Double love

Билл вышагивал кругами по комнате, а Том сидел в неудобном кресле, выкуривая уже пятую сигарету. Конечно, они знали, что Бэтифорда вчера вечером увезли в больницу. Подробностей никто им, конечно, не рассказал, но что-то им подсказывало, что вот-вот расскажут… – Да сядь ты! Чего ходить-то? – не выдержал Том, убирая пепельницу. Курить больше нельзя. – Они узнают! Том, они узнают! Они узнают! – истерика уже завладела им. – Заткнись и не смей реветь! Узнают, если только проведут осмотр, но… – стук в дверь прервал его слова. Братья переглянулись. Билл рассеянно смерил брата взглядом и пошел открывать. Руки тряслись, а ладони уже давно вспотели. – Здравствуйте… – на пороге показался Клаус. – Доброе утро… – Билл постарался улыбнуться. – Вы что-то хотели? – Поговорить, – коротко, стараясь не смотреть в глаза парню. – Проходите. Билл пропустил гостя в дом, направив его в гостиную, где Томас все так же сидел в кресле и пялился в пол, обдумывая все случившееся. – Здравствуйте! – Том поднялся, чтобы пожать ладонь мужчины, после чего указал ему на диван, а сам вернулся в свое неудобное кресло. – Я пришел поговорить, – сухо, глядя прямо старшему в глаза. Билл, кстати, не рискнул садиться рядом с Клаусом на диван, а так и остался стоять на пороге комнаты, сложив руки на груди и прислонившись плечом к дверному косяку. – Да, я… Мы слушаем. – Я знал ваших родителей, да и вас малышами я тоже знал, – начал мужчина. – Смерть ваших родителей стала для меня очень неприятной новостью… И я знаю, что вам было сложно, всем, наверно, в такой ситуации сложно… – как-то неуверенно поговаривал он. – Вы ведь не о наших родителях пришли поговорить… – перебил его Том. – Не о ваших, – кивает. – Я пришел сказать, что Бэтифорд сейчас находится в неврологическом отделении, у него вчера случился сильнейший нервный срыв. Врачи нам объяснили, что это особенности его возраста и нервной системы. Он у нас чересчур эмоционален и чувствителен ко всему, что происходит вокруг него. Мы провели в больнице всю ночь… Ну, точнее, я провел… Маргарет и Ингрид остались дома, так как чувствовали себя очень не хорошо. Вчера Бэти взъелся на нас за то, что мы предложили ему поездку на Гавайи всей семьей, которая предполагала незамедлительный отъезд в Берлин. После этого он разозлился за считанные секунды и впал в какое-то несвойственное ему состояние… Он кричал, смеялся, плакал… Но перед самой истерикой он сообщил нам кое-что… – Что? – Билл до боли сжал в ладонях своих плечи. Вопрос его прозвучал очень резко. – Сказал, что он спит с мужчинами. Точнее, что спал… – И? – Том был внешне очень спокоен. – Вы что-то об этом знаете? – Нет, Бэтифорд о таком нам не рассказывал. – И у вас с ним… – Нет! – снова очень резко ответил Билл, у которого сердце от страха вот-вот выскочит наружу, проломив к чертям грудную клетку. – Билл, иди, покури, а! – Том обернулся к брату, хмурясь и кивая в сторону выхода. Парень не стал спорить, направившись к входу из дома, по пути хватая пачку сигарет и спички. – Он нервничает из-за состояния Бэтифорда, мой брат очень с ним сдружился, и иногда мне кажется, что он воспринимает мальчишку своим младшим братом, – поспешил объяснить Том. – Вы взрослый человек, Томас, и должны понимать, что вам может быть за подобное… – Герр Каулитц, я прошу вас не обвинять меня в непонятно чем. Своими подозрениями и намеками вы только ухудшаете ситуацию. – Томас, чем же вы тут все втроем занимаетесь круглые сутки напролет? – Смотрим кино, готовим… Ну, пару раз выпивали, вот же косяк, да? – Маргарет сказала, что когда-то давно Билл целовал Бэти… – А она вам не говорила о том, что она сама его ежедневно целует?! – Томас, на что вы намекаете?! Она ему бабушка! – возмущение. – А я ему друг. Как и Билл. И вообще, вы поверили Эрне? Вот так просто? Она невзлюбила мою семью уже давным-давно, а сейчас просто наслаждается тем, что меня и брата обвиняют непонятно в чем. – Ладно, я не спорить с вами пришел… Просто сказать, что на днях Бэти пройдет врачебный осмотр, – он смотрел прямо в глаза Тома, ожидая реакции. Но молодой мужчина перед ним оставался спокойным. – И? – изогнул