Необычная встреча официанта и посетителя

Часть 5 Парень выплыл из душа в чём мать родила. Только он вошёл в комнату, сразу попал в плен сухого и горячего полотенца. - Эй, выпусти! Такое ощущение, что я в смирительной рубашке. Даже руками пошевелить не могу! - Не ври. Можешь. - Святые капуцины! Хён! - Что? - Хёк удивлён. - Ну да, ты же старше меня. - Ладно. - Всё, пусти! - Только если ты начнёшь одеваться, и мы пойдём гулять. - А как же... - Нет, извращенец. Мы пойдём на улицу, а потом, возможно, я подумаю. - Тц. Тогда хоть поцелуй меня. - Нет. - Ну, хён! Один короткий поцелуй! - Только один. - Угум. Мужчина прильнул к губам парня и тут же отстранился. - Я не понял. Что, всё? - Да. Один короткий поцелуй. - Не на столько же! - Всё. Иди одевайся. - Дырку над тобой в небе! - Хорошо. Только оденься. - А у меня чистой одежды нет, - парень улыбался во все тридцать два зуба. - Сейчас найдём. И нашёл ведь! Вытащил бриджи с верхней полки шкафа, а майку (кстати, аккуратно сложенную) вытянул из-под положенного на неё лептопа. - Дьявол. А трусы? - В ванной на батарее. - Откуда ты знаешь? - Утром видел. Донхэ со стоном пошёл одеваться. - Как может нравиться бездельное шатание по улицам? - Так же, как и бессмысленное лежание в кровати. - Иди к чёрту. - Хочешь мороженного? - Нет. - Ладно. - И вообще! Я домой! Парень было повернул обратно, но его схватили за руку и поволокли дальше. - Ну, хён! Ну, пусти! - Нет. - Капуцинов сын. Я пить хочу. - Ладно, пойдём. Вон магазин. - Нет, пошли в кафе. Меня раздражает это радостное настроение вокруг и огромное количество открытого пространства. - Мы не будем сидеть в кафе. - Почему? - Я вытащил тебя на улицу, а не в очередное помещение. - Ты меня бесишь! - Что поделать. Мужчина купил две бутылки воды снова вывел парня на улицу. - Слушай, отпусти мою руку. - Нет. - Люди не то подумают, - парень шипел. - Мне плевать на них. Но не отпущу. Ты пойдёшь тогда домой. - Не пойду. Пусти! - Нет. - Бесишь! Бесишь! Бесишь! Пусти! - Нет. - Да твою мать, Хёкдже! Мужчина закрыл ладонью рот парню и поволок за всё тот же магазин. Уже там, где они не доступны глазам малодушных прохожих, он придавил Донхэ к отштукатуренной стене и прижался к его губам, стал кусаться. - Хватит. Домой мы не пойдём. - Ещё. - Что? - Ещё говорю. Поцелуй меня. - Ты издеваешься?! - Нет, это ты издеваешься! Я хочу тебя, а что в ответ? Ты этого, видимо, вообще не замечаешь! - Стой, подожди, - Хёкдже отошёл на шаг назад и накрыл себе глаза рукой. - Не хочу. Донхэ положил свою руку на ладонь старшего и приник к его губам, потом стал целовать ухо, шепча между прикосновениями: - Я эгоист. Запомни. Мне претит ждать. Если не хочешь дома, тогда секс будет в парке, гостинице или прямо здесь. Но ты не отвертишься, даже не... - Презерватив есть? - Эм, нет. - Пойдём в этом магазине я видел на стеллаже. - Хёкдже, стой. - Не могу. Кто-то тут секса хотел. Вот сейчас получит. В магазине продавщица плотно покраснела, увидев покупку парней. Донхэ старался спрятаться за стеллаж или, хотя бы, укрыть лицо за плечом старшего, но тот упорно не давал этого сделать. Потом Хёк повёл парня в неизвестном направлении. Они поднялись на лифте в каком-то высоченном здании, полностью в стекле. Потом пролезли под поручнями, перешагнули запрещающую надпись на нитке, Хёкдже развязал на двери узел из цепи с замком, и оба оказались на крыше. Только здесь старший отпустил руку парня. - Матерь капуцинов... Ты решил меня убить, чтобы никто не узнал? Ну да, здесь вряд ли найдут. Хёкдже снял свою футболку и расстелил на крыше. Потом стянул майку с Донхэ, положил рядом. Заставил парня лечь на них и стал целовать ему шею, грудь. Вскоре оба избавились от стесняющих штанов и белья. Старший поставил парня коленями на футболку, нагнул и, быстро натянув презерватив на член, вошёл. Донхэ заорал. - Теперь, - толчок, - я скажу тебе, почему привёл сюда, - толчок. - Здесь никто не увидит тебя такого открытого, - толчок. - И на этой крыше никто не услышит, как ты кричишь. Толчок, толчок, толчок. Хёк трахал парня, совсем не заботясь о сохранности его задницы. Парень кричал, шипел, проклинал старшего, старался вырваться. Плакал. Хёкдже кончил, вышел, стянул с себя пользованную резинку, кинул её с крыши и повернул парня к себе лицом. - Прости. Старший стал извиняться: целовал нежно, мягко, просяще. А младший плакал. Отвечал и плакал. - Хён, давай погуляем.