Кукла

      Холодные маленькие фарфоровые ручки были так похожи на настоящие, что порой Мери становилось страшно. Иногда ей даже казалось, что бледные пальцы еле заметно шевелятся, вцепляясь ноготками в ткань пышного платья. Тогда, зажмуриваясь до разноцветных пятен, скачущих перед глазами, она мысленно насмехалась над собственной мнительностью, вновь обвиняя свою излишне развитую фантазию.       А дочь, счастливо улыбаясь, целыми днями таскала куклу за собой, расчесывая золотые локоны, любуясь темно-синими глазами и густыми черными ресницами, меняя пышные наряды, придумывая все более слащавые имена. Кажется, сегодня кукла была Сюзанной.       - Родная, да положи ты ее хоть на минуту. Поешь, потом еще с ней поиграешь, - раздраженно выдохнула Мери, сжимая пальцами виски. С самого утра у нее ужасно раскалывалась голова.       - Ну мамочка, она же заскучает без меня, - по-детски наивно распахнула глаза Крис.       - Ничего, Барри за ней присмотрит, - женщина, перехватив у малышки куклу, понесла ее в комнату, намереваясь положить на тумбочку рядом со старым плюшевым медведем.       Она уже выходила из детской, когда что-то кольнуло ее в затылок. Будто легкое прикосновение, которое мгновенно вызвало у Мери дрожь. «За мной кто-то наблюдает», - мелькнула мысль, и, переборов страх, она резко развернулась. Взгляд тут же наткнулся на Сюзанну, без движения лежавшую на тумбе. Или почти без движения.       Миниатюрные пальчики, согнувшись, проводили ногтями по деревянной поверхности. Вверх-вниз, вверх-вниз. С каждой секундой Мери все ярче слышала мерзкий скребущий звук, заползающий в уши, раздражающий их изнутри, отравляющий, сводящий с ума. А после фарфоровая головка повернулась, и женщина столкнулась взглядом с мертвыми темно-синими глазами, в тот момент показавшимися ей почти черными. Зажав уши руками, Мери завизжала. Казалось, сердце просто не выдержит, разорвется на части.       Легкое прикосновение к коже чего-то теплого заставило ее подскочить на месте. Вскинув кулак, она приготовилась к чему-то ужасному, но голос дочери привел ее в чувство.       - Мамочка, что случилось? Почему ты так кричишь?       - Крис… О боже, родная, ты меня напугала, - чуть слышный хрип. Прокашлявшись, Мери трясущейся ладонью коснулась лица девочки. – Все в порядке. Я просто хотела тебя разыграть. Пойдем, я налью тебе чаю.       Дочь ушла, а женщина все никак не решалась посмотреть, что происходит с куклой. Даже если это была просто игра воображения, уж слишком реальным все показалось. Так и не обернувшись, Мери вышла, крепко закрыв за собой дверь. Сегодня стоит принять таблетку снотворного. *****       - Энди, ты надолго? – поинтересовалась она у мужа, поправляя ему галстук.       - Не знаю, родная, все зависит от того, насколько спесив и упрям этот Хоккерман. Ты же понимаешь, без контракта мне вернуться никак нельзя.       - Надери его старую задницу, - улыбнулась Мери.       - Обязательно.       Нежно коснувшись губами щеки мужа, женщина отступила, предоставляя ему возможность выйти из квартиры.       Дверь захлопнулась, и гулкое эхо прокатилось по полупустому помещению. Дочь в садике, и потому можно было посвятить весь день уборке. Не очень радужные перспективы, но Мери надеялась после полежать на кровати с книгой, и эта мысль значительно улучшала настроение и работоспособность.       Включив пылесос, женщина принялась за дело, напевая под нос веселый мотив. Отодвигая мебель, она посмеивалась, находя то носки Энди, то потерянные игрушки Крис, то неизвестно как взявшиеся там куски сыра. Видимо, дочь решила устроить охоту на мышей, насмотревшись мультиков.       Ногой отворив дверь в детскую, Мери прошла вперед, но через мгновение замерла, остановив взгляд на лежащем на кровати тельце куклы. Рот женщины раскрылся, и она хрипло потрясенно прошептала: «Не может быть!»       Она четко помнила, что сегодня утром Крис забрала Сюзанну с собой в садик.       Она сама уговаривала дочь оставить куклу дома, чтобы не испортить, но та так и не сдалась, и пришлось уступить ей.       «Так, Мери, успокойся. Этому должно быть рациональное объяснение», - звуки собственного голоса вносили хотя бы толику реальности в эту с ума сводящую ситуацию.       «Нет никакого объяснения! Ты что, не видишь, что эта гребаная кукла сама появилась здесь, хотя должна быть с твоей дочерью! - вопил внутренний голос и трезвонил во все колокола. – Надо бежать отсюда, и как можно быстрее!»       Однако Мери была взрослым человеком и понимала, что сбежать – это не выход. Нужно было во всем разобраться.       