Double love

Маргарет Каулитц начала убирать тарелки со стола, продолжая расспрашивать гостя: — Томас, а чем занимается ваш брат? — старушка мило улыбнулась, забирая пустую тарелку от молодого мужчины. — Он занимается модельным бизнесом, у него в Берлине свой модельный дом. Ну, если коротко: подбирает моделей для разных рекламных агентств, для журналов, для показов мод. — Подождите, Том, — просит фрау Каулитц. — Я сейчас принесу чай, и вы продолжите свой рассказ. — Хорошо, — улыбнулся мужчина и откинулся плечами на спинку кресла. Ужин проходил в приятной обстановке. Тома накормили лазаньей. Маргарет мило общалась с ним, а Бэти заинтересовано разглядывал гостя. Напрягал только один момент: сегодня утром Томас бесстыдно совратил внука Маргарет. Этот факт немного смущал самого Трюмпера… — Том, — Бэти осторожно накрыл ладонь мужчины своими пальцами, — ты ушел сегодня, даже не объяснив, что случилось… — он нервно сглотнул. Мужчина раздраженно вздохнул, откинул руку юноши. И скривился: — Ты тут об этом хочешь поговорить? — Ну, я же просто спросил… — удивился мальчик. — Чего ты злишься? — обидчиво глянул на гостя. — Бэти, ну, а что тут спрашивать? — хмурится Том. — Разве ты не видел, чем мы занимались? — Я видел, — его щеки стали пунцовыми. — Тогда чего ты от меня хочешь? Бэти поджал губы. Было неприятно. Том разговаривал с ним слишком сурово. — А вот и я, — старушка появилась в гостиной и снова начала раскладывать угощения перед Томом и внуком. — Это клубничный пирог. Я люблю выпекать что-то новое… — Я уверен, что это очень вкусно… — как ни в чем не бывало улыбался Трюмпер. — Бабушка, я устал… Пойду в комнату. Прости, Том, — он не успел выслушать отказ Маргарет. Убежал в свою комнату. Старушка раздосадовано вздохнула и присела на стул: — Простите, Томас, — вздыхает, — он сложный… Но добрый ребенок, — быстро добавляет, поправляя рукава блузки. – Вы, может быть, не заметили, но я-то вижу, что Бэти очень хочет с вами подружиться… Том чуть кивнул. — Он очень грустил, когда узнал, что вы с братом переехали. А потом, когда вы вернулись, как же он был разачарован, что вы больше не обращали внимания на него… — Просто… Например, мне казалось, что он сам не хотел больше с нами общаться. — Я не знаю, как такое могло тебе показаться, но я видела боль в его глазах. — К чему вы мне это говорите? — осторожно поинтересовался он. — Я понимаю, что моя просьба мало, что значит. Но, может, ты все-таки попробуешь с ним поговорить? — Поговорить? — Да. Том вздыхает, но отказать не может. Бэти лежал на кровати, упиваясь своей болью. Юноша не понимал, отчего Томас вдруг так резко переменился к нему? Дурацкое чувство ненужности царапало его сердце. Зачем его фантазии начали обретать плоть и кровь? Почему бы его фантазиям не остаться простыми мечтами? Ведь раньше в его груди не билась надежда. А теперь… Чем ближе был Том, тем сильнее была его надежда… — Можно? — дверь со скрипом приоткрылась, впуская в темноту светлый луч. Бэти сел в кровати, обижено глядя на гостя: — Проходи… — произнес и потянулся к выключателю, зажег в комнате свет. — Почему ты не сказал, что хотел и дальше общаться со мной и с братом? — напрямую поинтересовался Том, проходя в комнату, прикрывая за собой дверь. — А разве вам это нужно было? — Бэтифорд отодвинулся в сторону, позволяя Трюмперу усесться на кровать. — Ну, вообще-то, Билл очень переживал из-за того, что пришлось уехать и не попрощаться с тобой. Ты приезжал сюда только на лето, а мы жили тут постоянно. Родители увезли нас в Берлин самой зимой, и мы не смогли попрощаться с тобой… — Я скучал, — признается юноша. Том удивился сам себе… Ему вдруг стало стыдно за все те гадости, которые он думал с ним сделать. Он вспомнил те дни, которые проводил в компании младшего брата и этого нежного