Бегущий в Азкабан

Когда можешь спокойно разговаривать с Поттером… вынужден признать: это очень удобно. Например, я узнал, чем Снейп сейчас занимается в Хогвартсе. Но, если он и дальше будет так активно игнорировать рейды — на него падет подозрение в измене. Снейп боялся — хотя Поттер называл это иначе — оставлять школу на попечение Кэрроу. Меня передёргивало от мысли, что эта семейка могла натворить в школе. Только Поттер не смог сказать, почему директор не пытается вложить в голову учеников хоть каплю смысла. Рассказать о магии. Сделать их, Мерлин, да хоть элементарно ориентированными в заклинаниях! Если вспомнить то, что было у нас… Никто не поймёт саму систему заклятий, не сможет трансфигурировать заклинания, не будет знать, как отличать заклинания по цвету и ощущению структуры и как определять степень наносимых повреждений. В этом плане по обучаемости лидировал Дурмстранг. Я пытался донести до Поттера, что, пусть грязнокровкам это дастся не сразу, это абсолютно законная информация. Не та, что была при Дамблдоре, но стоит признать — он очень умело удержал некоторые предметы и добавил в них остроты. Ведь он позволил Краучу-младшему нам показывать Непростительные. Но этих знаний ничтожно мало. Нас никто не учил от них защищаться. — Конечно, — кивал Поттер. — Потому что защиты нет. — Есть. Авада проходит сквозь щиты, потому что она не физически воздействующая магия. Авада не трогает ничего лишнего — лишь пронзает сердце, разогнав кровь до сумасшедшей скорости. Это бестелесный кинжал страха. Остальные Непростительные тоже действуют не физически, хоть и имеют меньшую степень воздействия. В случае Парализующего и Экспелиармуса физическое воздействие на объект есть, значит, Протего его не пропустит. А Протего Максима то же самое, что Протего Энгоргио, только последний щит укрывает куполом. Вокруг война, а никто и не знает толком, как себя защитить. Только знаешь, что ещё хуже? Нас учат и учили из рук вон плохо. Мы слабы даже перед маглами. Чего эти маглолюбы и добиваются — лишить нас магического перевеса. Поттер иногда соглашался, иногда отмахивался. По сути своей наши разговоры порой походили на стычки, мы просто встречались где-нибудь, будь то лестница, библиотека или задний двор. И разговаривали. Чаще, конечно, начинал разговор Поттер. — Ты в курсе, что возможно лечение драгоценными камнями? — Конечно, — спокойно ответил я, выбирая себе книгу, водя рукой рядом с одной из понравившихся, в попытке почувствовать защиту дневника какого-нибудь предка раньше, чем попаду под проклятье. О, зная себя, я уверен, что у предков защита будет страшна. — Но… камней же достаточно много. Их можно скупать у маглов. — Камни, продающиеся у маглов, не имеют магических свойств, — я почти злобно открываю первую попавшуюся книгу, расстраиваясь из-за того, что мне так и не удалось найти нужные, да и к тому же сам остался без камней. Только… — Танзанит, — я сжимаю сквозь рубашку кольцо, которое подарила леди Дорея. Я носил его только до десяти лет, а потом заменил подаренным отцом фамильным перстнем. Я был наследником. Мотаю головой и продолжаю: — Если приготовить из него порошок, то тогда можно будет сварить универсальное противоядие. — Противоядие от всего? — Вот именно. На перстне Малфоев опал, с помощью которого можно вернуть человеку память после Обливиейт. — Но у тебя нет кольца, — Поттер взял меня за руку, словно для того, чтобы присмотреться, хотя кристально ясно, что перстня нет. — Он… его растопили, чтобы сделать мне маску. — Из маленького колечка? — удивился Гарри, хитро улыбаясь и мягко поглаживая мою ладонь большим пальцем. — Нет, конечно. В процессе ритуала плавится серебряная чаша. Ну, и кровь еще. «Ну, кровь ещё», — передразнил я себя. Такое