бровь. – Обследование будет проведено для подтверждения или не подтверждения слов Бэтифорда. – Зачем вы мне это говорите? – Мне кажется, что вы, Томас, в этом замешаны. Мой ребенок очень эмоционально реагирует на вас. Скандал произошел из-за того, что мы хотели увезти Бэти отсюда. Бабушка должна была поехать с нами, поэтому остаться тут мой сын хотел явно не из-за нее, а из-за вас. Если вы с братом проделывали что-то с моим сыном, я обещаю, я засажу вас за решетку на долгие-долгие годы, но обещаю, что вы и месяца там не протянете. – Угрозы, между прочим, уголовно наказуемы, – все так же спокойно проговорил Том. – Если ваш сын сказал что-то о том, что спит с кем-то, то это необязательно я или брат… – Это именно вы или брат! – Клаус не сводил взгляда с Тома, отмечая про себя, что мужчина перед ним напряжен, хоть на лице не проскакивает ни одной эмоции. – Ведь Бэтифорд проводит дни или дома, или у вас… – Это все, что вы хотели сказать? – Том больше не мог продолжать этот разговор. От накатившего страха во рту пересохло, а дыхание уже давно сбилось. – Это все, что я хотел увидеть, Томас… – усмехается. – Я его отец, и я знаю, что для него будет лучше. Я знаю, что вы легко могли повлиять на него, могли принудить и заставить его полюбить это… Так делают все больные люди! – По-моему, вы уже собрались уходить! – Том поднялся с кресла. – Выход найдете сами! Клаус посмотрел вслед вышедшему из комнаты Тому и как-то болезненно поморщился. От разговора остался неприятный осадок и непонятное чувство тревоги. Том был очень спокойным, хоть и видимо напрягался в некоторые моменты разговора. Но с другой стороны, кто бы не напрягался, когда его обвиняют в чем-то подобном. С Томом все очень непонятно. Но вот со вторым братом все немного легче, хоть и тоже запутано. Клаус видел, что Билл волнуется и переживает, но по какому именно поводу? Все ответы парня были резкими и громкими, он явно не мог контролировать свою речь и эмоции… Но это опять-таки могло случится из-за того, что Билл волнуется за состояние Бэтифорда. Но странно, что Том отправил его, не дав присутствовать при разговоре. Почему? Клаус вышел из дома, остановившись на крыльце. Он на мгновение замер, сомневаясь в правильности своих действий. На первой ступеньке сидел Билл, курил, явно нервничал. Если Том умел хорошо прятать свои истинные чувства, то младший явно не мог скрывать что-то. – Бэти сказал, – голов охрип, а Билл дернулся, оглядываясь, – что Том делает это с ним… – сейчас мужчина просто тыкает пальцем в неизвестность. Он ведь понимает, что все подозрения и обвинения высосаны из пальца и не имеют никакого крепкого основания. Ни в чем подобном ни братья, ни сам Бэти не были замешаны. А слова самого мальчишки во время истерики можно легко списать на неадекватность его поведения и состояния. Но Клаус чувствовал, что что-то на самом деле есть… Это надо было проверить. Билл же, услышав голос Клауса за своей спиной, чуть дымом не подавился, поэтому смысл его вопроса дошел с опозданием. Но когда дошел, то парень почти моментально побледнел, чувствуя, как руки начинают дрожать и земля из-под ног уходит. – Что это? – голос дрогнул. – Занимается с ним сексом. Бэти так сказал… – продолжал настаивать на своем Клаус, подходя все ближе к парню, чьего лица не видел, но уже заметил то, как дрожат тонкие плечи. – Значит, ты видел это, но закрывал глаза? – Я ничего не знаю о том, что вы сейчас говорите… – Билл смотрел ровно перед собой, глубоко вздыхая. – Значит, ничего не было? – Ничего не было… Клаус начал спускаться по крыльцу, медленно, не отводя взгляда от Билла. – Или это был не Том, а ты? – Клаус видел, что блондин явно чего-то боится, скрывает, пытается врать, чего, наверно, и не умеет совсем. – Не я. – Значит, Том? – Не Том. – А может быть, вместе? Билл поднял удивленный взгляд на Клауса, ответив на этот вопрос красноречивым молчанием. Мужчина изменился в лице, поняв, что попал в точку. Мысли вмиг выстроились в один ряд, открывая взору целостную картину, единственно верный вариант. – Вы еще тут? – Том появился на крыльце, застав перед собой мертвую тишину. Билл