Double love

Билл сидел перед юношей, который только что имел неосторожность признаться ему в своих чувствах. Он просто смотрел в огромные золотые глаза. До тех пор, пока Бэти не попросил: - Возьми меня... Пожалуйста... - и зажмурился, откидываясь на подушках. Он называл себя самыми плохими словами. Как можно было в такой момент говорить о чувствах? Как вообще можно говорить о чувствах с Биллом? И что он о нем теперь думает? Разве можно любить двоих сразу? Билл прикрыл глаза на секунду, заставляя себя сосредоточиться и выкинуть глупые слова мальчишки из головы. Любить двоих невозможно, и это знают все. Так или иначе, но к кому-то из двоих чувствуется всего лишь иллюзия любви. Любовь не делят на троих. И почему-то от этих мыслей было неприятно и обидно. Зачем Бэти сказал эти слова? Зачем именно сейчас? Мужчина вошел в юное тело, проникая органом вглубь теплой плоти. Бэти изогнулся, но в этот раз было не так больно, как в тот, с Томом. Билл продвигался все глубже, мелкими толчками вторгаясь в нетронутые территории. Его ладони сжимали худые бедра, придерживая мальчишку под колени. Трюмпер вошел на полную и, как было принято, остановился, позволяя малышу привыкнуть к новым ощущениям. Бэти лишь расслаблено выдохнул, сжимая в себе член, привыкая к приятному чувству наполненности. Блондин начал осторожно двигаться, чуть изменив угол вхождения. Он перенес одну ладонь, устроив ее возле лица юноши, так он создал для себя точку опоры и теперь имел возможность нависать над лицом нежного существа. Бэти так мило выгибал бровки и так чувственно приоткрывал ротик... Этим можно было залюбоваться. Билл, видя, что уже не приносит того первого дискомфорта, начинает активней двигать бедрами. Его член снова и снова вонзается в податливую плоть. Он иногда полностью выходит, чтобы вновь почувствовать напряжение внешнего колечка мышц. И еще немного боли. И снова Билл меняет угол, так кстати задевая простату. Юноша взывает, распахивая глаза и понимая, что дышать уже почти нечем. И так хочется под холодный дождь. А затем снова в крепкие объятия. - Билл... Бииилл... Мужчина даже замер на мгновение, разглядывая это причудливое создание. Он так красив. Всегда. Когда бы Билл ни посмотрел на него, казалось, что он идеален всегда и во всем. Даже сейчас, в этом хриплом стоне, что сорвался с его покусанных губ. Бэти чем-то похож на самого Трюмпера... Билл кончает на живот юноше, тут же откидываясь спиной на потрепанное покрытие кровати. Бэти выгибается, брызгая спермой. Его тельце чуть содрогается, а мозг не спешит возвращаться в реальность. Поленья в камине превратились в угли, а в окошко домика снова забились лучи солнечного света. Вроде бы и не было ничего. Лишь высохшая над камином одежда напоминает о случившемся. Оба тихо рассмеялись. А Билл все-таки нашел в себе силы повернуться к юноше и произнести следующие слова: - Любовь бесценна, Бэти. И, может, ты хочешь меня любить, но на самом деле любишь ты только Тома. Но знаешь, мне хватит и твоего желания любить меня... - он сгреб мальчишку в охапку, прижимая к себе. - Ты для меня частичка Тома. И, как и всего Тома... Тебя, маленькая частичка, я тоже буду любить... - он прижался губами к теплому виску. Бэти расслабленно выдохнул, отдаваясь родным объятиям. Билл будет любить его как частичку Тома... Бэти может так же любить и Билла. - Билл... - тихо позвал юноша, ворочаясь в руках мужчины. - Значит, у меня к тебе не просто желание, значит, я тебя тоже люблю... Ведь ты часть Тома, которого я люблю всего целиком. Трюмпер младший довольно кивнул, разливаясь в широкой улыбке.