А значит, подойти к кукле. Осторожно, будто ступая по раскаленным углям, она двинулась вперед. Судорожно выискивая глазами хоть что-то, похожее на оружие, женщина пыталась не выпускать Сюзанну из виду. Что-то подсказывало, что это крайне рискованно.       «Что-то ищешь?» - жуткий скрипучий голос, от которого кровь стынет в жилах, прорезал тишину.       Тихонько вскрикнув, Мери дернулась, рукой скинув со стола подвернувшийся стакан с карандашами. Грохоча, они раскатились по всему полу, вызвав у женщины короткий приступ досады. Вновь придется собирать их потом. И тут же в голове мелькнула предательская мысль: «А будет ли это «потом»?»       Кукла внезапно села и повернулась к ней лицом. Остекленевший взгляд искусственных глаз, казалось, зажал Мери в тиски, от него нигде не было спасения. Уголки фарфоровых губ растянулись в оскале, и сердце женщины пропустило несколько тактов. Вместо зубов под ними скрывались острые как бритва клыки. Дыхание, замерев где-то в горле, вырывалось наружу судорожным свистом.       Еще пара ударов сердца, и Мери рванулась к выходу, намереваясь добраться до кухни и схватить нож раньше, чем это ужасное «нечто» доберется до ее горла. Она уже почти перешагнула порог, но дверь, больно двинув ее по носу, резко захлопнулась, отрезав все пути к отступлению. А сзади злобная кукла заливалась скрипучим, режущим по ушам смехом.       Отчаяние, нахлынув, затопило женщину с головой. Руки опустились, и она остекленевшим взглядом уставилась прямо перед собой. Разум затопило фиолетовой дымкой.       - Как думаешь, что будет, если твоя дочь вернется домой, а мамочки нет? Будет ли она плакать, скучать? Или, быть может, ей все равно? И ей, и твоему любимому мужу. Правда, это все равно ненадолго. Я не люблю затягивать игру. Вскоре они тоже исчезнут.       Неприятный механический голос говорил и говорил, но слова проскальзывали мимо сознания, не вызывая ни единой мысли и эмоции. Внешний мир исчез, остались лишь волны безумия, заполнявшие собой пустоты, объяснявшие необъяснимое. И Мери качалась на них, уходя все глубже в себя, теряя связь со всем материальным.       Время замедлилось, затерялось где-то позади, ушло в никуда. Его уже не существовало. Раскачиваясь из стороны в сторону, Мери тихонько напевала мотив смутно знакомой песни.       Внезапная трель звонка вырвала ее из полусна. Резко, будто холодной водой окатили, она вернулась в сознание, вновь ощутив себя.       Кажется, Крис вернулась из школы. Забыв обо всем, Мери распахнула дверь детской, уголком глаза успев отметить, что на кровати лежал только старый плюшевый медвежонок. Контролируя каждый шаг, женщина дошла до коридора и впустила дочь. Она уже не сомневалась, что ничего не было. Это все лишь игра ее воображения. *****       Сны, полные страхов и боли, уже неделю не давали Мери спать спокойно. «Нечто» преследовало ее в самых кошмарных и неожиданных образах, не позволяя расслабиться ни на секунду. Днем женщина убеждала себя, что все в порядке, но ночью воспоминания брали верх, доводя ее до нервного истощения.       Энди, всерьез обеспокоенный ее здоровьем, все время настаивал на том, чтобы она обратилась к психотерапевту, но Мери никогда не доверяла таким врачам, убежденная, что каждый человек сам должен решать свои внутренние проблемы.       Однако с каждым днем ей становилось хуже. Частенько ей казалось, что ночью кто-то смотрит на нее из темного угла, изредка ей слышался сводящий с ума мерзкий скрипучий смех. Несколько раз она находила Сюзанну рядом со своей кроватью, а на паркете – следы от маленьких ноготков.       Она выкидывала куклу. Не раз и не два, тайно от всей семьи, она брала игрушку, засовывала в мешок и увозила, выкидывая на обочину, в реку, на свалку.       И каждый раз утром она вновь обнаруживала ее в кровати дочери, с чистыми золотыми локонами и яркими темно-синими глазами.       Скрипя зубами, искусывая губы до крови, она улыбалась мужу, баловала дочь, и все меньше верила сама себе. Ей казалось, что разум восстал против нее. Он издевается, строит козни, ставит подножки, надеясь спровоцировать ее на что-то. Только вот на что? Этого она все еще разгадать не могла. И от этого злилась все больше.       Прислушиваясь к себе, она давала разуму установку: все хорошо, ничего необычного не происходит. Жизнь идет своим чередом.       И верила в это. Верила свято и упорно. И продолжала жить так же, как и раньше.       