вскинул испуганный взгляд, умоляюще глядя на брата. Дальше все происходило быстро. Билл воспринимал происходящее моментами. Вот он чувствует резкую боль в животе, вот его тело кто-то с силой толкает, дальше крик. Несколько секунд, когда мир переворачивается, а ты катишься кубарем по лестнице. Вмиг перед глазами темнеет, а кто-то снова наносит удар, порция боли и дрожь. Почему-то картинка перед глазами мутная, а по щеке скользит что-то теплое… Мир снова переворачивается, и на секунду кажется, что все закончилось, но после наступает тишина, а за ней, резкая, сильная боль от удара в лицо. И снова удар. Темнота. – Как он, доктор? – Том подскочил с больничной скамьи, когда из палаты брата вышел мужчина в белом халате. – Вам нельзя так резко вставать, вы еще не оправились от травм… – он кивнул на перевязанное плечо, которое ему повредил Клаус во время драки. – А с братом… Все пока не ясно, но травма головы серьезная, внутреннее кровотечение остановлено, но не дислоцировано. Надо ждать до утра… Вы как себя чувствуете? – Я нормально, – отмахивается, – доктор, ему что-то угрожает? – Поймите меня правильно, обычно я готовлю людей к самому худшему, но тем самым даю надежду на лучшее… – пауза. – Но в вашей ситуации… Я не могу сказать ничего. Надо ждать утра, простите. Том кивнул, возвращаясь на скамью. Он прислонился спиной к стене и прикрыл глаза, растирая их пальцами правой ладони. Захотелось заплакать. Его губы украшали болячки, что еще несколько часов назад стали ответной реакцией организма на сильные удары. Болели. На скуле небольшие царапины, бровь опухла. На самом деле он отделался легко, но брата все-таки защитить не сумел, а Клаус в порыве ярости нанес Биллу несколько сильнейших ударов ногой прямо в лицо. – Извините, – Том поднял голову, услышав детский голос, – вы Томас? – девчушка лет семи смотрела на него огромными серыми глазами. – Я, – кивает. – Это вам… – она пихнула записку в мужскую ладонь, чмокнула Тома в щеку и помчалась дальше по коридору. Трюмпер-старший устало проследил траекторию ее исчезновения и перевел свой взгляд на записку. «Седьмой этаж, курилка. Бэти» Том посмотрел по сторонам, убеждаясь в том, что за ним сейчас никто не наблюдает. Он тяжело вздохнул, поднимаясь со скамьи и, кинув последний взгляд на дверь в палату брата, отправился в заданном направлении. Мужчина быстро поднялся на необходимый этаж, нашел нужную дверь. Вошел. На подоконнике, облаченный в больничную одежду, сидел Бэтифорд. Том поежился, он до сих пор не смог привыкнуть к новой прическе мальчишки. С настолько короткими волосами и болезненным видом, Бэти напоминал сироту, скитающуюся по городу. – Как Билл себя чувствует? – тихо-тихо. – Относительно хорошо, врачи ничего не могут пока сказать. – Ты не хочешь обнять меня? – Бэти, не надо… – выставил ладонь вперед. – Ты понимаешь, что ты сам разрушил все? – слова вырвались сами собой. Почему-то его брала немалая обида от того, что Бэтифорд сам проговорился родителям. Сам впустил в их сердце еще большие подозрения. – Я виноват, да… – спустил ноги на пол. – Но я не мог… Я не знал… Говорил то, что думал… – Ты еще такой ребенок… – Том, ты ведь не бросишь меня? – поджал губы, умоляюще заглядывая в глаза. – Бэти, завтра проведут твое обследование… Они все поймут. Твой отец уже догадался… Мальчишка погрустнел еще больше. – Это поэтому он избил Билла? – Поэтому. Он посадит нас обоих, знаешь? – тихо-тихо. – Я не позволю… – забормотал. – Я не позволю! – слезы в глазах. – Том, я так виноват! Я так тебя люблю… Я не хотел… – несколько шагов по направлению к мужчине. Обнимает. Но ответных объятий не последовало. Томас чувствовал, что на данный момент всеми его мыслями владеет брат, а этот мальчик не вызывает даже чувства жалости. И с какой-то стороны это было очень страшно. Ведь еще несколько дней назад Том продумывал стратегию переноса своего бизнеса в Штаты, не желая отпускать эти «отношения». А сейчас он понял, что отношений и не было… Вот она, реальность, открылась ему только что. Этот мальчишка для него всего лишь возможность хорошего секса. На секунду стало совестно, но эта секунда ушла в небытие