***

- Ну, как там у тебя дела? - Билл вытирал полотенцем влажные волосы. Он только что принял душ. - Да все нормально. Полиция признала смерть парня несчастным случаем. Я понес легкие убытки, выплачивая семье погибшего пособие. Но это ничего... А ты как? - Я хорошо, - он взглянул в окно, наблюдая за ним дождь, под который они с Бэти снова попали, когда возвращались с домика домой. - Гуляли сегодня с Бэти. - Ну, и как? - Том замер. - Нормально. Он пригласил нас на день рождения. Послезавтра состоится праздник. Ты успеешь приехать? - Ну, я постараюсь. Вообще-то, одна из подруг пригласила меня посетить вместе с ней одну выставку... Но я думаю, что я откажу ей... - Подруга? Том, ты там делами занимаешься или с подругами встречаешься? - Одно другому не мешает, Билл! И не начинай мне мозг выносить, прошу тебя... - Ты переспал с кем-то, да? - Какая разница? - Нет, скажи! Я должен знать! - Ты мой брат, а не жена, Билл! - Том... - угрожающий тон. - Господи, БИЛЛ! Да не спал я ни с кем! С кем я успел переспать, если я всего несколько часов только в Берлине? И это время я разговаривал с полицейскими и родственниками погибшего! Ну что ты выдумываешь-то? - Прости... - вдруг успокаивается Билл. - Прости... В трубке повисло молчание, которое нарушил Том: - Я приеду завтра днем. Сегодня еще успеваю по магазинам пройтись, что купить для Бэти? - Я... - растерялся младший. - Ну, я не успел подумать. Может... Может, ты сам решишь? - Я? Я никогда не любил подарки выбирать. Давай вместе подумаем, пожалуйста... - Ну... Может, подарить ему рыбок? - неуверенно бормочет Билл. - Каких рыбок, Билл? Эти рыбки только жрут, да дохнут... - А может, собаку? Представляешь, Том... Красивого щенка. Породистого... Бэти ведь любит собак! - Ну... – задумался. – Я, в принципе, не против... Бэти читал книгу, лежа на полу в своей комнате. Чтение успокаивало и помогало не думать о случившемся. И даже не думая о сексе с Биллом, ребенок широко улыбался, до сих пор чувствуя касания теплых ладоней. И хоть все запахи мужчины смыл дождь, а потом и душ, но Бэтифорду казалось, что он до сих пор пахнет блондином. В книгах всегда все достаточно красиво описано. Старинные кресла и лампы, кованые ножки ванн, роскошные люстры под самым потолком. В таком мире, где каждое слово имеет вес и оттенок, жить интересней, чем в мире живых людей. Бэтифорд всегда считал, что если можно было бы, он бросил бы все и отправился жить в какую-нибудь книгу. Но только не сейчас. Сейчас он, закрыв книгу, лежал и мечтал, а точнее вспоминал, тело Билла. Его руки, его плечи, бока. Такой сильный, но одновременно хрупкий. Не такой, как Том. Том явный самец, хоть и перешедший на сторону зла, облачившись в голубую мантию.... – Они точно не приедут? – Бэти лениво помешивал сахар в своей кружке. За окном вновь лил дождь, утро было пасмурным и серым. Никакого настроения. – Ты не пробовала им звонить? – Пробовала, только... – вздыхает. – Знаешь ведь... У них работа. – Ясно... Бэтифорд вернулся в свою комнату, падая на кровать без настроения и зарываясь лицом в подушку. Неудивительно, что мальчик ищет любви