Герда в стране кошмаров.

Временами, не справясь с тоскою И не в силах смотреть и дышать, Я, глаза закрывая рукою, О тебе начинаю мечтать. (с) Николай Гумилев.

В комнате настойчиво пахнет мандаринами, которые ты чистишь своими тонкими пальчиками. Коротко отстриженные ноготки с трудом подцепляют тугую горькую шкурку. Предварительно свернув подол футболки в подобие большой тарелки, ты складываешь маленькие ошметки кожуры себе в район живота. Я не без удовольствия наблюдаю, как ты смешно морщишься, когда оранжевая броня мандарина не поддается под напором твоих пальчиков. В такие моменты мне жаль, что я не художник. Я бы смогла запечатлеть тебя на холсте. Твою нежную линию скул, надутые в недовольстве щечки и твой совершенно детский профиль с аккуратным носиком. Я бы часами вырисовывала твои кофейные глаза, насыщала бы их тем теплом, которое греет меня изнутри каждый раз, когда ты смотришь на меня. Словно кружка горячего какао в морозный вечер. И я бы посвятила дни – недели! – тому, чтобы придать рукам на холсте мягкость твоих рук. Я обожаю твои руки, знаешь? Они как у ребенка: маленькие, аккуратные, хрупкие. Мои, по сравнению с твоими, - грубые и неизящные, а ладони широкие и непривлекательные. В голове вспыхивает обрывок из воспоминаний, когда ты потирала на морозе свои ладошки друг о друга. И я, глупая, застенчивая, побоялась взять тебя за руку, и ты вновь надела перчатки. Я замечаю капли сока, кривой змейкой покатившиеся по твоим бледным пальцам, и грубым пинком выкидываю из своей головы последние мысли. Какие холсты! Какие гребаные картины! Ни одна волшебная кисть, как в том старом мультике про Рапунцель, никакие краски не передали бы красоты этих рук. Видимо, сок неприятно щекочет кожу - ты трясешь ладошкой, смахивая капли со своих пальцев, и возвращаешься к ароматным цитрусам. Я сосредотачиваюсь на влажных полосках от сока на ребре твоей ладони и чувствую, как неприятно начинает щипать во рту, когда представляю сладко-горький вкус твоей кожи. Я прикусываю язык от осознания того, что хочу слизать эту горечь с твоих пальцев. И нет здесь никакого грязного подтекста. Только забота – как у львицы о своем детеныше – и миллиграммы нежности, осевшие осадком где-то в легких. Отвлекаюсь на гудящий телевизор и пару секунд вслушиваюсь в голос Симбы. «Ты обещал всегда быть со мной». Где-то на периферии слышу твой голос, шепчущий мне практически то же обещание, и улыбаюсь. Проводив взглядом твои ладони с горсткой кожурок, которые ты сложила на журнальный столик, я ласково скольжу глазами по изгибу твоих бледных плеч, немножко зависаю на сгибе локтей, где просвечивают синие венки. Напоследок ласкаю взглядом худые запястья и вновь всматриваюсь в тонкие, все еще мокрые от сока мандарин пальчики, которые с удовольствием делят фрукт пополам. Наверное, твои руки уже горят от моего взгляда. Ты, словно в отместку, берешь одну дольку в две руки и вгрызаешься своими зубками в желто-оранжевую мякоть плода, разбрызгивая сок по губам и подбородку. Потому что от такого у меня начинают покалывать подушечки пальцев. Стоило бледно-желтой капле перейти на шею, как ты небрежно стерла ее внешней стороной ладони и тут же слизала со своей кожи – словно кошка, ей-богу. Ты ведь, правда, похожа на кошку - такая же игривая и холодная сердцем. Только я не люблю кошек, и это ваше самое большое различие. Ты ешь дольку за долькой, постепенно, растягивая свое и мое удовольствие. Мое потому, что я люблю наблюдать за любыми твоими действиями – люблю ловить твои шумные вдохи и выдохи, быстрые взгляды, плавные движения по-красивому тонких рук. И свое – ведь ты действительно наслаждаешься огненным фруктом, как и моей беспомощностью перед тобой. Последняя долька съедена, и ты тихо смеешься, рассматривая свои липкие, влажные от мандаринов руки. Твои слова о том, что ты грязнуля и свинка, эхом отдаются у меня в ушах, сталкиваются набором букв о барабанные перепонки и вызывают головокружение. Перед глазами маячит горка оранжевой кожуры, и я обхватываю твое запястье, надеясь, наконец, расцеловать каждую подушечку твоих пальцев. Но на пути встречаюсь глазами с твоим строгим, холодным взглядом, который кромсает душу на миллионы неровных частей, превращает ее в пазл. Я уже собираюсь отстраниться и сделать вид, что не было этого случайного порыва, как вдруг кисло-сладкий запах твоей кожи ударяет в ноздри. Прикрываю глаза и чуть сильнее сжимаю в пальцах твое хрупкое запястье. Когда я открываю глаза, вокруг меня темнота моей комнаты. Я с головой укутываюсь в одеяло и пытаюсь вернуться в этот сладкий, солнечный сон. Всеми силами стараюсь раствориться в дурмане, оставшемся после недавних картинок. Пытаюсь додумать, продолжить сновидение и представляю, как касаюсь своими обветренными губами твоего бледного запястья с подсохшими дорожками мандаринового сока. «Вернись, вернись, вернись! Побудь еще немножко осязаемой, побудь со мной хотя бы одну гребаную секунду!» Я чувствую слабый кислый запах от своих пальцев, принюхиваюсь к ним и с горечью вспоминаю, как ела мандарины перед сном. Кожура, которую я забыла выбросить с вечера со стола, уже давно засохла и затвердела. Ты обещала всегда быть со мной. Но тебя нет. И знаешь, у меня больше не получается на тебя злиться.