ощущение, что рядом с Поттером количество идиотских фраз иногда превышает содержимое моих монологов . Это он, его присутствие, и мои жалкие попытки казаться в его глазах «охеренно умным», как он когда-то и говорил. Выходило и вправду неважно. — И темная магия, — полувопросительно сказал Поттер. — Нет, просто магия, — передёргиваю раздраженно плечом. — Не квалифицируй магию за то, что она может творить что-то во зло. Зло — слишком растяжимое понятие для столь огромной мощи, как магия. Прости меня, Мерлин. А еще все поколения чистокровных магов, носители древнейших фамилий, за то, что все годы домашнего обучения я запихнул в три предложения. — Магия, она в нас, — втолковывает мне Поттер, и я, не удержавшись, хмыкаю. Конечно, он не поймет. Воспитанный маглами герой-полукровка. — Чушь, — я улыбнулся. — Магия вездесуща. Поттер недоверчиво цокает языком: — Если бы магия была во всем, я бы ослеп от этих ярких пятен повсюду. — Ты видишь магию Защитных, но не можешь видеть заклинания тех видов, в которых не присутствует щитовая магия. Ты же не видишь сейчас пятен на книгах? Поттер мотнул головой, с интересом оглядываясь. — А я — да, только я их чувствую. И лучше, чем ты видишь. Поттер поправил очки, я улыбнулся и мягко вытащил руку из его теплой ладони. — Физическое зрение тут особенно не при чём. Просто ты полукровка. — Вы не многим отличаетесь от нас. Что у вас такого, что не можем использовать мы? — Ничего. Но нас с детства учили уважать магию, пользоваться ей. У нас есть магические камни, мы, при хорошей обучаемости, способны использовать магию столь изощренно, что все министерские шавки подавились бы рукавами мантий, кусая локти. И наша энергия не приходит откуда-то извне. Это наша память крови, это наша сила, которая чиста. А откуда берут энергию грязнокровки? Это ошмётки остаточной магии, разбросанные по полям боевых сражений всех магических войн, это пепел энергии умирающих грязнокровок на костре, собранном заботливой чернью… На самом деле маглы и грязнокровки играли не последнюю роль в наших распрях. Это пушечное мясо. Они нестабильны и слабы. Стоит признать, что Грейнджер — сильная волшебница, несмотря на её кровь. Но ей нужно очень много сил. Как минимум, Поттеру и Уизелу легче использовать магию. При постоянной практике, конечно. Она сразу не может подчиниться никому. Разве что Дамблдору или Лорду. Не зря все грязнокровки рождаются в определенное время, определенную погоду. Проверенная веками информация, огромные архивы, которые фиксировали рождение каждого, наделенного крупицей магии. В них рождались заново те самые грязнокровки, тысячу раз погибшие в войнах магов и маглов. — А если грязнокровку связать с чистокровным, то энергия уйдет в новую ветвь, порождая полукровок с меньшей толикой чистой магии. — Чистой? — поразился Поттер. — Чистой магии? Вы, значит, у нас не темные, а чистые? Я стащил с него очки и, водрузив себе на нос, сказал загадочным голосом: — Магия не осознает зла и добра, а ты делишь ее на темное и светлое. Поттер засмеялся, а я рассеяно снял с себя очки и вновь посмотрел сквозь них. Обычные стекла. — Ты, кажется, забыл мне что-то рассказать, — говорю твёрдо. Он прекратил хихикать и взглянул на меня, нахмурив брови. — О чём? Вздыхаю. — Как ты видишь сейчас, Поттер? Всё еще хмурясь, он поворачивает книгу в моих руках себе. Раздаётся озадаченное «О!», и я хмыкаю. — Рассказывай. — Какого черта? — Поттер выхватил из рук очки, надел их, еще сильнее нахмурившись. — Ты не знал? — спрашиваю тихо. Мне даже немного стыдно, что я стал его подозревать. — Нет. Почему я хорошо вижу? — Еще один подарок Сивого, — говорю неуверенно и тихо. Всё самое лучшее всегда Поттеру. Почему даже из подобных ситуаций он выходит победителем? Мне шею