сразу у двоих мужчин... Билл проснулся рано, ночью нормально не спал. Дом без брата совсем тяготил и пугал. Старое строение поскрипывало от порывов ветра и создавалось такое впечатление, что блондин находится в доме не один. Он скитался по дому, снова и снова выходя на улицу, чтобы покурить, надеялся, что в один из таких разов увидит брата в воротах дома. Но Тома все не было. Звонить ему было бессмысленно, это лишь еще один повод поцапаться на пустом месте, что они прекрасно умели делать. Том приехал в момент, когда брат его совсем не ждал. Билл возился в комнате, приводя в порядок свои брови. – Да красивый, красивый! Билл вздрогнул, когда сфокусировал взгляд на зеркале и увидел в отражении брата. – Долго же ты... – он сделал вид, что совсем не ждал появления парня. Повернулся на несколько секунд к нему и снова к зеркалу, рассматривая подщипанные брови. – Да я сам в шоке, там на улице такое происходит... – прошел в спальню, медленно приближаясь к окну. Билл молчал, ожидая действий родного человечка и замирая у своего зеркала. – Даже не попытаешься поцеловать? – Том хохотнул, разглядывая серость за окном. – Купил подарок Бэти? – он пропустил мимо ушей вопрос парня, разворачиваясь к нему и поднимаясь с пуфика. – Эм, животных не продали... То есть, с ними возни еще на три дня, разные справки там, прививки... И я... Ты знаешь... – он погладил кончик своего носа, пялясь в пол. – Я купил кулон. – Что за кулон? – Билл медленно подошел к брату, заглядывая в его лицо. – Вот... – достал из кармана продолговатую бархатную коробочку синего цвета. – Хотя это немного рискованно... Билл молча взял подарок, покрутил в руках, после чего открыл. Провел пальцами по холодному золоту, разглядывая плетение нашейной цыпочки. Он коснулся небольшого кулона в виде овала. – Там были еще сердечки, но я решил, что будет слишком палевно... – чуть заикаясь, проговорил Том. Билл взял в руку кулон, рассматривая надпись за витиеватым почерком. – Что тут написано? На английском, да? – Тоже предосторожность... – вздыхает, кидая быстрый взгляд на подарок, и заглядывает брату в глаза. – Double love, то есть... Двойная любовь. Билл хохотнул, утыкаясь брату в плечо. Он отпустил безделушку в коробочку. – Он открывается... – буркнул Том. – Такой мелкий, да с сюрпризом? - Билл кое-как смог открыть кулон. Он заранее предвидел, что Том поместил туда их фотографии. – Том, почему ты мне таких утонченных подарков не делал? – Да мы как бы совсем друг другу подарков не делаем... – закрыл коробочку и убрал ее назад в карман. – Ну-с, примем душ? – провел пальцами по его груди, Том хохотнул, перехватывая его кисть. – Скучал? – сжал его пальчики, а второй рукой погладил брата по боку, цепляя тонкий свитер. – Скучал-скучал! – обнимает, прижимаясь телом. – Давай в душ и в кровать... – мурлыкнул, обдавая жаром его губы. Том прижимал его к кафелю, слизывая дорожки воды. Он и не думал, что так заскучает по брату, по его теплу. Билл обнимал его, чувствуя, что в их ласках нет ни похоти, ни разврата. Они даже не целовались, просто прижимались друг к другу и старались подарить тепло...

