Осколки по венам

https://vk.com/doc233500619_250450121?hash=5e7636d9059c99a34f&dl=7e263bf265f653b03c Нил еле сдерживался во время разговора. С трудом проталкивал ком в горле, который норовил вызвать истерику с криком. Сжимал кулаки, прятал вспотевшие руки в карманы. Этот взгляд, этот холодный уверенный в своей правоте взгляд и слова… Питер припечатал к стенке бескомпромиссным обвинением: «Это сделал ты. Это ты украл сокровища». И даже слушать не стал… Нил, глотая слезы, зло выплюнул ему в лицо «Докажи» и ушел, скрываясь за поворотом, беспомощно хлюпая носом, как обиженный мальчишка. Потом был допрос, и Нил снова с трудом справлялся с эмоциями. Питер ему больше не верит, после всего, он просто ему не верит, даже слушать не хочет, уверен, что это он виновен. Придя домой, он узнал, что сокровища все-таки украдены и ни кем иным как Моззи, и стоило верному другу уйти, как чувства, наконец, вырвались наружу. Хлопнула входная дверь и как по команде из глаз консультанта брызнули прозрачные кристаллы. Он опустился на стул и даже не пытался остановить их, сидел и горько плакал, чувствуя, как обрушивается обида на друга, за то, что не посвятил в план и на возлюбленного за обвинения. Плакал, роняя на стол соленую влагу, вытирал щеки рукавом дорогой рубашки и трясся, как осиновый листок от истерики и душевной боли. Сердце тревожно билось в своей костяной клетке, покрываясь мелкими трещинами, посылая по венам колючие осколки. Нил застыл, не ощущая времени, недостатка воздуха в легких и того, как уже изрядно намокла рубашка от слез. Из ступора его вывел стук в дверь. Открывать не хотелось, потому что Кэффри решил, что это Джун. Но стук повторился громче и совершенно не музыкально, а Джун так не стучит. Совершенно не стесняясь покрасневших глаз и мокрых щек, уже догадываясь, кто за дверью, Нил распахнул ее и хотел высказать все, что думает, но был заключен в крепкие объятия. Дверь снова хлопнула, но теперь тихий и такой родной голос на одной ноте заговорил: «Прости меня. Прости. Виноват. Прости». Питер приподнял Кэффри и, сделав два шага в глубь комнаты, сел на стул и усадил на колени консультанта, тут же теплыми ладонями стирая с глаз растерянного Нила слезы, притягивая к себе и целуя покрасневший нос, потрескавшиеся губы, влажные глаза… Все, где была отметка соленой обиды. Все, чего коснулось недоверие Питера.