разорвали, почему я не стал видеть в темноте, например? — Это Снейп, — Поттер щелкнул пальцами, посмотрев на меня так, словно я должен был подтвердить или опровергнуть его мысль. — Сменил мне стёкла. — Понятия не имею, — передергиваю плечом. Поттер хмурится, убирая очки в карман. — Тебе без них лучше. — Да ладно? — Поттер нервно мотнул головой. — Тебе вообще показалось, что мне идут желтые глаза. — Это потому, что я тебя люблю, — ухмыльнулся он, убирая с глаз челку. Краснею, воспроизведя только задумчивое: «М-м-м…» — Я к тому, — говорю, чувствуя, как нарастает напряжение, и пытаясь сменить тему — что мне надоело объяснять одно и то же. Я не заставляю тебя верить, я показываю тебе свою точку зрения, точку зрения Драко Люциуса Малфоя, представителя чистокровного семейства, которое является активной оппозицией Министерства Магии. И Пожирателя, сына Пожирателя. Я — с другой стороны, Гарри. А тебе бороться именно с ними. Так хотя бы понимай, с кем ты воюешь. Риддла только к ним не относи. — И не буду. Он вор, лжец и убийца. Я рассеяно киваю, с конца открывая книгу в своих руках. Поттер задумчиво разглядывал меня, пока я листал фолиант, водил пальцем по краю челки, изредка задевая кончиком пальца щёку, посылая по лицу острые вспышки тепла. — Мы бы могли пожениться? Поднимаю взгляд, вглядываясь в глаза ухмыляющегося Поттера, и отвечаю на выдохе: — Я уже обручен. — Но если бы… — он наматывает на палец прядку у лица и слабо дергает, вызывая тем не менее тихое шипение, в попытке скрыть осипший голос: — Если бы… У тебя есть родственники? — Ну да. Тетка по матери и ее семья. — Нам придется их убить. — Оу. Ты не представляешь, как искушаешь меня, — прошептал Гарри, положив руку на корешок фолианта и прижав его к моей груди, приблизившись до крайней степени близко к моим губам. Я сдавленно выдохнул, пытаясь скрыть желание и растворяясь в нём. Помимо разговоров, Поттер меня смущал и совращал. Каждый день в течение недели, утром или вечером, прикосновениями и двусмысленными фразами. — Оттого еще более радостней тот факт, что я уже помолвлен, — я сделал шаг в сторону, к столу, и положил на него фолиант. Но вцепился в него, стоило заметить, как трясутся мои руки. — Это ужасная несправедливость, — Поттер прижался грудью к спине, обнимая, тяжело выдохнул в затылок, провел по шее кончиком носа. — У тебя нос мокрый. — У меня не мокрый нос, он просто холодный, — но сам чуть отстранился и явно пощупал. Я поворачиваюсь и смотрю ему на нос. — Мокрый, говорил же. — Да не мокрый он! — Поттер рукавом вытер нос, а я с трудом опустил вздрагивающие уголки рта. — Сам посмотри: мокрый. Гарри выглядит по-идиотски, вытирая длинным рукавом футболки покрасневший кончик носа. — О, — Поттер замер, пока я пытался сдержать хохот. — Ну ты… Он улыбнулся, опустил голову, помотал ей и вновь взглянул на меня, только теперь в глазах плескалось что-то нечитаемое, размытое от ярости до слез. — Ты снова шутишь надо мной. Твою мать, это была сентиментальность и ностальгия. Улыбка стекла с моего лица. Это напугало Поттера: — Мне нравится, что ты начал оживать. Я сам это заметил. — Очень жаль, что у нас было так мало времени… — Поттер подошел почти вплотную, а я вжался в стол и тяжело сглотнул. — У меня были на тебя очень интересные виды. Прикрываю глаза, полностью отдаваясь тягучим движениям горячих пальцев в своих волосах. Любитель растрепать мне волосы. Но он до сих пор не позволяет себе зайти дальше легких прикосновений. А жаль. *** — А может, к черту? — Что «к черту»? Поттер выдохнул мне в шею, сжимая плечи, скользя по ним руками, прихватил губами мочку уха, посылая волны мучительного желания по телу. Едва удерживаюсь от того, чтобы потереться о лицо щекой, чувствуя странные мурашки, скользнувшие