***

На следующий день братья пришли на день рождения. Оба стояли на крыльце, у двери, ожидая, когда им откроют. – Как я выгляжу? – Том нервно вздохнул, оборачиваясь к брату. – Да не дергайся ты, – шикнул, – Ты выглядишь так, будто предложение руки и сердца делать пришел! – блондин еще раз нажал на дверной звонок и поправил свои волосы, уложенные назад. – Ну, знаешь ли... – бурчит. – Я просто волнуюсь... Не успел Билл ответить, как дверь открылась, и на пороге появился Бэти: – Проходите! – светился мальчик. Парни переглядываются и проходят за брюнетом, в холле их так же встретила Маргарет, которая смерила парней лживой улыбкой. Том так же улыбнулся. Он вообще себя странно чувствовал. Конечно, волновался, хотел поскорее остаться без надсмотрщика в роли Маргарет. Они сели за стол, оказывается, кроме парней, тут еще была внучка Эрны. Девушка была ровесницей Бэти, выглядела неплохо... Хотя Билл в секунду отметил для себя все ее недостатки: плохая форма бровей, секущиеся кончики волос, плохо нанесенный макияж и полное отсутствие вкуса в одежде. Он мерзко усмехнулся, взглянув на рыжеволосую деревенскую «красу». – Это Наоми, – улыбнулась Эрна, усаживаясь на свободный стул. – Наоми, это братья Трюмпер. Билл и Том. – Приятно познакомиться! – девица даже не улыбнулась. – Откуда в Германии взялась Наоми? – брякнул Том, усаживаясь рядом с братом. – Это очень известное и красивое имя! – в деловом тоне произносит девушка. – Это ваши имена скучные, с такими пол-Германии ходит. – А мне нравятся их имена, – Бэти широко улыбнулся, собираясь сесть между братьев. – но Маргарет его опередила: – Присядь возле Наоми, а то мне там с окна прямо в спину дуть будет, – мило улыбнулась внуку, который обреченно вздохнул и направился к девушке. Он ведь так соскучился по Тому, так хотелось его обнять... Но... Все Но были на лицо. Билл и Том чувствовали себя весьма не комфортно весь ужин. Маргарет и Эрна всё о чем-то разговаривали, пытались вовлекать и молодежь в разговор, но никак не касались братьев. Если парни начинали о чем-то разговаривать с Бэти, то обе старушки тут же перебивали их, тем самым не давая им общаться. Наоми так и норовила погладить, пощупать Бэти, она то и дело прижималась к нему, так заливисто смеялась... Уже спустя час такого «празднования» братья засобирались домой, чему не могли порадоваться старушки. Вообще-то, не хотелось оставлять Бэти в такой день, но и терпеть что-то подобное тоже было невозможно. Эрна и Маргарит старательно продумали свою тактику: притащили девку, перехватывают разговоры, заставляют братьев чувствовать себя какими-то ущербными... – Но почему так быстро? – Бэти стоял у дверей, непонимающе заглядывая в глаза то одному, то второму Трюмперу. – Бэти, ты же тоже это почувствовал... – осторожно проговорил Том. – Это всё из-за бабушки, да? – ощущение, что он вот-вот зарыдает. – Ты приходи к нам после ужина, – улыбнулся Билл, желая прикоснуться пальцами к щечке мальчишки, но он знал, прямо-таки чувствовал, как за ними следит Маргарет. И чего это ей приспичило поливать цветы в коридоре прямо сейчас? Конечно, все и всё понимали: она не доверяет, она пытается уловить троицу за чем-то нехорошим. – Я приду! – кивнул Бэти, оглядываясь на бабушку. – Да ведь? В свой день рождения я ведь могу пойти к ним? Отпраздновать с друзьями, так сказать. Женщина приятно улыбнулась, оставляя лейку на комоде. – Конечно, иди. Возьми с собой Наоми, она же тоже твой друг! – Она мне не друг! – тут же напрягается он. – Ладно, Бэти... – он потрепал мальчишку по плечу. – Это тебе от нас... – протягивает подарок. – Ничего особенного. – Мне?!! – восклицает, тут же принимаясь открывать коробочку. – Как красиво!!! Том глянул на Маргарет, которая тут же встрепенулась и уставилась на внука, затем вновь перевел взгляд