Вот только откуда-то под подушкой появилась Библия, на шее крестик, а по ночам можно было услышать тихий отчаянный шепот молитвы, прерываемый редкими всхлипами. Лишь темнота позволяла ей усомниться в стабильности созданной разумом реальности. *****       Прошло несколько недель. Сколько точно, Мери бы не сказала – она давно потеряла им счет. Жизнь со страхом уже почти стала нормой, сделавшись чем-то привычным и неизменным.       Но есть ли в этом мире вообще такое понятие, как «норма»?       Именно эта мысль, совершенно посторонняя, казалось бы, в сложившейся ситуации, возникла в голове у Мери, когда она обнаружила свою дочь стоящей на коленях перед кроватью. Сверху на нее смотрела Сюзанна, а в маленькой ручке сверкало лезвие ножа для разделки мяса.       Время, замерев, стало тягучим, словно патока. Каждое движение казалось медленным, а звуки долетали до ушей неразборчивыми далекими обрывками.       Мери стремилась вперед. Туда, где Крис, покорно откинув голову, подставляла фарфоровому чудовищу незащищенное горло. Туда, где кукла, изогнув губы в полной ненависти и торжества усмешке, наклонялась к ее дочери. Туда, где мгновением спустя из широкой раны от уха до уха фонтаном хлынула кровь, заливая новые ярко-желтые колготки девочки.       Крик, вырвавшийся, казалось, из самых легких, разорвал, разбил вдребезги заторможенность реальности. Тело, ослабев, рухнуло набок с жутким, бьющим по нервам, стуком. Поскользнувшись в ярко-алой луже, Мери упала, но тут же, игнорируя боль в плече и запястье, отчаянно поползла к умирающей дочери.       Обняв, она прижала Крис к груди, укачивая, шепча что-то нежное и успокаивающее. А губы девочки все больше синели.       Наконец, дернувшись в последний раз, бедняжка окончательно замерла, и взгляд ее остекленел. Заметив это, мать вскочила, испуганно взвизгнув. Гнев поднялся из глубин, затопив ее с головой.       - Ты! – указательный палец уперся в фарфоровую грудь. – Это ты убила ее. Даже не так. Ты не убивала ее. Ты перетащила ее на свою сторону. Смотри, ее взгляд стал таким же, как у тебя. Холодным и мерзким. Я не позволю тебе этого, поняла? Не дам! Ты не сделаешь этого! – крик добрался до высших нот, от него закладывало, резало уши. – Я спасу ее. Да, именно! Я ее спасу.       С этими словами женщина оглянулась, будто ища что-то. А после, счастливо засмеявшись, схватила со стола старую бело-красную юлу. Оказавшись рядом с дочерью, Мери наклонилась и, погладив ее по голове, нежно поцеловала в лоб. А после, размахнувшись, всадила острый конец игрушки девочке в правый глаз. Чмокнув, игла вошла внутрь, расплескав на руку матери мутную кровавую жижу.       Улыбнувшись, женщина вновь занесла руку над головой, намереваясь завершить дело. Но тут в ее реальность ворвались чьи-то цепкие ладони. Перехватив ее, они сжались на запястьях, до синяков стискивая их. А через доли секунды и голоса, чужие мужские голоса заполнили пространство.       Реальность навалилась на Мери, вырвав из объятий безумия. И то, что она увидела, повергло ее в шок. Кровавый нож в одной руке, юла в другой. И мертвая Крис, убитая собственной матерью.       Забившись, она рванулась, пытаясь убежать, скрыться от всего этого. Но полицейский аккуратно, как маленького ребенка, остановил ее, усадив на кровать. Послушно, как кукла, она прислонилась к стене, дав волю слезам. Тихим, чистым и полным горечи. На отчаяние не было сил. *****       - Привет, Кейт. У меня для тебя такие новости, ты просто не поверишь!       - Новости? Энди, ну что нового ты можешь мне сказать? Мне надоели твои жалкие обещания.       - Да погоди ты, послушай. Помнишь, я говорил тебе, что у моей жены паранойя? Она вечно что-то себе воображает.       - Ну да, Мери всегда была у тебя слегка ненормальной.       - Так вот, я решил попробовать надавить на это. Купил Крис жуткую фарфоровую куклу и проворачивал всякие страшные фокусы. И ты представляешь, она купилась! Да еще как. У нее поехала крыша. Вчера она убила нашу дочь.       - Чтооо?! Ты меня не обманываешь? – большегрудая блондинка на том конце провода широко раскрыла рот.       - Клянусь тебе нашим общим с этого момента домом. И нашей с тобой совместной жизнью без препятствий. Сегодня мою дорогую женушку ведут проверяться. Она либо ненормальная и ляжет в дурку, либо пожизненно сядет в тюрьму. Мы свободны, слышишь меня?       В ухо ударил счастливый визг. Довольный, Энди еще минут пять успокаивал восторги любовницы. А после, договорившись о встрече, направился в душ, напевая жутко привязчивый мотив из рекламы.       Дверь захлопнулась за мужчиной, заглушив звуки льющейся воды.       Лежащая на кровати фарфоровая кукла открыла глаза и улыбнулась.