существа. Бэти тогда был обычным ребенком: много улыбался, улыбался, а смеялся еще больше. — Мы тоже скучали… — Трюмпер осторожно сжал в ладони руку ребенка. — Особенно Билл, — улыбнулся. — Бэти, я…‒ хотел было что-то сказать, но брюнет не дал. Мальчишка легко оседлал колени мужчины, обнял его за шею и уткнулся носом в теплую шею. Том тяжело вздохнул, но обнял Бэти, притягивая его к себе. Ладони Трюмпера легли на затылок мальчика, пальцы сжали черные пряди. — Сегодня ты почти свел меня с ума, — честно признался Томас. — И ты меня… — Билл мне голову оторвет, когда узнает, ЧЕМ мы с тобой занимаемся, — смеется мужчина и прилипает губами к теплой щечке. — Но до тех пор, мы можем продолжать этим заниматься… — мурлычет Бэти и пихается ртом в губы мужчины. Том отвечает. Сейчас он целует осторожно, нежно, придерживая голову юноши ладонью. Бэтифорд несмело постанывает в рот Трюмпера… — Хватит… — отстраняется Том, отпуская юношу. — Там внизу твоя бабушка. — Да… — он стыдливо отводит взгляд в пол. — Ты обещал придти послезавтра, да? — улыбается. — Я приду… — он широко улыбнулся.

***

— Я провожу Тома, — Бэти накинул кофту, на улицу уже опустились сумерки, сильно похолодало. — Только долго на холоде не стойте, простудитесь, — причитает старушка. — И спасибо тебе, Том, за хорошую компанию. — И вам спасибо, Маргарет. Парни вышли на улицу, где Бэти тут же продрог от вечернего ветерка. Он сжался, обнимая себя за плечи и начиная осторожно спускаться по лестнице. — Знаешь, — Том спустился с лестницы и оглянулся к юноше, — меня ведь могут посадить за это. — За чай со старушкой? — улыбается Бэти и упирается ладонями в плечи мужчины. Он сейчас стоит на несколько ступенек выше, поэтому их рост почти сравнялся. — Именно за это… — Том рассмеялся. — Эй! — Бэти громко рассмеялся и ударил мужчину по плечу. — Все, я должен уйти… Увидимся. — Увидимся! Сегодня Бэти впервые в жизни засыпал со слезами счастья на глазах. Ему казалось, что мир перевернулся. И теперь его реальность поменялась местами с его фантазиями. Наверно, именно о таком он и мечтать не мог. А надежда в его груди приятно щекотала. Том же, приняв душ и свалившись в кровать, понял, что запутался. С одной стороны — брат, с другой — Бэти. И с обоими ему светят ненормальные отношения. С Биллом он не хочет ничего подобного, но вот брюнет… Бэти его чем-то цеплял, особенное если отбросить все вопросы, связанные с ориентацией. Как бы ни было противно признаваться самому себе, но ему страсть как хотелось обладать его хрупким телом. Возможно, он воспринимал это как какое-то приключение, как шанс сделать свою жизнь ярче, интереснее. Том не был тем человеком, который слепо идёт за чувствами или эмоциями, он в принципе не был склонен к самоанализу, скорее ему были ближе спокойствие и обыденость. Только и это в один момент ему надоело, а общение с Бети давало возможность не думать о брате, выйти за рамки привычного, развеяться… Том уже и не помнил, что послужило началом их с Бэтифордом общения. Месть Биллу? Уже не важно. Том проснулся от телефонного звонка: — Да, Билл… — вздыхает он в трубку, пытаясь открыть глаза. — Ты еще спишь? Времени почти вечер… — возмущается младший. — Ну, чего орать-то? У меня отпуск! Неужели я не могу поспать в свое удовольствие? — Ты бестолковый, понимаешь? Ты починил лестницу? Ты наладил телевизионный кабель? — Ой, отвали! — разозлился вконец Том и сбросил вызов. Он снова уткнулся лицом в подушки. Спать хотелось безумно, будто он до этого не спал полжизни. Мужчина вытянулся, стараясь размять затекшие ото сна мышцы. Но ему не удалось сполна насладиться этим приятным занятием. Где-то сбоку снова запиликал телефон. — Ну? — старший Трюмпер громко вздохнул. — Ты эгоист! — А ты спишь с мужиками! — Я сплю с мужиками, потому что хочу родного