по затылку. Я сижу в кресле, держа в руках книгу по колдомедицине, из-за которой Поттер почти постоянно морщился, перелистывая страницы. Да, подверженные заклятиям органы и конечности не предоставляют собой приятной картины. Гарри стоит за спинкой кресла, нагло меня лапая, пока мои руки заняты книгой. Я даже не помню, зачем вообще её держу. Он молчит, не отвечает мне на вопрос, а я уже перебрал тысячи вариантов того, что можно послать к черту. Но Поттер все равно поражает меня: — Войну — к черту. Уедем, покатаемся по странам. Ты был в Австралии? Или в Греции, Драко? — Не был. — А я уж подавно, — он стиснул меня в неуклюжих объятьях, уложил подбородок на плечо и зашептал, так горько и воодушевленно, что сердце защемило от нежности: — Взлетим на верхушку спрятанной в облаках Рораймы, в Венесуэле. Хотя я даже не знаю, где Венесуэла находится, — фыркнул он мне в шею, быстро и воровато поцеловав. — К водопадам Исландии, летом. Или к ее разноцветным холмам, просто, прогуляться. Искупаться бы с тобой в океане, Тихом, например! — Он холодный, болван, — опускаю книгу к себе на колени и завожу руку назад, чтоб погладить его по слегка колючей щеке. Он замер, опуская руки мне на живот и мягко целуя куда-то в волосы за ухом так, чтобы потереться щекой о руку. — А мне не страшно, все водные процедуры на открытом воздухе теплом не отличались. Зато с тобой, — закончил он тише, прикусив мне мочку и тут же облизав. — В Норвегии потрясающие виды… — говорю, непроизвольно опуская веки от горячих волн неги и тугих валов наслаждения, скользящих по телу. — Был? — Был, — киваю, вспоминая, как отец взял меня на научную конференцию, а я сбежал из отеля и бродил по окрестностям живописного Прекестулена. — Ты романтик. — Да при чем здесь…? — начал возмущаться он, но быстро затих. — Может, так и есть. Я не видел ничего, а скоро умирать. — Ты не умрешь, — сквозь зубы процедил я, закипая от злобы. — Ну, раз ты так говоришь, — зашептал он, невесомыми поцелуями покрывая мои волосы. Но я понимаю, что от моего приказа, а точнее сказать, мольбы ничего не зависит. Вокруг война, а Поттер, отягощенный знаниями о силе Лорда, становится мишенью, которая может исчезнуть с карты судеб с быстрой, почти мимолетной зеленой вспышкой проклятья. Я откидываюсь назад, тесней прижимаясь к нему, пальцами поглаживаю колючую щеку, замирая, почувствовав мягкие губы, обхватившие безымянный палец, и язык, игриво и изучающе лизнувший подушечку. — Мне нужно заниматься, — шепчу хрипло, пока удары сердца разрывают грудь. — Уверен? — М-м-м, да, — нагло вру я, поднимая вмиг потяжелевший фолиант и протягивая его за спину. К моему глубочайшему сожалению, Поттер берет книгу и, быстро целуя меня в затылок, покидает комнату. *** Уизли, выскочивший из камина, быстро оглянувшись, рванул ко мне. — Вот ты где, — руки, покрытые веснушками, рванули за лацканы пиджака, резко поднимая меня на ноги. — Отвали! — зашипел я сквозь зубы, стараясь скрыть испуг перед взбешенным Уизелом. — Пошли, — он потянул меня за собой, а я дернулся назад, где в продавленном кресле осталась моя волшебная палочка, но не успел, почувствовав давление на ребра. — Успокойся, Малфой. Иначе я тебя доставлю адресату мертвым, — с отвращением прорычал на ухо Уизли. Я замер, нет, не напуганный словами рыжего, а просто заметил уткнувшуюся ему в затылок волшебную палочку. — Отпусти его, Рон, — твердо сказал Поттер. — Гарри, — Уизли улыбнулся, оборачиваясь, но не отпуская мой пиджак. — Поздравляю тебя. Твоя миссия по спасению Пожирателя провалилась. — Что ты несешь? Ты пьян? — Поттер, не опуская палочки, протянул мне руку. Уизли, заметив этот жест, притянул меня к себе, приставив палочку к горлу. — Отпусти меня, сука, — прорычал я, пытаясь