и Таканори заглатывает почти до конца; потому что его пальцы холодные, впрочем, как и всегда; потому что невыносимо сладко тянет внизу живота. Шатен всегда питал любовь к подобным вещам. Это как привычка пить кофе по утрам или гулять с собакой. Древние пытки, оккультизм, рассказы о духах и чёрная магия. В одном человеке уживались две противоречивые личности, но живущие друг с другом в гармонии. И Акира не мог солгать, что его заводят эти странности, эти тараканы, что обитают в чужой черепной коробке. ― Я имел в виду, что ты как тот преступник: заточен в свой собственный железный саркофаг, но ты получаешь садистское удовольствие вместо боли, потому что её тебе причиняю я, и ты не будешь отрицать этого, потому что я прав, а тебя, Сузуки, всё устраивает, иначе бы ты давно прекратил всё это. Таканори привстаёт на руках, скользит губами по подтянутому телу, поднимаясь выше, кусает за сосок, а после оказывается опрокинутым на лопатки и отталкивающим пятками джинсы подальше от себя. Акира щурится, пытаясь рассмотреть лицо шатена, но натыкается лишь на влажные приоткрытые губы и опущенные веки. Худые ноги обхватывают бёдра и притягивают ближе, а ногти впиваются в смуглую спину. Мацумото провокационно облизывает губы и просит Акиру быть смелее, заливаясь сиплым смехом. ― Иногда складывается впечатление, что я просто пересмотрел кучу фильмов и все сюжеты смешались в голове разом, ― Таканори закатывает глаза и ведёт ногтями от лопаток к пояснице, выгибается, когда чувствует Акиру внутри. ― Ты порой несёшь бред покруче моего, но и у меня иногда возникало такое чувство. Особенно когда я отсасывал тебе между книжными стеллажами перед закрытием магазина. Спина Таканори начинает гореть и саднить из-за трения кожи о ковёр при каждом толчке, сопровождаемым укусами в шею и рваным дыханием. Акира дарит ему то, чего не дарят сигареты, безумные персонажи из книг, хороший алкоголь и серые люди, окружающие его везде. Только Акира имеет свой цвет, запах и особое место там, под рёбрами и в голове Таканори, рядом с такими же сумасшедшими и из ряда вон выходящими идеями, как и сам Мацумото. И их общее безумие выплескивается наружу, сопровождаясь жадными глотками воздуха, шипением, содранной кожей на спинах и пальцами, сдавливающими горло, после чего на том проступают синяки в виде отпечатков пальцев. ― Ты такой же больной, как и я. Не старайся искать ответы на те вопросы, на которые заранее знаешь ответ. Просто плыви по течению со мной.