брата! Но дело не в этом, ты эгоист. Том зло рявкнул: — Дрянь! Только приедь сюда, я тебе задницу надеру, понял? — Ммм… — Билл истерично засмеялся, восприняв слова брата по-своему. — Вот же придурок! — и отчего-то сам хихикнул. Просто брат так заливисто и красиво смеялся, что Том не смог сдержать смешок. Было так приятно слышать голос родного человека. Билл, заметив тишину на другом конце, тихо поинтересовался: — Ты ждешь меня? — его голос был тихим и неуверенным. — Конечно, — спокойно ответил старший. — И я скучаю. — Я тоже скучаю. Том, мне не хватает тебя… Том тяжело вздыхает: — Знаешь… Я… Ты прости за те слова, что я сказал тебе. Я… То есть… Ты мой брат. Да… В любом случае, чтобы там ни было, ты мой брат. — Том… У нас все наладится. Вдали от Берлина мы сможем справиться. Поговорим, подумаем… — он был рад словам брата, но вдруг в его голове возник вопрос: — Подожди, а что заставило тебя переменить свое решение? Что заставило тебя попросить прощение? — Я кое-что понял… — честно признается мужчина. — Просто понял. Ты мой последний родной человек, я не могу тебя потерять. Вот и все… Билл краем мозга понимал, что Том что-то не договаривает, но давить на него сейчас… Не стоит. — Я уже скоро приеду… Помнишь? — Помню. В пятницу. — Тогда скоро увидимся. И просыпайся уже. Поднимай свой ленивый зад! — Хорошо, до встречи. Том нажал на сброс. Телефон отправился куда-то на середину огромной кровати, а сам мужчина удобнее устроился на подушках. Он глубоко вздохнул, прикрывая глаза и расслабляясь еще сильнее. Его мысли тут же занял несравнимый ни с кем брюнет. Хотя, собственный брат не уступал. Точнее, Билл так же слонялся в мыслях Трюмпера. Было сложно понять, но Том вдруг почувствовал какую-то связь между Биллом и Бэти. Будто только что нашел ее в дебрях собственного разума. Ему показалось, что Бэти чем-то напоминает ему собственного брата. И у него на секунду проскользнула одна пугающая его мысль… … А что если он хочет не Бэти? Что если он хочет Билла, но его нутро не может принять это желание как нормальное и поэтому отвергает его? Ведь Том никогда даже не думал о том, чтобы заниматься такими вещами с кем-то одного с собой пола. Все началось в тот самый вечер, когда Билл признался ему в своих далеко не братских чувствах. И эта идиотская мысль — отомстить брату? Нет, отомстить — нормально, но каким образом? Начать приставать к невиновному мальчишке? Вдруг Том хочет брата? Хочет брата, а берет Бэти? Эти мысли его сильно напугали. И, конечно, он не хотел об этом думать. Дыхание начало сбиваться, когда Том вспомнил, как его ладонь прикасалась к члену Билла. Как младший при этом целовал его. И как что-то ломалось в старшем. Том собственноручно рушил ранее выстроенные стены, принимая эти мысли. Он вдруг понял, что его брат достаточно красив. Силен и крепок. У него подкаченное тело, но при этом он имеет нечто схожее с девушкой, например, полные страсти губы, длинные ресницы — пушистые и темные. Младший брат всегда был мягче и чувствительнее, чем Том. Наверно, он и в кровати такой… Трюмпер стоял под струями воды и старался выкинуть из головы дурные мысли. Как бы там ни было, и что бы он себе не позволял в мыслях, но Билл — брат. А кровные узы накладывают некоторые ограничения. Ограничения, которые не стереть, не разрушить и не смыть. Они будут всегда. И фантазии могут иметь любой окрас и самый разнообразный запах, вся суть в том, что это всего лишь фантазии. О них никто не узнает. И они никогда не станут реальностью. Но мозг на то и мозг, что не устает думать о различном бреде двадцать четыре часа в сутки и семь дней в неделю. И даже после порции горячего чая, Том не перестал мучить себя, истязать разноцветными мыслями. Бэти — ребенок, от которого у Тома рвет крышу. Он нужен. Было страшно признаваться