Вечер для Гокудеры

Ямамото не большой поклонник выпивки. Бокал вина или порцию виски он может растянуть на целый вечер. Обычно так и происходит, но сегодня Гокудера хочет, чтобы Такеши забыл о своих принципах. А ещё Гокудера абсолютно точно знает, сколько надо выпить Ямамото, чтобы добиться от него того, что нужно ему. Особенно, если приправить алкоголь едким словом. Когда деловая часть ужина заканчивается, Такеши снимает пиджак и расстёгивает ещё одну пуговицу на рубашке. У Гокудеры плохое настроение, и он остро ему завидует, потому что его рабочее время ещё не закончилось, и он не может позволить себе того же. Единственное, что он может себе позволить это расстегнуть пиджак и немного ослабить тугой узел галстука, который к этому моменту кажется ему удавкой. Хаято ещё пару часов будет следовать за Десятым из библиотеки в столовую и обратно, продолжая обсуждать деловые вопросы и поддерживать вежливый интерес к разговору. Он регулярно ловит на себе ободряющий взгляд Ямамото, который непременно ему улыбается, и его хочется убить на месте. Ни хера это не ободряет. - Кончай лыбиться, придурок, - цедит Гокудера сквозь зубы, задержавшись на мгновение около Такеши, а этот идиот ещё умудряется незаметно перехватить его руку и погладить ладонь кончиками пальцев. Хаято с удовольствием двинул бы ему по челюсти, хотя понимает, что Ямамото тут, в общем-то, совсем ни при чём. Он не виноват в раздражении Гокудеры. И в том, что на улице июль, и духота страшная, и рубашка липнет к взмокшей спине, и... Да ни в чём он не виноват. Но пусть хотя бы не улыбается так участливо! Он вкладывает в руку Ямамото новый стакан. - Лучше пей. Такеши удивлённо смотрит на него, но послушно делает глоток. Гокудера продолжает свой круг почёта от деловых партнёров к друзьям семьи. Жарко, как в преисподней. Он всё-таки расстёгивает пару пуговиц и, оттягивая воротник, проводит рукой по влажной шее. Противно. От алкоголя ему тоже жарко. И от тех фантазий, которые с каждой минутой всё настойчивее крутятся в голове. Гокудера думает, что зря расстегнул пиджак, потому что стояк плохо сочетается с брюками. Он опять смотрит на Ямамото, тот как раз закатывает рукава рубашки. В который раз Хаято отмечает, что у него очень красивые руки. Ясно представляет, как эти руки властно прижимают его к любой горизонтальной поверхности так, что вырваться нет ни малейшего шанса. Гокудера знает, уже проверял. Но проблема в том, что трезвый Ямамото этого не сделает. Хаято проводит языком по сухим губам, и в этот момент Такеши поднимает на него глаза. Он не может знать, о чём думает Гокудера, но почему-то внезапно хмурится, словно чем-то недоволен. Хаято ощущает его взгляд физически, как он спускается к распахнутому вороту рубашки, к ямочке между выпирающими косточками ключиц. От такого взгляда остальные пуговицы должны осыпаться с рубашки сами по себе. Гокудера усмехается и демонстративно отворачивается. - Кажется, тут совсем не с кем поговорить о бейсболе, - Хаято притворно-сочувственно вздыхает, проходя минут через двадцать мимо Ямамото. В руках того снова полный стакан, и Гокудера прячет довольную улыбку за затяжкой. Десятый что-то тихо ему говорит, и Хаято наклоняется к нему, чтобы переспросить. - Простите, Десятый, не могли бы вы повторить? - Я говорю, что твой рабочий день на сегодня окончен. Можешь идти, если у тебя есть личные планы. Гокудера находит глазами Такеши, который болтает о чём-то с Рёхеем возле распахнутого настежь окна. Его личные планы - напоить Ямамото. Из-за этого Хаято чувствует себя сволочью. Его личные планы начинают воплощаться в жизнь через час, когда Такеши залпом допивает очередной стакан и с громким стуком ставит его на подоконник. Через десять минут Гокудера выходит из библиотеки и идёт к себе в кабинет. Он кидает папку с бумагами на стул и наконец-то снимает пиджак, открывает окно и закуривает. По его расчётам, к тому моменту, когда он докурит, Ямамото должен