ударить его локтем в живот, но он с неожиданной резвостью перехватил руку, выкручивая. Я зашипел сквозь зубы, поморщившись. Любое движение причиняло боль в вывернутой руке. Давление на горло усилилось. — Дождались, Гарри. У них Перси. Они требуют обмена пленниками, — выплюнув последнее слово, Уизли заглянул мне в лицо, усиливая захват на руке. — Слышишь, Хорёк? Ты у нас, оказывается, пленник. — Отпусти его, Рон, иначе я за себя не отвечаю. Поттер стоит напротив, злобно смотря на друга и направив палочку ему в лицо, и, хоть он и полон решимости, губы у него побледнели, а руки мелко дрожат. — Он идет со мной. — Нет. — Что здесь происходит? — раздался рассерженный голос Грейнджер за спиной Поттера. — Ничего серьезного, Гермиона. Просто мы не можем сойтись с Гарри в решении вопроса о том, кто же нам дорог, — вонючие слизеринцы, дети Пожирателей, убийцы, или братья. — Перси — не мой брат, — Поттер передернул плечом в показной невозмутимости. — А ты почему не отправился к нему, когда я рассказал, что в Министерстве небезопасно? — Перси? — Грейнджер влезла между нами, отталкивая меня с Уизелом назад, отчего палочка болезненно скользнула по шее, заставив поморщиться. — Он не общается с родителями, возвращает подарки… — Какой, мать твою, ужас, не правда ли, Рон? Подарки возвращает… — Поттер напирал на нас, игнорируя слабые руки Грейнджер, пытающейся его оттолкнуть. — Он твой родной брат, а ты не смог засунуть гордость поглубже в задницу и предупредить его об опасности, вынудить уйти с работы. Уизли дернулся, впиваясь волшебной палочкой мне в горло и дрожащей, влажной от пота ладонью пытаясь удержать мою вывернутую руку. — Это ты у нас любитель… — пауза, во время которой я начал молиться, чтобы Уизли не продолжал, — в задницу. Поттер молча сделал шаг вперед и ударил Уизела в челюсть. Грейнджер взмахнула палочкой столь быстро, что я лишь почувствовал сгусток магии, оттолкнувший меня в сторону, противоположную Уизли. Я, не успев даже отвести руку из-за спины, врезался в грудь Поттера, который сразу обхватил меня и шепнул на ухо: — Ты в порядке? Киваю, прижимая к груди пульсирующее от боли запястье, и делаю шаг в сторону, мягко выпутываясь из объятий. — Ты уверен, что Перси у них? — сурово спросила Грейнджер у Уизли, который, видимо, рухнул на огромную вазу с засохшими цветами в углу и теперь поднимался, не замечая впившегося в плечо осколка. — Они… —«Да» или «нет». Ты уверен, что Перси у них? — повторила Грейнджер, с неподдельной яростью смотря на него. — Я не знаю, — признал Уизли, беззащитно поднимая руки. — Они явились сегодня, довели маму до нервного срыва… — Какого драккла она вообще стала с ними разговаривать? — спросил я, схватив палочку с кресла и делая уверенные шаги в сторону рыжего. — Потому что он её сын. — Я предупреждал его, Рон. Но ты помнишь отношение Перси ко мне, — сказал Поттер, подходя ближе и закрывая меня плечом от яростных взглядов Уизли. — И что теперь? Он должен умереть из-за одной маленькой ошибки? — Он самовлюбленный кретин… — Значит, это идеальный обмен пленниками! — отшутился Уизли, не прекращая яростно сжимать кулаки. — Поселим его здесь, и ничего не изменится. — Пошли, — Грейнджер, которая в процессе их диалога что-то обдумывала, дернула Уизела за рукав. — Куда? — К Перси. Мы должны проверить. — Это может быть ловушкой, — беспокойно бросил Поттер, смотря на подругу. — Вот и проверим. Одолжишь свою мантию? — она, решительным жестом схватив Уизела под руку, взяла протянутую мантию и потянула его за собой, кинув через плечо: — А ты отправляйся в Нору и проверь часы. И, Драко, — Грейнджер, впихнув в проём обиженно бурчащего друга, обернулась, серьезно смотря на меня: — отойди от камина. — Часы? Ты же знаешь… — Проверь, — сурово