на Бэти и рукой провел по кулону, открывая его. – Ох... – только и смог промямлить ребенок. – Это... Спасибо... – Так что приходи! – Билл похлопал юношу по плечу и направился к двери. Бэти проводил гостей и тут же принялся надевать кулон. На его лебединой шее украшение смотрелось очень красиво. – Подделка... – хмыкнула Наоми, разглядывая довольного друга. – Ты да, кулон - нет! – он и не старался скрывать свою неприязнь. И пусть он больше злился на Эрну с Маргарет, но Наоми ему не слишком нравилась. Было в ней что-то, что отталкивало его. А вообще, он был уверен, что бабушка попросила ее следить за ним. И, конечно, он не позовет ее с собой к братьям, но обязательно пойдет туда один. И это не обсуждается. – Бабушка, Бэти грубит мне! – Милый, – Эрна окликнула его, – так нельзя разговаривать с девушками! Ты должен ей во всем потакать и защищать! – Наоми станет для тебя лучшей компанией, чем эти братья! – выговорила Маргарет. – Ты же понимаешь... Бэти медленно вскипал, он чувствует, как внутри что-то рвется от несправедливости. Почему все решают за него? Он что, маленький? Или он не заслуживает быть счастливым? – Мы можем сходить искупаться, давай? – предлагает Наоми. – А давай сходим к Тому и Биллу, и ты скажешь им, что больше не будешь с ними общаться? Они ведь такие неинтересные и какие-то скучные! А Билл так ваще, странный тип! – Поддерживаю! – Маргарет мило улыбнулась, подходя к внуку и обнимая его за плечи. – Ты у меня такой хороший мальчик! Во всём бабушку слушаешься, родителей любишь, старших уважаешь и делаешь всё, что мы говорим. Ты у меня такой хороший внук! – И этот кулон совсем тебе не идет, – Эрна улыбнулась. – Они купили безделушку, чтобы просто отделаться от тебя! Разве хорошие друзья покидают вечер так быстро? А они молчали всё время, а потом ушли! Ты же умный мальчик, понимаешь, что мы говорим кое-что стоящее! Бэти держался из последних сил! Каждое слово добавляло градус к его злости, увеличивало уровень ненависти, и он вот-вот взорвется. – Давай снимем эту глупую безделушку, и ты на самом деле пойдешь и скажешь Трюмперам, что ты с ними больше не будешь общаться? – Маргарет потянулась к украшению, что и стало последней каплей. Терпение Бэти лопнуло. – Отстань! – бьет по руке женщины. – Что вы несете? Вы сами им говорить не давали, вот они и ушли! Вы испортили мой день рождения! Родители не приехали, вы все втроем сговорились против единственных людей, которые пришли поздравить меня с чистыми сердцами. Наоми я вообще не знаю и не звал! Притащили ее для поддержки! А теперь клевещите на моих друзей! Вы испортили мне праздник!!! – прокричал ребенок от безысходности. – Я никому не нужен! Никогда нужен не был! Родителям плевать, ты, – смотрит на Маргарет, – не понимаешь и не стараешься понять меня! Я думал, что ты меня любишь, а ты... Ты мне праздник испортила!!! – он оттолкнул женщину и убежал в свою комнату. Маргарет и Эрна переглянулись, услышав громкий хлопок двери. – Может, эти братья ни в чем не виноваты? – Маргарет тяжело вздохнула, присаживаясь на низкий стульчик. – Он ведь итак без друзей постоянно... – Милая, – Эрна склонилась к ней, – ты поступаешь так, как велит твое сердце... – Просто он так реагирует... – пожимает плечами. – Мне больно на это смотреть. – Так нужно! Лучше быть начеку! – Я уже ничего не знаю, Эрна... Кроме того, что он откажется от меня, если я не позволю ему это общение. Я не могу позволить этому произойти... Бэти громко плакал в подушку, жалея себя, когда в его комнату вошла бабушка: – Извини меня... – тихо попросила она. – Мы с Эрной просто заботимся о тебе... – Не нужна мне ваша такая забота! Вы ничего не знаете! Ты ей веришь больше, чем мне! – Родной, но я... – Не надо! Я не хочу тебя видеть! Уходи! – Но я люблю тебя! – А я тебя нет, поняла? – орет, глядя