Теперь уже "папа"

Наверное, в этом нет ничего странного и Сэм не должен чувствовать странный прилив неизведанного чувства. Это тень прошлого, их беспечного детства, затмеваемая лучами настоящего. Теплыми, ласковыми лучиками, которые хрупки, как подрагивающая хрустальная сетка. За окном приветливо светит солнышко, и миссис Шнайпс, добродушная старая немка, уже испекла свой субботний пирог. Сладкий запах вишни и горячего теста разлетается по всей округе, заставляя детвору сглатывать густую слюну. Смех соседских детишек едва уловим, но Сэм знает, что он есть, и от этого становится спокойнее. Все как всегда. Только вот Дин, по своей привычке, не сидит на ковре, перебирая диски с фильмами, пока Кастиэль готовит поп-корн для кино-марафона. Это их субботняя традиция – с самого детства. Еще когда они жили в разных домах, и Кас был пухловатым ребенком, а Дин уже тогда привлекал внимание девчушек. Они были знакомы с детства, и, казалось, связаны прочными путами вечной дружбы и согласия. Только позже, Сэм поймет, что он ошибался, или же просто его связь была не такой, как у этих двоих. Сейчас Дину двадцать четыре, а Кастиэлю через пару недель будет двадцать шесть. Через открытое окно проникает шаловливый весенний ветерок, лаская черные вихры Новака, а солнце ласкает лучами веснушки Дина. Они оба улыбаются, и Сэм, прислонившись к косяку, не может сдержать легкой полуулыбки, такой мимолетной, едва уловимой, но по-настоящему счастливой за этих двоих. Он знает, что если посмотрит в зеркало, то увидит неподдельную гордость и легкое недоумение в глазах. Прочтет в них всю радость, которую не может выразить словами. Потому что… - Он смотрит на меня… - дрожащим от восторга голосом шепчет Дин, наклоняясь ближе к небольшому сверточку в руках любимого мужчины. Потому что это просто есть. Как факт, как прописная истина. Кастиэль и Дин теперь отцы. И глядя сейчас на этих двоих, на то, с каким волнением и с осторожностью его брат прикасается к розовым щечкам младенца, приобнимая светящегося нежностью Кастиэля, Сэм думает только об одном. *пять лет назад* - Я смогу! – грозно рычит Дин, выпучив глаза на шокированного Сэма и спокойного, как всегда, Кастиэля. - В этом нет ничего страшного, - тут же, но уже более спокойно произносит Винчестер, поворачиваясь к брату и своему парню спиной. Он весь обвешен гирляндой, той самой, старой-престарой с чердака, которую Сэм порывался выкинуть, так как где-то торчат проводочки, и часть лампочек висит на тех самых оголенных проводочках. Только Дин воспротивился, заявив, что они с детства украшали елку гирляндой бабушки, и должны придерживаться семейной традиции. - Ты бы хоть снял её с себя, физик… - осторожно предложил Сэм, глядя на конец провода. Вместо отсутствующей на конце вилки, к оголенным проводам присоединены еще несколько проводков, не защищенных местами пластиком, при помощи изоленты, и именно их держит в руках решительный Винчестер, с вызовом глядя на розетку. - Дин… - наконец зовет его Кастиэль, но парень лишь весело хмыкает и вставляет провода в розетку. - АААААААА!!! И этот чудак стал отцом. Он аккуратно берет с рук своего парня сынишку, прижимая сопящий сверточек к груди, целуя кроху в сморщенный носик. Кастиэль тянется за сыном, притягиваемый невидимыми родными нитями, пока не утыкается подбородком в плечо Винчестера. Обняв того за талию, он с умилением наблюдает за всеми эмоциями, которые плавными волнами проходят по лицу Дина. Они счастливы. Сэм хмыкает, даже не предпринимая попытки попросить взять племянника на руки – никто ему его сейчас не отдаст. Просто не сможет оторваться от родного существа. Долгие месяцы Дин носился по дому, срывался на окружающих, переживал при малейшем недовольстве Кастиэля, пока тот ходил с увеличивающимся с каждым днем животом. Но и воздушным шаром парень не стал, и даже Сэм признавал, что