Какого чёрта?!Моя машина!!!

Когда отец вернулся с магазина, я приготовила лазанью - любимое блюдо Фрэнка. К столу пришлось позвать и Миранду с Учихой. Хотя я, забрав с собой тарелку, ушла к себе в комнату, так как сидеть с этой размалёванной девицей за одним столом я брезгала. Но даже там мне не удалось поесть спокойно, через громко включенную музыку, я прекрасно слышала возмущения Миранды о том, что моя стряпня не вкусная и слишком калорийная. Не нравится - пускай не есть, никто насилу её не пичкает, молча бы могла просто выйти из-за стола и незачем так громко возмущаться. Поев, я развалилась на матраце, что-то делать было лень, но заплывать жирком тоже как-то не хотелось, от такой мысли я провела по животу под майкой, ощущая накаченный пресс. В голове всплывали фрагменты воспоминаний о тюремной качалке. Палящее солнце, гири, штанги, боксёрские груши, турники, футбольные ворота, волейбольная сетка, баскетбольное кольцо...под ногами шуршит галька, и лишь в некоторых местах виднелся присыпанный песком асфальт. За заборам из металлической сетки мелькают знакомые силуэты, слышатся разные голоса. Всё-таки в жизни под небом в клетку есть и свои плюсы. Я многих знаю, кто не смог жить на свободе, после тюремного заключения они срывались и снова угождали за решётку. Просто большинству некуда было возвращаться, да и не ждал их никто. Сочувствую таким людям. Я бы и сама не прочь вернуться. А что? Считай крыша над головой есть, питание обеспечено, да и люди почти все "свои в доску". Санитария там, конечно, та ещё, в принципе, это не особо важно - привыкаешь. Эх! Интересно, как они там без меня? Скучают небось, хотя чует моя пятая точка, скоро увидимся. Зря я, наверное, выиграла у Учихи. Ладно, доживём до гонки, там и матч-реванш, подамся и буду спокойно заниматься машинами, до освобождения из-под "домашнего ареста", а там сигану куда-нибудь подальше - в Техас или в Северную Дакоту, может вообще в Чикаго свалю! Город машин, как никак...мечта для механика. Байк себе куплю... Нет! Всё-таки уеду в Техас, Дикий Запад. Куплю какое-нибудь ранчо... Может начать лошадей разводить? А, собственно, почему бы и нет? Пора бы уже завязывать с машинами и нормальную личную жизнь начать. Встречу какого-нибудь ковбоя на вороном жеребце... Я рассмеялась своим мыслям. Ну, прям как маленькая размечталась! Ковбой на вороном коне! Тоже мне! Я встала с кровати и пошла мыть посуду. Я попыталась успокоить своё разыгравшееся воображение, но разные образы продолжали лезть в голову, от чего улыбка отказывалась сползать с моего лица. Я даже не заметила косых взглядов беседующих Учихи, Фрэнка и Миранды. Закончив с посудой, я вернулась к машинам, когда я вылезла из под автомобиля за напильником, то увидела, как Учиха целуется с Мирандой у ограждений. Сердце защемило. -Это не моё дело, - шёпотом сказала я себе. Положив напильник на место, я села в свою "Молнию" и завела мотор. Переключив передачу, я надавила на газ и машина сорвалась с места. С силой я вцепилась в руль так, что костяшки пальцев побелели. Со злости я давила на педаль газа до упора. Гнев и обида кипели во мне, как тут что-то мокрое скатилось по моей щеке, оставляя после себя влажную дорожку. Проведя рукой по щеке, я взглянула на ладонь. Слёзы... Я практически никогда не плакала, последний раз это было в пять-шесть лет, когда я упала и разбила коленку. Тогда я ещё получила хорошую оплеуху от воспитательницы в детском доме, с тех пор я боялась показывать кому-то свои слёзы. Фрэнк не сразу смог взять надо мной опеку, поэтому мне пришлось ждать его до семи лет, когда он соберет необходимые документы и ему позволят забрать меня. Я не плакала даже тогда, когда умерли Дрейк и Уолт. На суде мать Дрейка назвала меня "бесчувственной скотиной", а я не отрицала, прекрасно понимая её чувства. Смерть сына - это страшная потеря. Я не смогла заплакать, тогда почему сейчас я плачу? Я переключила передачу и, резко повернула руль в право, давя со всей силы на тормоз. Шины со свистом тёрлись об асфальт, оставляя после себя чёрные полосы. Машина остановилась, сердце бешено колотилось в груди, в глазах всё плыло. Вытерев слёзы, я снова завела мотор и, повернув машину, поехала дальше. Я копалась в своих чувствах, расставляя все мысли по полочкам, пока не начал заканчиваться бензин, и мне не пришлось съехать с трека. Я даже не задумывалась над тем, что делаю, руки сами подсознательно управляли машиной. Когда автомобиль заехал в гараж, я вышла из него и уселась на капот, поставив ноги на колесо. Я сидела, упершись руками в крышку капота и чуть наклонившись вперёд. В заходящих лучах солнца блеснул амулет, висевший у меня на шее, который я прятала под майкой. Его подарил Уолт, поэтому я никогда с ним не расставалось. Я сжала его в своей ладони, он был таким тёплым, словно, какое-то живое существо. Из воспоминаний меня вырвала рука отца, обнявшая меня за плечи. -Иди отдохни, - он поцеловал меня в висок. Я ничего не ответила, только кивнула и будто в прострации поплелась к себе в комнату, спрыгнув с капота.