Злодей без сказки

Carlos Gardel – Por Una Cabeza

Люди — посредственности. Люди — обыденности. Ни запала, ни огня. Мориарти бросает в жар каждый раз, когда осознание действительности больно бьёт по вискам. Смотреть на лица становится противно, а дышать с ними одним воздухом и вовсе равняется смерти. Бегающие глаза, приземлённые начала и натянутые улыбки — всё, что может подарить ему мир. В принципе, он платит ему той же монетой — разрушать их мерзкие сердца забавно. Ах, этот незабываемый момент перед концом! Вспышка, взмах! Крик, отчаяние! Тонут в настоящем, и маски смываются безжалостным ливнем. Тот момент, когда видишь собственную душу без прикрас и лести — самая страшная пытка. Джим знает — прошёл и победил давным-давно. Они — не могут, и остаётся лишь поражаться человеческой глупости. Какие же скучные! * Город, рожденный в тумане, терялся в сумерках наступающего всем на пятки вечера. Холодный ветер, обжигающий руки совсем недавно, больше не был проблемой — Мориарти свысока смотрел на шатающиеся внизу кроны деревьев, которые не могли спастись от бушующей погоды. Картина печальная, но консультант вовремя открыл меню. Отвлечься и не думать. Позже. Мужчина невольно посмотрел в сторону вестибюля ресторана, а после — на часы. Рано. Заваленный делами и разработкой нового террористического акта для иранских коллег, консультирующий злодей на время отвлекся от художницы, любившей поиграться с бриллиантами. Джим Мориарти был если не удивлен, то точно задет полным игнорированием его посещения. Он ожидал ответной реакции, которой не последовало. Бежать не пыталась — повседневность мисс Стюарт не менялась. Галерея — дом — галерея. Выставки, встречи с другом несколько раз в неделю. Джим поморщился, вспомнив фотографию её подельника: блеклый на вид, Майкл Фебер, имеющий американские корни и поразительное знание собственного дела. Аукционер. Хватка — мёртвая, как у питбуля, деньги и удобства — приоритет. Спетая команда, но Мориарти не составило труда разобраться в важной составляющей преступного тандема. Фебер без Стюарт — пустой звук, Стюарт без Фебера всё так же Стюарт. Встреч не искала, хотя Мориарти оставил номер. Сомнений не было — она догадалась и раскрыла, но выяснить причину не пыталась. Встал вопрос: самонадеянная или глупая? Джим отверг оба варианта, бесшумно набирая смс-сообщение. Делать первый шаг, чтобы увидеть ответный выпад — драгоценно. «Хватит ожиданий, мисс Стюарт – они разрушают нервы. Родос 24, завтра в семь вечера. Ваш любимый столик заказан. ДМ». Глоток терпкого вина окутал приятной негой, но Джим не успел насладиться моментом. Когда скрипка жалобно и резко протянула мелодию, в зал уверенно вошла женщина. Мориарти смотрел прямо на неё, но не узнавал девчонки из галереи. Пока каждый плавный шаг Эллен приближал её к столику, злодей-консультант пытался понять, что именно не так. Чёрное платье классического покроя? Бред, просто подчёркивает фигуру. Распущенные волосы, подобранные на французский манер? Намного лучше, чем хвост, но нет… Макияж? Спокойно и выдержанно, пронзительный взгляд стал ещё глубже… Глаза. Точно. Джим театрально взмахнул рукой и улыбнулся своей спутнице — разрушение на самом деле завораживало. — Добрый вечер, мистер Мориарти, — акцент на фамилии, с толикой злости — наслаждение. Джим услужливо отодвинул стул и усадил даму напротив себя. — Мисс Стюарт, вы так пунктуальны. Точность — ваш конёк, не так ли? — деланное удивление не произвело на Эллен никакого впечатления. Создать вокруг себя вуаль спокойствия, приправить утонченностью и разбавить равнодушием – главная задача. Человек напротив — либо разрушитель, либо созидатель. Кем он станет для её карьеры — неизвестно. В тёмных омутах плескалась пустота и отсутствовал любой намёк на ответ. — Я думаю, что со стороны виднее. Прекрасный выбор ресторана. — Мы — ценители прекрасного, Эллен. Чудесно выглядите, — Джим плотоядно оглядел тонкую фигуру, заметив, как расслабленная осанка вновь превратилась в натянутую струну. Напряжение. Прекрасно. — Вина? — Пожалуй, — Эллен наблюдала, как ловким движением руки официант наполнил бокал алым вином, напомнившим ей о заслугах злодея-консультанта. Недели, проведённые без сна — Мориарти. Криминальный гений, безумец. Человек, бояться которого — нормальное явление. Одна загвоздка — она не хотела бояться. Ни его, ни кого-либо другого. Два глотка, и танго вызвало внутри бурю неповиновения. — А теперь давайте о деле, мистер Мориарти. Зачем я здесь? Уж точно не для комплиментов. — Ошибаетесь, моя дорогая! Я — ваш преданный поклонник! Ещё немного и начну писать оды столь