беременность пошла Кастиэлю на пользу, украсив его, придав волшебного шарма его телу и лицу. Парень прекрасно помнит, как еще год назад Дин с Кастиэлем, сверкая безумно счастливыми глазами, нарядившись в костюмы Дарт Вэйдера и Люка, устроили бой на мечах на заднем дворе, вызвав задорных смех соседских детишек. Эти двое сами были подобно двум малышам, практически каждый день совершая глупость за глупостью. Поездка в старый городишко ради пончиков, которые так любил Кастиэль. В шесть утра. Но сейчас на их руках лениво возится малыш, воплощение их многолетней любви. Сверточек, такая крошка, которая перевернет весь их мир, заставив думать по другому, совершать совершенно другие поступки, отпустить тех веселых, беззаботных подростков. Сэм поражается, как эти двое вообще стали отцами, как решились, как смогли и… И как замечательно они смотрятся в этой роли. Парень уверен, что Кастиэль станет замечательным родителем. Он будет водить сына по различным кружкам, секциям, следить за его здоровьем, заботиться, переживать, не находить себе места, если тот станет скрывать что-то. Новак вырастит его заботливым, любящим, умным пацаненком, с доброй, широкой душой. В способностях брата младший Винчестер даже не сомневается – тот в детстве не отходил от колыбельной Сэма, следя за братом, ухаживая. Дин научит своего ребенка как чинить машину, как правильно держать в руках молоток, и как избегать ссор с близкими людьми, научит чувствовать человека, читать его, как открытую книгу. Он будет помогать ему с девчонками, или мальчишками, поможет преодолеть трудный подростковый возраст и всегда будет его поддерживать. Винчестер вырастит его сильным, ответственным, любящим, компанейским пацаненком, с прекрасным сердцем. *три года назад* - Да, в рот я ебал эту шлюху! – гаркнул Кастиэль, забираясь на барную стойку. Вся их компания пьяно хихикала, глядя на Новака, который совершенно точно был трезв. Дин отсалютировал парню стаканом виски, подмигивая, и только Сэм с Самандриэлем косо поглядывали на друга, осторожно выжидая, что же произойдет. А Новак тем временем стал пошло покачивать бедрами в такт музыке, прикрыв глаза. Он двигался плавно, притягивая к себе взгляды, и даже бармен не смог устоять перед ангельским очарованием танцующего. Заметив это, Кас лишь хмыкнул, поглаживая свой торс через ткань широкого балахона, тем не менее не снимая его. Обернувшись к бармену, он наклонился к парню, отпялив свой зад, не переставая им крутить, чем вызвал гул пьяной толпы и бурчание Дина. Парень гладил щеки бармена, ласкал его плечи, ощущая дрожь под пальцами. Он слегка двинул ногой, отодвигая практически полную бутылку дорогого виски в сторону, после чего развернулся на сто восемьдесят градусов, и откинулся слегка на ошеломленного бармена, не переставая танцевать. И только когда музыка стала подходить к концу, он отстранился, сделав несколько пируэтов по барной стойке, после чего ловко соскочил с неё и угрюмо поплелся сквозь пьяную толпу к своему столику. - Сучка, - буркнул он, ставя на стол, перед довольным, хоть глаза его и метали молнии, Дином, ту самую бутылку виски. А сейчас Кастиэль достает бутылочку со специальной смесью, и, забрав сына у Дина, кормит его, наблюдая за тем, как малыш тянет вперед крохотные ручки. У него зеленые глаза и темный пушок волос, который полюбил гладить старший Винчестер. Кастиэль оборачивается и целует Дина в губы, а тот лишь крепче обнимает своего парня, мурлыча слова радости и гордости. Сэм улыбается глядя на свою семью, не веря, что те стали отцами. С плачущей крошкой, люльками-колясками-подгузниками и семейными заботами. Он хмыкает своим мыслям, после чего отворачивается и уходит прочь, не желая мешать новоявленным папашам. Он поднимается наверх, в свою комнату, падая на кровать, глядя в потолок. И впервые за последние месяцы он спокоен и счастлив. Он стал дядей.