Прости, я вампир

Полночь. Огни над танцполом уже слепят его глаза. Шум музыки и голоса посетителей сливаются в один сплошной невыносимый звук. Ноги отказываются танцевать, а тело молит об одном — покинуть это царство хаоса и окунуться в тепло и уют собственной спальни. Сэхун прощается с друзьями и перед выходом спешит в мужской туалет.. По дороге ему постоянно попадаются целующиеся парочки, и даже в уборной не удается избежать подобных сцен. Едва он закрывается в кабинке, как по соседству раздается неоднозначное ерзание с параллельной звуковой трансляцией поцелуев. — Дома нельзя этим заниматься? — рассерженно спрашивает он. Ему отвечает громкий стон, почти крик — и серия ударов о стенку туалета. — Чтоб вас! — ругается парень, понимая, что так у него ничего не выйдет. Тем временем в соседней кабинке притихают, и вскоре раздается характерный скрип двери и звук удаляющихся шагов. — С облегчением! — язвительно кидает юноша вдогонку неизвестным и неторопливо покидает свою кабинку. Намылив руки, Сэхун бросает рассеянный взгляд в зеркало и испуганно замирает... Позади своего отражения за распахнутой дверью кабинки он видит неподвижное тело. * * * Девушка полулежит поверх унитаза и не подает признаков жизни. С замирающим сердцем Сэхун подходит к ней и неуверенно касается ее плеча. Тело вздрагивает, и Хун испуганно отшатывается, встречая взгляд резко распахнувшихся глаз. Вид у девушки странный, непонимающий, а взор — шальной, как от дурмана. — Где я? — В туалете. — А как я тут оказалась? — Откуда мне знать? Сэхун облегченно вздыхает, но руки еще дрожат. Покинув кабинку, он идет к умывальнику освежиться. А в голове торчит вопрос «Что эта девушка делает в мужском туалете?» — Ничего не понимаю. Мы танцевали... Девушка замолкает, но вскоре раздается звук ее неуверенных шагов: — Голова словно пьяная... — Почему «словно»? — язвит Сэхун. — У меня неприятие алкоголя. Я даже пиво не пью... — Святая невинность! — вытирая руки, усмехается парень. — Ничего не помню,— всхлипывая, шепчет девушка. Сэхун присматривается. Вид у незнакомки не разгульный. Она не дешевка и не продажная. Глаза честные, улыбка смущенная, одежда приличная. Кто-то измял ее, одурманенную, в кабинке туалета: неудивительно, что теперь она испугана и растеряна. В сердце закрадывается непрошеная жалость. — Может, тебя опоили? — вслух предполагает Хун. Девушка заинтересованно оборачивается в его сторону, и Сэхун повторно замирает. Он смотрит на отражение девушки: на ее шее отчетливо виден небольшой кровавый след... *** — Ты точно не помнишь, как его зовут? — настойчиво спрашивает Сэхун. Девушка крутит головой из стороны в сторону. Она не помнит. — А как выглядит, рост, цвет глаз, что угодно? — Ничего. Сплошное размытое пятно. Помню его голос, такой сладкий, чарующий... — Что он тебе говорил? — Предлагал потанцевать. Потом говорит, что мне нужно выйти в туалет. И я иду. А потом... ничего. Пустота. Они пьют чай на кухне квартиры Сэхуна и разговаривают. Уже близится рассвет, а они все сидят. — Спасибо, что не бросил меня,— в очередной раз говорит МинА парню. — Не обсуждается,— бурчит в ответ Сэхун. — Знаешь, что я еще помню? — тихим шепотом говорит девушка и, дождавшись внимательного взгляда, продолжает: — Ему совершенно невозможно сопротивляться...