потрясающему мастеру ювелирного дела, — разительная перемена произошла в Джиме за одну фразу, отчего Эллен забыла про дыхание. Улыбка превратилась в звериный оскал, а спокойный голос в тихое утробное рычание. Момент, и лицо Джима вновь стало маской невинности. — Ваши работы заслуживают восхищения, но вы об этом и так знаете. Иначе бы они не приносили такие деньги… — Вам ведь не нужны от меня деньги, Джим, — Эллен перебила его, перейдя на шёпот и подаваясь вперёд. — Честно, я до сих пор не понимаю, почему нахожусь здесь, а не в каком-нибудь отсыревшем подвале Лондона. Говорят, преступный гений действует разными способами, чтобы получить желаемое, но роскошный ресторан и светская беседа..? — Разве так можно поступать с настоящими профессионалами, Эллен? Зверства допустимы с животными, а мы — личности утончённые, и всё, — он обвёл рукой пространство вокруг, — должно приносить эстетическое удовольствие. Джим принялся за бифштекс, не дожидаясь её ответа. Впрочем, она и не спешила, наблюдая за городом, где пульсировала жизнь. Огни, яркие вывески — блеклые клише, когда напротив тот, в чьих руках сконцентрирован именно её мир. Мориарти старался не думать, не смотреть и не слышать, но внешний фактор в чёрном узком платье, с ароматом от Диор и глубоким дыханием не давал покоя. Далёкая, погружённая в свои мысли — сейчас эта женщина казалась звездой на горизонте. Недостижимая. Холодная. Сияющая. — Для большинства людей, искусство — антураж, мода. Они покупают картины лишь для того, чтобы похвастаться ими перед публикой; ходят в театр, чтобы не казаться общественности невежественным. Напыщенные индюки с туго набитыми карманами.… Впрочем, не о них речь, — внезапно начавшийся монолог приостановился, когда бокал коснулся её губ. Джим терпеливо молчал — исповедь была необходима обоим. — Я с детства ощущала в себе нечто большее. Такое, что не объяснить словами. Живопись — мой первый глоток свободы и новая жизнь. Краски, пейзажи.… Творить что-то, уходя от реальности, стало необходимостью. Мне повезло с родителями — они не спорили с моим желанием стать художником. Так я попала в художественную школу, потом университет. Вся жизнь вертелась на одной оси, пока я случайно не забрела в чужую аудиторию. Преподаватель показывал на слайдах украшения, сделанные во времена правления Генриха Второго. В этом вихре позолоты и изумрудов было нечто магическое. В тот день я пропустила своё занятие, а уже вечером искала литературу по ювелирному делу. — Fatum, мисс Стюарт, — Джим усмехнулся и отсалютовал Эллен. Забавно, но этот опасный по всем статьям человек всё-таки умел не только говорить, но и слушать. — Возможно. Я не хочу думать, предначертано это судьбой либо глупое стечение обстоятельств, мистер Мориарти. Не всё в этой жизни требует пристального внимания. Впрочем, моя история не столь романтична, как хотелось бы. Спустя пару лет я кропотливо изготавливала копии знаменитых ювелирных изделий, исключительно для своего удовольствия, но, мой друг, увидев их, понял, что ограничиваться удовольствием — мало. Так я и стала тем, кем стала. Напыщенные индюки получают свою порцию эстетики, я получаю удовлетворённые отзывы на банковский счёт. — Справедливо. Будь у меня подобный талант, я бы не поступил иначе, — злость, если таковая и была, исчезла вовсе. Беседа приобрела другой оттенок — светлее, чем Джим рассчитывал. Он смотрел прямо в глаза Эллен, про себя заметив, что буря так и не разразилась. — Тут отличная музыка. — Вы хотите, чтобы я догадалась сама? — его пальцы выбивали мотив по столу, и он удовлетворительно кивнул, продолжая наслаждаться скрипкой. Эллен понимала, что он ждет от неё ювелирной точности. Ответ неправильный приравнивался к расстрелу. Для неё уж точно. — Хорошо… Я подделываю ювелирные изделия уже более пяти лет. Пять лет — филигранная точность и ни единого намека на проигрыш. Вы — планируете преступления, а другие — исполняют. Преступный мир сконцентрирован в ваших руках и всё проходит через вас... Все прошли через вас, кроме меня, — её губы скривились в едкой усмешке. Зацепленная гордыня мужчины, который правит миром — старо, как мир. Эллен мысленно стукнула себя по лбу за столь длительное разгадывание ребуса. — Браво, Эллен! Метко, в цель! — на аплодисменты Мориарти начали оглядываться посетители, но он не обратил внимания, осыпая свою спутницу похвалами. — Только объясните своему эгоистичному другу, как при столь тонкой работе, он всё-таки подобрался к вам, мисс Стюарт? Что-то было не так. Эмоциональная незащищенная грань пробивалась настойчивым взглядом, вспарывающим кожу. Эллен едва понимала, что с ней происходит — затишье и вновь лавина накрывала с головой. Он был слишком. Слишком разный. Слишком другой. Ошибочно было полагать, что… — Я допустила ошибку, — понимание собственного промаха бросило в жар и стоило больших усилий заставить себя смотреть вперёд с гордо поднятой головой. Три чересчур спешных глотка вина не спасали бедственного положения, но придавали голосу спокойствия. — Рубины и бриллианты. Ослепляющие друзья женщин. Они дополняют друг друга, заставляют мужчин не сводить восхищенного взгляда.