прямо ей в глаза. – Потому что и ты не любишь! Любила бы – верила! А ты не веришь! Всё пытаешься мне жизнь испортить! Ненавижу! Уйди! Ты не лучше моих родителей! Даже хуже! Те хотя бы жизнь мне не портят! – Не говори так! – повысила голос, – Не смей так со мной разговаривать! – Уходи! Я видеть тебя не хочу! Никого из вас! Спелись! Испортили МОЙ день рождения! Испортили! – Мы ради тебя это сделали! Вот вырастешь и поймешь! – Не вырасту! Потому что покончу с собой! Потому что ненавижу эту жизнь! Потому что никто меня не любит! – его голос сходил на нет, его окутывала истерика. Маргарет от этих слов плюхнулась на пол, ноги подкосились. – Не хочу! Ненавижу! Не буду! Не хочу! – орал он. – Маргарет... – Эрна вошла в комнату. – Что происходит? – Убирайся отсюда! И тебя видеть не хочу! Никого видеть из вас не хочу! – голос повышался в децибелах, по щекам градом ползли слезы, волосы липли к мокрым щекам! – Он такое говорит... – уже сама сошла на хрип Маргарет. – Бэтифорд, немедленно прекрати! – Эрна подошла к мальчишке и схватила его за плечи. – Как ты смеешь так с нами разговаривать?! Ты должен слушаться нас! Это всё только ради тебя, понимаешь ты или нет?! – Отстань! Отстань от меня! Я ненавижу вас всех! Я лучше покончу с собой, чем буду вас слушать! Вы ничего не знаете! Я никому не нужен! Никто меня не любит! Никто! Никто! Никто! Эрна отвесила парню пощечину и вновь схватила за плечи: – Ты посмотри... До чего ты свою бабушку довел! Разве так можно?!! Ты в своем уме? Из-за каких-то парней, которым ты даром не сдался! – Да пошла ты! – отталкивает ее от себя и подскакивает, становясь ногами на кровать. – Уходите все из моей комнаты! Убирайтесь! Уходите! Ненавижу вас всех! – голова уже болела от собственных криков и от слез, было очень больно. Он на самом деле чувствовал себя покинутым и никому не нужным. – Наоми, – завет Маргарет, – Наоми, позови Билла и Тома... – просит она, всхлипывая. Когда Билл зашел в комнату, то сначала не поверил своим глазам. У кровати сидел Бэти, он ревел громко, всхлипывал и орал о том, что он никому не нужен. Том же и секунды не сомневался, ворвался в комнату и сразу к парню. Ему в один момент было так наплевать, что о нем подумает Эрна или Маргарет, или вообще кто угодно. Одно он знал точно: смотреть на то, как Бэти страдает, он не мог. – Воды принесите! – командует Билл. – Что вы с ним сделали? – Не смейте повышать голос, молодой человек! – Эрна встала перед блондином. – Это всё из-за вас! – Несите воды, Эрна! Том пытался поймать мальчишку, который зачем-то собрался залезать под кровать. Он истерил и уже явно не понимал, что с ним происходит. Ревел. Слезы уже не шли, жидкости, будто не осталось, но Бэти звонко и громко ревел, скулил и выл. – Отпустите меня, отпустите! Отпустите! Что вы от меня хотите! Отпустите! Том схватил мальчишку за волосы и руку, дернул на себя, грубо заламывая его руки и прижимая к телу. Бэтифорд громче прежнего начал орать, хотя, казалось, куда уже громче? – Вы ему больно делаете... – Маргарет стояла в углу комнаты и с ужасом наблюдала за тем, как мужчина пытался скрутить её сопротивляющегося внука. – А вы как-то еще его можете успокоить? – рычит Том, получая от брюнета локтем в нос. – Бэтифорд, твою ж за ногу... Ну-ка успокойся... Билл стоял и смотрел на парочку. Он вспомнил о том времени, когда погибли их родители, и когда Том вот так же успокаивал его самого. Так же пытался скрутить, чтобы усмирить накатившую истерику. И теперь снова... Том был уже весь красный, наверно, и руки уже болели, но он держал парня, держал, прижимая к себе. – Вот вода... – Эрна подала стакан Биллу. – Да какая тут вода... – тихо прошептал он, понимая, что в таком состоянии Бэтифорда просто не заставить пить. – Сделайте же что-нибудь... – слезливо просит