себе в тех мыслях, которые преследуют его. У него почти не хватало смелости, он невероятно боялся, что кто-то узнает о них. Ему хотелось не просто переспать с ним, ему хотелось его тискать и подкладывать под себя много-много раз. Пах мужчины мучительно потягивало, когда он представлялвлял то, как будет вставлять в тощее тело до предела. До истошных криков. Почему-то хотелось жестко иметь этого мальчишку. Именно жестко и именно иметь. Всего несколько дней, а мозг слетел с катушек. И это пугало, и манило одновременно. Откуда в голове у здорового мужчины подобные мысли? Как они там появились? Сколько Том себя помнил, он всегда был тихим и послушным, когда Билл рос фурией, которая занималась только тем, чем ей хотелось. Том же был более правильным, всегда слушался родителей. Он был менее эмоциональным, чем Билл, да, менее открытым, но более преданным. А после смерти родителей ему пришлось взвалить на свои плечи слишком многое, от чего он стал жесче, агрессивнее… До вечера Том занимался тем, что налаживал телевизионный кабель. Его брат приедет в пятницу, и мужчине очень не хотелось слушать истерики младшеему по поводу отсутствия телевидения в их доме. А под вечер, когда на деревню снова напали сумерки, Том принял душ и улегся назад в кровать. <centerему*</center> Бэти охотно поедал бутерброды, что приготовила его бабушка на завтрак. — Милый, Эрна сказала, что ты довольно сильно похудел, — Маргарет хлопотала у подоконника, поливала растения с плотными листьями. — Мне так не кажется, — мальчишка откинул пряди волос за плечо. — А еще она немного беспокоится о том, что ты общаешься с Томасом… — как бы между делом проговорила она, бессознательно замирая у одного из цветков. — Но ты же так не считаешь… — Бэти поднял тревожный взгляд на бабку. — Ей кажется, что Том будет плохо на тебя влиять… — продолжала она. — Все-таки между вами почти десять лет разницы. У вас разные интересы… — Думаешь, что он будет учить меня курить и принимать наркотики? — Бэти, — Маргарет обернулась к внуку, — просто… — она отвела в сторону глаза. — Он ведь взрослый и… — Я итак ни с кем не общаюсь… — истерично заметил мальчик. — Что плохого в Томе? — Он дурно на тебя влияет… — Бабушка… — Послушай, скажи честно, он просит сделать тебя что-то плохое? — Чего? — Бэти подозрительно глядел на старушку. — Ну, что-то такое… — присела на стул, нервно сжимая в руках небольшую лейку. — Он трогал тебя где-нибудь? — Что? — нахмурился ребенок, моментально краснея. Фрау Каулитц внимательно смотрела на испуганное лицо внука. Вроде как не врет и удивляется искренне. — Прости, Бэти. Ради Бога, прости, — забормотала она, виновато глядя на внука. — Просто… Прости. — Я не совсем тебя понял… Но я лучше пойду. Том возился на кухне, когда в его дверь постучали. Он уже знал, кто стоит за ней. Поэтому медленными шагами направился к двери. По пути стягивая с себя майку и откидывая ее куда-то на пол. Том взглянул на себя в зеркало, быстро поправляя пучок дредов, и направился к двери: — Привет… — говорит он, как только его взгляд падает на улыбающегося юношу. — Ждал? — Вообще-то, я еще не завтракал… — наигранно сопротивлялся Том. — А знаешь, о чем я думал, когда вчера пил с бабушкой и тетей Эрной чай? — Ну, и о чем? — О том, — прикрывает глаза, — как было бы отлично поменять мятный леденец в моем рту на головку твоего члена… — фраза отозвалась ему красными щеками. — Где же все твое смущение и робость, мальчик? — Том приблизился к юноше и пропихнул несколько пальцев ему за ткань джинсов. И потянул на себя, заставляя брюнета неловко шагнуть прямо в свои руки… Ему стало не по себе от того, что юноша так открыто себя предлагает… Страх дрожью побежал по коже мужчины… Он боялся, что не сможет отказаться, что его самые запретные и постыдные желания