так же быстро, как и появилась на свет. – … Ответь же! – кажется, что Том даже не слушал его. Не слушал того, кто сейчас с такою любовью смотрел в его глаза. – Извини, Бэти… – отстранил мальчишку. – Видимо, все должно закончиться именно так. – Нет! Мы что-нибудь придумаем! – это был порыв души, он еще сильнее прижался к мужчине, но ответных объятий так же не последовало. – Мы исправим все, а Билл поправится… – А если нет? – Поправится! – Нас с ним посадят… – Не говори так! – Я не люблю тебя. Никогда не любил и не чувствовал ничего, кроме глупого желания! – вдруг проговорил он. Бэти оцепенел, услышав это. – Я люблю только брата и буду ему кем угодно, только бы он жил. Ты для меня никто, я всегда презирал тех, кто так легко продает себя. А ты продавался сразу двоим! И не любишь ты меня совсем. Любил бы, не стал бы делить с кем-то еще. Мальчишка медленно отходил от Тома. Он смотрел в холодные сейчас глаза и поверить не мог, что оно вот так происходит. Юное сердце пропускало удар за ударом, странно, что слез не было. Том стал настолько чужим, что даже внешне мальчик почти не узнавал его. Больно. Обидно. Первая любовь, такая чистая, которую Бэти хранил в себе с особой бережностью так долго… Вдруг принесла непереносимую боль. В голове не было мыслей, а перед глазами тот, ради которого пойдешь на все… – Я надеюсь, что мы больше не увидимся… – проворил Том, после чего развернулся и вышел за дверь. Бэтифорд вернулся в палату. Впервые за несколько пятилетий, он по настоящему осознал, что он один. Да, он всегда считал, что одинок и малообщителен. Но только сейчас он понял всю суть своего одиночества. Нет на этой планете ни одного человека, которому он действительно нужен. Даже братьям он не нужен. Он один. Один. –Бэтифорд, где ты был? – отец вошел в палату, видя, как сын с ногами забирается на подоконник. – Что с тобой? – Прости меня… – тихо-тихо. За окном уже темнело. – Что случилось? – За все… – голос сошел на нет. – Бэти... – подошел к сыну. – Не надо осмотра. – Откуда ты знаешь про осмотр? Кто сказал? Я же велел не говорить. – Это все – правда, они делали это со мной. – Что? – Билл и Том… Но они не принуждали… Я должен тебе кое-что рассказать… Бэтифорд очень долго рассказывал… Все с самого начала. Клаус молчал, стараясь переваривать полученную информацию. Было тяжело. Местами хотелось придушить братьев, убить самым безжалостным способом. Но с другой стороны, мужчина вдруг понял, что виноват во всем этом только он один… Это он не дал Бэтифорду нужной заботы, отцовского тепла, родительской любви… Поэтому мальчишка искал ее на стороне, соблазнив сразу двоих мужчин. Бэтифорд рассказывал, четко проговаривая свои чувства, объясняя каждый свой поступок и желание. На душе было пусто и не хотелось что-то скрывать. Он не понимал, зачем рассказывает, но знал, что и молчать больше не может. – Отпусти их, папа… – проговорил Бэти, закончив свой рассказ. – Я знаю, что Том больше и не взглянет на меня, а Биллу тем более не до меня. – Но они же… С тобой… – Мне было хорошо, папа… Это я больной. Они не виноваты. Отпусти… – Бэти… – Клаус прижал к себе сына, обнимая. – Так нельзя… – Я умоляю тебя, отпусти… Я буду идеальным! Я никогда не ослушаюсь тебя, папа, пожалуйста, я так устал… – всхлипывает. – Я так больше не могу. Мне нужна твоя помощь. Я больше не могу. Я один. Не отталкивай меня. – Тише-тише… Бэти… Клаус прикрыл глаза, чувствуя, как они увлажняются. И никто не поймет его чувств. Ему было мерзко осознавать тот факт, что это все случилось с его сыном, но с другой стороны, не хотелось больше совершать прежних ошибок. Ребенок просил у него помощи, и, быть может, впервые Клаус может ее оказать. – Я не расскажу… – выдыхает. – Не будет осмотра, не будет полиции… – Спасибо… Папа, только не бросай меня больше, ладно? Я не могу поговорить об этом с мамой, ты теперь один у меня, кому я могу доверять. Не бросай… – Я с тобой… Мы со всем справимся вместе, слышишь? Бтифорд расплакался еще сильнее. За всё. Том приехал в больницу ранним утром, вполне готовый к тому, что его арестуют прямо там. Наверно, он полностью не понимал всей опасности, но