Маргарет. – Так, – Том рявкнул, хватая парня за волосы на затылке. – Ну, хватит! – орет. – Бэтифорд!!! – притянул его лицо к своему, обвивая ногами его ноги и покрепче сжимая в свободной руке руки юноши. – Смотри на меня! – они были похожи на один комок, уже было непонятно, где и чьи части тела. – Смотри сюда! – рычит, притягивая его за волосы к себе. Бэти всё ещё дергается в его руках, противится, но вот его взгляд становится более осмысленней. – Выпей... – Билл сунул стакан прямо к губам парня. – Давай, пей... Как не странно, мальчишка начал пить. Рваными глотками, все еще теряясь в пространстве и всхлипывая через раз. – Вот так... – Билл погладил его по щеке, убирая черные пряди волос. – Том, отпусти его... Уже можно... Трюмпер страшный выпустил юношу из своих рук, отпуская его на пол. – Бэтифорд! – Маргарет подбежала к внуку, но он ее остановил. – Не подходи! Никто из вас ко мне не подходите! – он ткнулся носом Тому в плечо. – Что вы сделали с ним? – Билл вновь принялся разоряться. – Так довести парня в его день рождения? – Он сам... Мы ничего.... – Сам? Знаете, у меня друг работает в Берлинской службе по защите прав детей, я позвоню ему завтра и сообщу о том, что тут происходит! Ждите в гости социального работника, фрау Каулитц, – строго выговаривал он. – Это всё из-за вас! – вступает Эрна. – И если и приводить социального работника, то только по поводу вашего плохого влияния на Бэти! Он совсем отбился от рук! Смотрите, что с Маргарет из-за него происходит! А в нашем возрасте совсем волноваться нельзя! Хотите помочь парню... Прекратите с ним общение! Том подхватил Бэти на руки и пошел к выходу. – Куда вы его? – Маргарет остановила старшего Трюмпера. – Пусть он отдохнет и придет в себя... Вы же видите, что он не хочет вас видеть... Женщина взглянула на заплаканного внука и неуверенно кивнула, пропуская Тома. Билл еще несколько секунд сверлил глазами Эрну и ринулся за братом, но возле Маргарет остановился: – Мы ничего плохого ему не сделаем. Неужели вы думаете, что если бы мы его обижали, то он бы рвался к нам? Неужели вам сложно понять, что он хочет общаться с нами потому, что у него других друзей тут нет... – А в чем смысл вашего с ним общения, Билл? – спокойно спросила она. Блондин вздохнул, глядя ей прямо в глаза. Было видно, что он устал от случившегося представления. – Я же очень переживал, когда узнал, что больше его не увижу... Что, оказывается, то лето было последним. Можете назвать это как угодно... Но мне приятно снова с ним общаться. И не смотря на разницу в возрасте. Извините, если я нагрубил, но... Я на самом деле не понимаю вас... – Билл, я же не глупая... – Вот именно! – не дал ей договорить. – Оставьте мальчишку ненадолго. Он успокоится, и я попрошу его к вам вернуться и поговорить с вами. Вы же единственная, кому он может на самом деле доверять. Я и представить не могу, какого ему сейчас понимать, что вы отворачиваетесь от него. Он ведь так вас любит, а сейчас разочаровался в вас... – Хорошо... – она кивнула. – Пусть недолго поживет у вас... Мне надо это все обдумать... Том уложил ребенка на кровать. Странно, но Бэти уже спал. За окном только-только начинало темнеть, но, видимо, истерика его утомила. Юноша выглядел плохо: бледное лицо с красными, влажными разводами от слез, волосы в творческом беспорядке и красный кончик носа. Билл нашел брата на кухне, тот заваривал чай. – Как он? – присел за стол, разглядывая напряженную спину Тома. – Уснул... – обернулся с двумя чашками чая. – Они его доконали... – сел за стол напротив младшего. – Но согласись, их подозрение имеет место быть. – Да в том то и дело, – хмыкает, – что мы никак себя не выдали, а они основываются только на том глупом поцелуе! За который Эрна нам ещё тогда хорошенько уши оттянула! А теперь... – Ну, не знаю...