уже направляться сюда. Хаято тушит окурок в пепельнице, и в это время тихо щёлкает дверной замок. - Привет, - бархатный голос Ямамото обманчиво мягок. - Виделись уже, - фыркает Гокудера, оборачиваясь. - Тебе чего? Я только бумаги занёс. Такеши стоит, опираясь спиной на дверь, его рубашка белым пятном выделяется на фоне тёмного дерева. - А я уже соскучился. Непостижимым образом он вдруг оказывается совсем рядом, и у Хаято перехватывает дыхание от предвкушения. - А я нет, - нагло врёт он. - Неужели? - Ямамото резким движением толкает его к стене. - Абсолютно уверен? Он приподнимает лицо Гокудеры за подбородок и пристально смотрит в глаза. От Ямамото исходит волна дичайшего животного возбуждения, запах его кожи, одеколона и алкоголя смешиваются безумным коктейлем, от которого у Хаято подкашиваются колени. - Отвали, - он делает попытку оттолкнуть от себя Такеши, но тот лишь хрипло смеётся в ответ. - Всегда хотел трахнуть тебя на этом проклятом столе. Ты проводишь за ним всё своё время... - Ты несешь бред, - возражает Гокудера. - Говори, что хочешь, - Ямамото медленно развязывает его галстук. Хаято ничего не хочет говорить, у него пересыхает в горле, когда Такеши сводит его руки вместе и обматывает запястья ненавистным галстуком-удавкой. - Прости, рубашку уже снимать не будем, - он рывком разрывает её, и пуговицы рассыпаются по полу. - У тебя здесь есть запасная, я знаю. Гокудера задыхается, когда Ямамото проводит по его груди языком и прикусывает сосок, втягивает его в рот, дразнит. Хаято сползает по стене, и Такеши резко разворачивается вместе с ним, укладывает его на стол, продолжая выцеловывать рваные узоры по впалому животу. Трётся носом об член через ткань штанов. - Почему ты постоянно меня обманываешь, мм? Твоё тело намного честнее, чем твой язык. Он расстёгивает его брюки и переворачивает Гокудеру на стол животом. Хаято вздрагивает от соприкосновения с холодной поверхностью и тут же шипит, чувствуя, что Ямамото проталкивает в него сразу два пальца. Приготовления недолги, Такеши разводит в стороны ягодицы и уверенно входит резкими толчками. Гокудере немного больно, но он уже мало что соображает, ему хочется сильнее и быстрее. Он глухо вскрикивает, подаваясь назад, но Ямамото крепко держит его за бёдра. - Тебе нравится, да? Я знаю, что нравится. Ты сам этого хотел. Одним движением он входит до конца, а потом выходит почти полностью, и снова до упора. Хаято стискивает зубы, чтобы не закричать. Да, чёрт возьми, ему нравится! Ему хочется заорать, но на задворках подсознания теплится мысль, что в двадцати метрах от них куча народу. Они пьют и ведут скучные разговоры, а он лежит тут со связанными руками на собственном столе с членом Ямамото в заднице, и плевать он хотел на всех. - Ещё, - шепчет он одними губами. - Ты такая развратная сучка, Хаято. Не представляешь, какое удовольствие тебя трахать. Гокудера готов простить ему даже "сучку". Он готов простить ему сейчас что угодно, лишь бы Такеши ему подрочил. Словно прочитав его мысли, Ямамото просовывает под него руку и сжимает член в ладони. Хаято стонет, уткнувшись лбом в столешницу, он почти на грани. Такеши почти при каждом движении задевает простату и дрочит ему в том же темпе. А потом наступает конец света, личный апокалипсис Гокудеры. Он кончает, и, пока приходит в себя, накрывает оргазмом Ямамото. - Это было охуенно. Я люблю тебя, Хаято. Гокудера мычит что-то невнятное, наверное, что-то типа "Слезь с меня, придурок" или "Не пошёл бы ты на хуй", а может и "Я тебя тоже, идиот", он и сам не уверен. Такеши развязывает ему руки и протягивает влажные салфетки, а сам обессиленно падает в кресло. - Я устал. Гокудера, давай сегодня останемся здесь. - В кабинете? - возмущённо спрашивает Хаято. - Да хоть в кабинете. Ну, нет, конечно, в особняке. - Ладно, - соглашается он. В этом тоже есть свои плюсы. Завтра не придётся снова сюда ехать. И Десятый будет только рад, если они останутся.