Пленник вишни

Пожалуй, самым загадочным местом всего дома была комната номер три на территории Черепа. Она прятала за своей дверью помещение, почти лишённое света, множество странных амулетов, аквариум с рыбками, колдовство и своего странного хозяина. Седой почти всё время сидел в своей комнате, казалось, что он родился в ней и в ней же умрёт, так и не выйдя на свет. Редкие посетители щурились, пытаясь хоть что-то разглядеть в полумраке, а Седой, пряча красные глаза под белоснежными ресницами, зажимал в потрескавшихся губах сигарету и длинными пальцами выуживал из коробки очередной амулет. Привычная тишина комнаты нарушалась лишь благодарностями посетителя и тихим хмыканьем хозяина, кутающегося в свой привычный, уже порядком поистрепавшийся халат. Единственным и неповторимым источником шума в этой колдовской комнате был Череп. Он заходил, резко толкая дверь, и вдыхал полной грудью какие-то странные благовония, которыми всегда пахло в этой комнате. Многие жители Дома морщились и пытались поскорее уйти отсюда, застанные врасплох внезапным приступом головной боли, но Черепу нравился этот запах. Так пах этот полумрак, неизведанное колдовство и сам Седой от белобрысой макушки до кончиков длинных пальцев. В этот раз его посещение необычно. Он заходит, надеясь вновь встретить это безразличие и спокойствие на чужом лице, но вместо этого - вскинутая голова, встреченный взгляд, кровь на бледной коже, такая же яркая, как глаза. Глаза Седого не просто красные, они цвета спелой вишни, чей цвет Череп помнит ещё с далёкой Наружности. Рана алеет, расплывается ярким пятном по узким упрямым губам, и Череп замирает, любуясь этим зрелищем. Длинные белые, словно снег, волосы, фарфоровая кожа, огонь чужих вишнёвых глаз. Даже кровь на бледных губах кажется ярко-вишнёвой, слижи - и почувствуешь невероятную сладость. Эта сладость заманит тебя, а потом погубит. Невероятно сладкий, но чертовски опасный яд чужих губ. Но Череп не боится. Если ему было суждено умереть от этого колдовского зелья, ему плевать. Лишь бы попробовать на вкус эти невероятные ощущения, почувствовать их кожей. Седой, вытирая кровь тыльной стороной ладони, переводит взгляд на своих любимиц-рыбок, стайкой кружащих в аквариуме, тонкие пальцы перебирают амулеты, а вокруг словно вырастает стена. Парень не хочет говорить о том, кто это сделал с ним, но когда Череп не отрывает вопросительного взгляда, он всё-таки глядит на него из-под светлой чёлки. Зло, раздражённо, как-то... по-детски. Будто обиделся за то, что вожака не было рядом, хотя Череп прекрасно знает, что Седой - последний человек, которому нужна его защита. Он подходит ближе, притягивает чужое лицо за подбородок и придирчиво осматривает разбитую губу. Седой шипит, словно один из тех котов, что порой наведываются в Дом, тело его замирает, и лишь взгляд скользит по лицу Черепа, оглядывая. Томный взгляд ярко-вишнёвых глаз, пленительный, колдовской, чертовски притягательный. И дрожащие белые ресницы. Седой - колдун, совершенно точно колдун, умеющий пленить чужие сердца, ловить души, подчинять себе одним взглядом, единственным движением. Череп наклоняется ниже и пробует на вкус вишнёвую кровь, столь выделяющуюся на чужом бледном лице, а следом - узкая линия упрямо сомкнутых губ. Колдун, против ожидания, не дёргается, остаётся на месте, застывает идеальной статуей из белого мрамора, только глаза горят в полумраке комнаты, выдавая чувства. Череп улыбается в чужие губы и чувствует столь желанную сладость, по каплям собранную с нежной кожи, он ощущает её всем телом, он дышит ею вместо воздуха. Приятная нега заполняет всю его сущность, а Седой, наконец, прикрывает свои невероятные глаза цвета вишни, в которые так бездумно попался Череп, и сам подаётся навстречу. В третьей комнате порой происходили действительно странные вещи, но не страннее, чем сам Дом.