станут явью… Только… Что будет после этого? Каковы будут последствия? Том будто впал в какой-то ступор, когда даже собственный разум кричал о том, что нужно поддаться желаниям, нужно просто отпустить себя. И было страшно, что внутренний зверь не сможет остановится, что причинит боль тому, кто её никак не заслуживал… Ведь по правде Том ни разу не задумывался о том, насколько глубоки чувства этого юноши, не думал и о том, что может изранить молодую душу одним неосторожным действием или словом. Но внутренняя жестокость, которая в один момент стала частью его души, затмевала все страхи, заставляя действовать в угоду собственному желанию… Два обнаженных парня упали на расправленную кровать. Том тут же придавил Бэти своим телом, быстро расставляя длиннющие ноги в стороны. Они были слишком близки друг к другу, кувыркались, меняясь местами. Сначала Трюмпер сверху, затем он же, но снизу. Влажные ладони скользили по горячим телам, с каждой секундой задевая все более интимные места. Том впервые в жизни чувствовал себя счастливым только от того, что об его хозяйство трется чужой член. Это было так странно. Небольших размеров орган, то и дело, прижимался к инструменту Трюмпера, от чего реальные мурашки бежали от паха и дальше, по всему телу. Трюмпер быстро вылизывал тонкую шею, покусывал и оттягивал тронутую загаром кожу. А его руки сжимали в своих ладонях упругие половинки, то и дело пытаясь пальцами нащупать дрожащую дырочку. Бэти громко рассмеялся, когда Трюмпер смачно чавкнул, присасываясь к коже брюнета. — Как ты хочешь? — интересуется Том, на некоторое время отстраняясь от горячего мальчика. Мужчина достал смазку и парочку презервативов, кинул их рядом с тонким телом. Его руки держали, но желание взять своё практически поработило его разум. — Сзади… — шумно отвечает Бэти и сам встает на четвереньки, сильно выпячивая зад. Он отдавался со всей страстью, доверяясь, веря, что ему не причинят боли. — Откуда в тебе столько похоти? — Том шлепает мальчишку по розовой заднице. — Я сам так хочу. И мне на все плевать. Возьми меня. Трюмпер довольно улыбнулся. Ему нравился Бэти. Нравилось то, что он не стесняется, что он не смущается и не зажимается. Он, в какой-то мере, маленькая шлюшка, сексуальная, на все готовая. Бэти громко вскрикнул, ожесточенно впиваясь пальцами в подушки, когда Трюмпер ввел в него несколько пальцев сразу. Тонкое тело изогнулось, а полные губы исказились в громком полустоне. Жгучая боль в заднем проходе тут же вспыхнула огромным пожаром. Казалось, что пальцы Трюмпера засели в юном теле настолько глубоко, что Бэти вот-вот почувствует их в своем желудке. Мужчина одной рукой оттягивал ягодицу в сторону, а пальцами другой уверенно трахал смазанные мышцы. Он с упоением и неким детским восторгом наблюдал за тем, как его пальцы исчезали где-то внутри брюнета. Юноша непроизвольно кривился от неприятных ощущений. Конечно, он не так представлял свой первый раз. Ему казалось, что Том никак не пытается смягчить неприятные ощущения. И более того, его не отпускало чувство собственного ничтожества. Как-то глубоко в нем засела мысль о том, что он слишком легко и быстро согласился на секс с мужчиной. Не прошло и недели, а Бэти уже раздвинул перед ним ноги, разве это правильно? Эти мысли возникли в нем внезапно, когда розовые мысли отошли на второй план, гонимые болью и зарождавшимся страхом. Грубость Тома его начала пугать, а мысли о собственной некчемности убивали в нем последние надежды на что-то хорошее… Трюмпер быстро облизнул пересохшие губы и умело раскатал резинку по собственному члену. Сейчас он никак не думал о чувствах партнера. Он старался унять собственное желание. Он уверенно ткнулся каменным инструментом в напряженную задницу. Бэти взвыл от непередаваемой боли. А для Тома мальчишечий