… На тонкой лебединой шее они смотрятся столь удивительно, что дух захватывает, — Мориарти медленно подошёл к неё и остановился за спиной. Личное пространство затрещало по швам, когда он наклонился к её уху и едва слышно прошептал: — Пожалуйста, поднимите волосы, мисс Стюарт. Промелькнула мысль об удушении, но заметив поглядывающих на них людей, она отшвырнула подобный страх в сторону. Многолюдно и не имеет смысла. Холодный металл на груди вывел Эллен из оцепенения, но Мориарти не дал посмотреть вниз, обращая внимание на свою персону. — Рубины и бриллианты, Эллен. Ошибка. Ваша ошибка. — Ожерелье королевы Евгении, — он одобрительно смерил изумленную женщину взглядом. Удивительным образом, его малодушная теория подтвердилась практикой. Отвести взгляд оказалось не так просто, но Джим, усевшись обратно, смог продолжить дискуссию. — Именно. Пятнадцать лет назад оно принадлежало одному высокопоставленному лицу, который отблагодарил столь замечательной безделушкой человека, спасшего его жизнь. Тот, спустя некоторое время, принес сие великолепие в мои руки. В знак благодарности за оказанное доверие, — Джим недовольно сморщился, прогоняя рукой воспоминание. — Оно считалось утерянным. — По документам — безусловно, но на самом деле сиротливо покоилось в моём сейфе, — Джим восторженно наблюдал за переливавшимися в свете ламп драгоценностями, но её беспокойный взгляд то и дело отвлекал от созерцания. Эллен Стюарт осторожно открыла замочек и бережно сняла ожерелье с себя. Безупречное, яркое — оно блестело в её руках сотнями огней, затмевающих собой Лондон. Страшная оплошность могла стоить ей репутации и разрушить жизнь, попади драгоценность в чужие руки. Страх, сковавший душу ледяной хваткой, отступил. Впервые за вечер Эллен поняла, что ей фатально повезло со спутником. Всё встало на свои места. — Спасибо, мистер Мориарти. Я чудесно провела вечер, — тонкие пальцы коснулись мужской руки, вложив в неё кровавые камни, обрамлённые золотом. Их взгляды вновь столкнулись, но быстрый взмах ресниц разрушил очарование момента. Эллен отпила глоток, оставив на память о себе отпечаток губ на бокале. Джим остался на том же месте, не сказав и слова на прощание. Стук каблуков запнулся через три шага. Джим обернулся. — Вы умеете заинтересовать девушку, мистер Мориарти. Он подмигнул Эллен, но всё же оставил последнее слово за ней. Пускай. * — Спокойной ночи, мисс Стюарт, — спустя полчаса Мориарти покинул ресторан. Отпечаток губ на его бокале стёрся резким движением пальца. На память. Не иначе. * Ставка на всё. Сделать этот шаг и не упасть в пропасть — Эллен играла с огнём, оставляя Мориарти в гордом одиночестве. Она предполагала, что может не дожить до следующего дня, если он посчитает её поведение излишней дерзостью. Его репутация остужала кровь в жилах, но мисс Стюарт уже не могла сдаться — дело жизни, единственная любовь не разрушатся без кровопролитного боя. Даже мистером Мориарти. Ставшая слишком тяжёлой ткань атласного платья соскользнула к ногам, и только тогда Эллен смогла выдохнуть. Прохладный душ смывал с кожи каждый пристальный взгляд с её кожи, но легче не становилось. Эллен прокручивала в голове события вечера, цепляясь за каждое сказанное слово — намеки, завуалированные послания… В памяти всплыл момент прощания. «Вы умеете заинтересовать девушку, мистер Мориарти». — Особенно, когда держите её за горло. * Ожерелье королевы Евгении слабо мерцало в тусклом свете. На заваленном столе, оно, среди поддельных камней, казалось инородным, но оттого и более величественным. Дожидаясь своего звездного часа, ожерелье скрывало собой письмо, написанное резким почерком. Мориарти вдыхал запах тончайшей бумаги — показалась забавной идея о написании письма. Буквы вверх, буквы вниз. Слово за словом выводилось послание — Джим знал, что своими строками даровал глоток воздуха её лёгким. Мисс Стюарт заслужила долю уважения. Непосредственность, какая удача! Я не верю в судьбу, мисс Стюарт, но рок… Он существует. Я думаю, сегодня Вы убедились в этом. Больше не совершайте ошибок — они могут дорого стоить. ДМ.