по-другому просто не мог. – Герр Трюмпер, – Том оглянулся, останавливаясь, – я лечащий врач вашего… – Да, доктор, доброе утро! Я узнал. Как Билл? – они оба вошли в лифт, Том нажал на кнопку 4 этажа. – Хочу вас обрадовать, ночью Билл пришел в себя, поэтому удалось взять некоторые анализы и сделать снимки. Все хорошо… – Точно? – Том не спал всю эту ночь, поэтому соображал сейчас туго. – Я могу навестить его? – Точно. Ему придется провести около недели у нас, чтобы исключить все риски, ну и… Синяки должны сойти, чтобы мы убедились в том, что кожные покровы функционируют без сбоев. Но это ничего страшного, – они вышли из лифта, – обычная ситуация, когда Биллу придется походить на некоторые процедуры, попить лекарства и вытерпеть укус уколов. – Билл не очень любит уколы… – усмехается. – А кто их любит? Если только наркоманы… Том кивнул, улыбаясь. Но не успели они дойти до палаты, как улыбка с лица Трюмпера сползла. У двери в палату брата стоял Клаус. – Можно поговорить? – тон его был спокоен. – Можно… – Я в палату, предупрежу Билла, что вы к нему сейчас зайдете… – врач оставил мужчин наедине. – Да, конечно! Они отошли от двери, присели на скамью. Том чувствовал себя напряженно, знал ведь, о чем будет этот разговор. – Бэтифорд мне все рассказал... – начал Клаус. – Я не буду писать заявлений, мать тоже не в курсе. Но если ты или твой брат подойдете к моему сыну хоть на десять метров, я не сдержу свое обещание, данное Бэтифорду. – Он больше нас не увидит... – пробормотал Том. Клаус поднялся со скамьи, и Трюмпер уже хотел облегченно вздохнуть, как мужчина оглянулся. – Знаешь, он ведь никого так не любил, как тебя... Том поднял взгляд на Клауса. В глазах мужчины плескалась неописуемая тоска. – И боль, которую ты ему причинил, не переплюнет уже никто, запомни! Клаус направился дальше по коридору. Том уткнулся лицом в собственные ладони и тяжело вздохнул. Перед глазами снова встал образ бледного мальчишки в больничной одежде, бледного и одинокого, смешно подстриженного и такого родного. Слова Клауса укололи в самое сердце, вызывая чувства, которых Том себе сейчас позволить не может. Усилием воли мужчина заставил себя подняться на ноги и направиться в палату брата. Билл лежал поверх одеяла в точно такой же форме, в какой Том вчера увидел Бэтифорда. Младший о чем-то говорил с доктором, а когда увидел в дверях брата, то как-то встревожился. – Том... – позвал. – Я вас оставлю наедине, но только ненадолго, – доктор мило улыбнулся, выходя за дверь. Том вздохнул и направился прямо в объятия к брату. – Том... – младший крепко обнял брата. – Том, ради Бога, скажи, что все хорошо... – Все хорошо, Билл... – он поцеловал брата в висок, отстраняя от себя, чтобы заглянуть в израненное лицо. – Болит? – провел пальцами по синякам. – Пройдет... Том, а что там с Бэти? – Что-что... С отцом его разговаривал. Бэти ему все рассказал, тот пообещал не подавать заявление. Но мне пришлось пообещать, что ни я, ни ты к мальчишке больше ни на шаг не подойдем... Билл отвел взгляд в сторону, глаза увлажнились. Он вцепился пальцами в рубашку брата и задрожал. – Ну, чего ты... – Том вновь прижал младшего к себе. – Билли, я тебя так люблю... – шепчет в светлые волосы. – Знаешь, давай просто забудем это все... – парень в его руках еще сильнее вздрогнул. – Нет-нет... Я буду с тобой, – снова отстраняет, заглядывает в карие глаза, – буду тем, кем захочешь... – А Бэти? – Я тебя люблю, не Бэти... Тебя... Билл уткнулся в шею брата, тихо заскулив. Том стиснул его в своих руках, поглаживая по спине, успокаивая. Младший ощутимо всхлипывал, плакал. – Ну, что ты? Билли, все будет хорошо. Мы же рядом, вместе, а синяки заживут... – Как же он без нас, Том? Он ведь любит... – Кто? – Бэти! – Ну, перестань ты... У всего есть конец. – Ты не понимаешь! Он любит нас! Мы не можем так с ним... Том, мы не можем! Нам надо... Надо как-то... – Потом об этом думать будем, ладно? Потом. Билл, сейчас главное – ты. Тебе нужен отдых. Родной, не плач, ложись... Ложись давай... От автора: Отзывы, оставляйте, пожалуйста, отзывы! ;) Иначе автор обленится снова и проды не будет очень долго.