Мираж

      Ты можешь заявиться ко мне когда тебе угодно, без разницы, ночь это или день, сплю я или жду тебя. «Используй день» - это твой девиз. Держу пари, ты бы и ночь превратил в день, если бы захотел.       Ты приходишь, когда тебе вздумается, грубо стучишь в дверь ногой – такой жест разбудит кого угодно – я открываю, а потом все происходит по уже хорошо отточенной программе: ты пьяный или под кайфом, пылаешь страстью и требуешь разрядки. Вещи летят в разные стороны, а я лишь отдаюсь тебе и надеюсь, что этой ночью ты, наконец, смилуешься и убьешь меня. Ты больно сжимаешь мои запястья, кусаешь за плечо, издавая что-то наподобие рыка, а я лишь надеюсь, что следы останутся незначительными и мне не придется их прятать под одеждой в июльскую жару.       Ты пользуешься мной, как куклой – да боже мой, ты всеми так пользуешься. Ты не признаешь ничьих желаний кроме собственного животного вожделения и похоти. Хотя нет. Интересы одного человека ты, пока что, учитываешь, а я каждый день гадаю, когда же вы поубиваете друг друга, ведь, боже, я вас обоих так отлично знаю. Я даже немного завидую ему, но, думаю, это закономерно.       Ты грубо входишь в меня, заменив прелюдию таблеткой экстази, а мне ничего не остается, кроме как смириться. Даже если бы я не хотел чтобы ты приходил, ты все равно бы пришел, а я все равно бы тебя впустил. Ведь мне так не хватает тебя в моей жизни. И я готов быть для тебя кем угодно – другом, собутыльником или резиновой куклой, если тебе захочется. Я не могу диктовать правила, ведь кукловод ты, а я соглашаюсь, мысленно опуская голову и называя себя слабым. Просто я слаб без тебя. С тобой я чувствую себя круче, уверенней, почти как он…       Потом мы оба лежим обессиленные на кровати и молчим. Каждый думает о своем. Иногда мне кажется, что было бы здорово уметь читать мысли: знать, о чем ты думаешь сейчас. Может обо мне?.. А потом я понимаю, что вряд ли. Вряд ли ты думаешь обо мне, и вряд ли я хочу знать, о чем ты думаешь на самом деле. Лучше быть в сладком неведении. Да, я уверен.       Однажды я открылся тебе, сказал что люблю. В ответ ты улыбнулся, погладил меня по голове и по-отечески изрек: «Я тоже люблю тебя, Вильма». И тут я понял, что между твоими чувствами и моими лежит огромная пропасть под названием «дружба». Что ж, я пережил это. Я молодец.       Утром долго поспать не удастся, тебе нужно на репетицию, но будильник ты принципиально не ставишь – это моя обязанность. Я просыпаюсь раньше тебя и долго любуюсь твоим телом, словно ты воплощение всех богов, в которых только можно верить. Потом я бужу тебя. Не помню, где я этому научился, но я всегда бужу тебя минетом. Тебе очень нравится такое пробуждение. Ты сначала чуть сжимаешь простыни, тихо, но сбивчиво дышишь, потом твои стоны становятся громче, пока твои руки не начинают выдирать мне волосы, а с губ не начинают сыпаться проклятия. Когда ты кончаешь мне в рот, меня мучают рвотные позывы. Меня передергивает от мысли, что сотни твоих сперматозоидов оседают у меня в желудке. Слава богу, меня ни разу не стошнило, ведь тогда я мог бы даже не рассчитывать на нежный благодарственный поцелуй, который ты даришь мне после.       Мы лежим, прижавшись друг к другу, и что-то обсуждаем. Любые темы. Это создает иллюзию, что ты тут надолго, хоть навсегда, но не проходит и десяти минут, как ты спрашиваешь: -А сколько времени? -Без пятнадцати двенадцать, - улыбаюсь я, а ты улыбаться перестаешь. Вздохнув, встаешь со словами «Черт, опоздал, нужно позвонить Йонне…», закуриваешь и, с телефоном и с сигаретой в зубах, ты начинаешь собирать свои вещи по комнате, с серьезным лицом объясняясь перед моим братом. -Йон…черт, Йон… - ты раздраженно выдыхаешь и отключаешься, - У Принцессы опять ПМС, - объясняешь ты, умышленно игнорируя тот факт, что «Принцесса» - мой брат, - Придется сегодня работать за троих, чтобы задобрить его…       Меня охватывает злоба: ты! Сэр Кристус! Перед кем-то извиняешься и вьешься лисой, подчиняясь. Пусть даже это мой брат – не в счет. Ты же одинокий волк, живущий своей жизнью, зачем сожаления?       Но ты одеваешься, чмокаешь меня в губы и говоришь: -Вечером приду, жди… - и, усмехнувшись, уходишь, и я жду. А вечером ты просто исчезаешь, теряешься в пространстве. Ты не приходишь, когда я жду.       Ты не оставляешь о себе ни следа. Ни единой твоей вещи нет в моем доме. Может ты не приходил? Может это просто сон? Иногда мне кажется, что тебя вообще нет. Да-да, ты не существуешь, я тебя придумал. Именно таким, какой ты мне нужен. Может ты и правда бред моей, разбитой детством, психики, а может быть Мираж. Просто мираж, помогающий мне жить…