Белое солнце Танариса

О чём-то поют свободные ветра; ярко-зелёная шелковая некошеная трава ласкает моё тело как мать ласкает дитя. В небесах - яркое, теплое солнце, и ничего прекрасней нет этого поля. Я бреду вперёд, на голос, зовущий меня по имени; из-за высокой травы зовущую не видно, но я отчего-то знаю ту, что окликает меня. Улыбка касается моих губ. Прекрасная моя, светлая моя кенарийка... - ...иди скорее сюда, я потеряла тебя! Ты здесь? Я приближаюсь и уже видны очертания её тела - в распахнутом плаще, она так же, как и я, с наслаждением ловит всем телом дыхание ветров. В руке её вижу кувшин - принесла мне воды, конечно. Самая заботливая ночная эльфийка, каких видел Свет, с самым добрым в Мире сердцем. Небеса темнеют, как если бы огромная птица крыльями вдруг закрыла солнечный свет. Милая моя, любимая моя, берегись! Я хочу крикнуть ей, ускоряя шаг, но не могу произнести ни звука; нутро моё сковал ужас, смертельный, холодный ужас. Вдруг стало холодно, очень холодно, будто бы внезапно наступила зима; с неба повалился крупными хлопьями пепел, так похожий на снег. Я чувствовал, как смерть догоняет меня, и бежал, бежал так, как никогда до этого. Любимая, светлая моя... А она всё так же улыбалась и тянула ко мне руки, будто бы не заметив внезапных перемен. Будто бы она и не в этом мире вовсе. Страх разрывал моё сердце, страх не своей смерти, страх за неё, невинную, чистую, светлую... Дракон налетел сзади; всадник огромным мечом пронзил её, не спешиваясь; я, преодолев оставшееся расстояние, не разбирая ничего на своём пути, лишённый всяких мыслей и впавший в глубинную, звериную, отчаянную ярость бросился на него, чтобы вернуть, отобрать, спасти свою кенарийку... удар нанесли в спину и мне. Я отчётливо вижу слёзы в её глазах, скованных холодом самой смерти. Всадник, убивший мою любимую, снял шлем и широко улыбнулся. Чёртов ублюдок. Это был он, Артас Менетил, позор Лордерона. Ненависть, вместе с последним ударом сердца, покинула меня. Она мертва, я её не уберёг. Моя хрупкая девочка, ярчайшая из звёзд, что горят над степями по ночам, не смогла бы затмить её красоты и чистоты. Она мертва, а значит, я тоже... Проснулся я всё в том же Оргриммаре, в маленькой уютной таверне, где накануне снял самый простой номер с крепкой дверью и большой удобной кроватью. Всё это было лишь сном. Что это, игра измученной скитаниями фантазии мертвяка-одиночки? Просто один из дивных снов, что снятся каждую ночь каждому разумному существу под этим небом? Шёпот в моей голове был чужим, очень тихим, и я не сразу разобрал в нём то самое имя. Её имя. Элинар. Моя любимая кенарийка. Вспышкой в памяти пронеслось её лицо, улыбка и предсмертная гримаса ужаса, когда один из всадников Артаса пронзил её мечом у меня на глазах. Я не защитил, не уберёг, и что теперь? Я жив, а она... Я даже не знаю, кто она. Я даже не знаю, кто я. Быстро собравшись и наскоро запасясь припасами у сонной официантки, я двинулся в путь. Сон как рукой сняло, ярость уже бурлила в моей крови. Я не помню, кто я. Я не помню, кто она. Но я видел её улыбку, пусть и во сне. И я отомщу за её смерть, чего бы мне это не стоило.