возглас показался стоном удовольствия. Потому что он и подумать не мог, что все происходящее могло быть неприятно мальчишке. Ведь ему было больше чем приятно в тугом теле, жгучая плоть которого сильно облегала его член. Трюмпер начал быстро двигаться, он ведь сразу понял: чем резче движения, тем выше уровень наслаждения. Бэтифорд пытался соскочить с огромного органа, понимая, что терпеть боль у него больше не было сил. Ему казалось, что еще чуть-чуть, и он точно потеряет сознание. Но крепкие ладони уверено прижимали сопротивляющееся тело к себе, грубо и дерзко проникая в тощую задницу. Мужчина громко рыкнул, прорываясь в самый эпицентр, жестко натягивая брюнета на член. Он с силой дернул его на себя, сжимая розовые ягодицы. — Том… — раздалось где-то сбоку от них. Трюмперу-старшему сначала подумалось, что ему послышался тихий голос брата. И он продолжил натягивать сопротивляющееся тело. Но Бэти вдруг начал брыкаться активней прежнего, со страхом глядя в дверной проем. — Да не дергайся ты… — зло шипит Томас и с силой засаживает член в тугую плоть. Бэти замер, в его глазах стояли слезы. Он непрерывно смотрел на мужчину, который замер возле входа в комнату. — Билл… — хрипло позвал он. — ТРЮМПЕР!!! — взревел младший, кидаясь на брата и хватая его за дреды. — ЧТО ты делаешь?! — он уверенно скинул старшего с кровати. Том изумленно смотрел на брата, в его голове не укладывалось все происходящее… …Вот он жестко трахал мальчишку, стремясь к оргазму, а вот он уже лежит на полу, непонимающим взглядом глядя в злые глаза брата. — Билл? — осторожно позвал он. Младший с силой ударил брата в лицо. — Ты что творишь, идиот? — снова ударил, наблюдая, как алая кровь начала сочиться из носа. — Он же ребенок еще! — договорив это, Билл сорвался с места и кинулся к кровати. Где на растрепанных простынях не двигался всхлипывающий Бэтифорд. Он лежал животом на кровати, а его задница до сих пор была вздернута вверх. Билл мельком заметил алые разводы у самого ануса и на внутренних частях бедер. От этого желание убить старшего брата увеличилось в разы. — Эй, Бэти… — тихо позвал он, присаживаясь на колени перед кроватью. Но мальчишка не отвечал, лишь с огромной тоской в глазах смотрел в каштановые глаза блондина. Билл не знал, что делать, как говорить с ребенком. — Давай я помогу тебе… — тихо просит мужчина и, поднявшись на ноги, залезает на кровать. Он осторожно устраивает свои ладони на талии Бэти и чуть тянет того набок, заставляя опустить истерзанный зад на простыни. Мальчишка громко всхлипывает, боль вновь терзает его пятую точку. Казалось, что ничего больнее в этой жизни он еще не испытывал. — Тише, маленький… — блондин ласково начал гладить юношу по волосам, притягивая к себе его тело, позволяя Бэти устроить свою голову у него на плече. Билл прикоснулся плечом к спинке кровати, крепко прижал к себе измученное тело. — Тише-тише… — осторожно накрывает хныкающее существо простынею. Бэти доверчиво утыкается носом в теплую шею нежного мужчины. Младший Трюмпер обнимает льнувшее к нему тело и крепко прижимает его к себе. Билл всегда испытывал нежные чувства к Бэтифорду. Еще тогда, когда они вместе гуляли и играли. Разница в возрасте никак не смущала его, даже больше, было в этом что-то волшебное. И сейчас, видя истерзанного юношу, он не мог вести себя по-другому. У него было два варианта: отпинать Тома за содеянное или приласкать пострадавшего мальчишку. Он выбрал второе. И сейчас его губы чутко прижимались к теплому виску, чуть целуя, шепча успокоительные слова. Через некоторое время Билл понял, что Бэтифорд уснул. Он осторожно оставил юное создание и, стараясь не шуметь, слез с кровати. Блондин подошел к лежачему на полу брату и кинул ему спортивки, которые схватил по пути. — Одевайся. Я жду тебя на кухне!!!