сказала она, посмотрев Поттеру в глаза, прежде чем выйти в прихожую вслед за Уизелом. Поттер рассеяно кивнул и подошел к камину. Поднял руку, чтобы зачерпнуть Летучий порох, но замер, вцепившись в кромку каминной полки. — Как ты думаешь, как они могли узнать, что это был ты? Я, не прекращая сжимать здоровой рукой палочку, прошелся по гостиной, вспоминая события прошедшего дня. Беллатриса меня видела, но я не использовал никаких темных проклятий, которыми мог выдать себя. Да и она бы не промолчала, узнав. Сивый мертв. — Они могли провести обряд… — выдыхаю сквозь зубы испугавшую мысль. Некромантия — не то, что может напугать меня сейчас. Но если с помощью неё Лорд видел последние минуты жизни оборотня… мне конец. — Проверили кровь? — Поттер, нахмурившись, посмотрел на меня. Мордред. — Либо они проверили кровь, либо оживили Сивого, и он им рассказал. Поттер быстро подошел ко мне, обнимая. — Не нужно меня утешать, Поттер. — А меня нужно, — пробурчал он, еще теснее прижимаясь ко мне. Я решил промолчать, положив подбородок ему на плечо и приобняв за талию, стараясь не задеть повреждённое запястье. Поттер рассеянно зарылся пальцами мне в волосы, поглаживая, горячей рукой скользнул по шее, отчего сердце сумасшедше забилось в груди. Как много нужно сил, чтобы просто уткнуться ему в плечо! Признать, что я слаб и мне это нужно — и того сложней. Я вдохнул его запах, приправленный ароматом кофе, и задрожал, почувствовав на щеке дыхание. — Всё будет хорошо. Киваю, выпутываясь из объятий и рассматривая руку с неподдельным интересом. Потому что слишком рядом губы Поттера, слишком громко бьётся его сердце, слишком большую надежду дарят объятья. — Я могу попробовать залечить… — Тебе пора в Нору. — Да, объясняться перед всеми Уизли, — Поттер вздохнул и аккуратно взял мою руку, кончиками пальцев проведя по наружной стороне запястья. — Не надо, — отчего-то зашептал я, но он не отпустил руку, перехватив за предплечье. — Ты сам сказал учить Медицинские заклинания, — Поттер аккуратно, словно бабочку, обхватил запястье обеими руками. — Эпискей. Ледяной холод обжог больное место, и послышался слабый хруст. — Больно? — Нет, — я покачал головой, несколько раз встряхнув кистью в воздухе. Поттер выжидающе смотрел на меня, словно я должен был превратиться в Гигантского кальмара. — Эм-м, спасибо, — всё же нашелся я и получил лучезарную улыбку. — Всё-таки я быстро учусь. — Пожалуй. Только перед применением заклинаний стоит изучить Диагностирующие чары, потому что иначе, если бы рука была сломана, ты бы этим заклинанием сотворил мне открытый перелом. — О. — Вали уже, Поттер, — взмахиваю рукой, отворачиваясь, чтобы подняться к себе в комнату и вдоволь насладиться тишиной дома. Но замираю, уставившись в залепленный паутиной портрет дамы Викторианской эпохи, и вспоминаю рассказы предков, не Блэков, — Малфоев, которые повидали не одну войну. — Грейнджер права, — Поттер ошарашенно обернулся, Летучий порох сыпался сквозь пальцы. — Это может быть не Перси. Они могут и не знать ничего. — Но зачем тогда?.. — Меня может искать кто-то, без приказа Лорда, — пожимаю плечами, до белых костяшек сжимая дверной косяк и смотря мимо Поттера в огонь камина. — Люциус? — Слишком мелко для отца, но, учитывая обстоятельства, вполне возможно. — Не нервничай, слышишь? Никому мы тебя не отдадим. — Даже если я сам захочу? — вскидываю бровь, поднимая на него взгляд. — Если сам… — Гарри мотнул головой, прикусив щеку изнутри, — только если сам. Слишком твердо и горько. Я бы улыбнулся и признался, что не думаю никуда уходить, что если мы наконец перестанем бояться разговаривать о будущем, то обязательно решим, как я могу помочь одержать победу над Лордом. Но Поттер уже исчез в зеленом пламени камина.