Ах, Иосиф, я, кажется, залетел...

Вячеслав разбирал документы на столе, когда раздался телефонный звонок. От резкого звука дремлющий в кресле напротив Климент вздрогнул и, открыв глаза, посмотрел на Вячеслава. — Наверное, товарищ Сталин звонит, — с этими словами, отложив в сторону документ, в который он внимательно вчитывался последние минут десять, Вячеслав взял трубку. Предчувствие его не обмануло — на том конце провода и впрямь был генсек. И, судя по бодрому голосу, он был в крайне хорошем расположении духа, что, надо сказать, в последнее время было нечастым явлением. Разговор длился минут десять — за это время Ворошилов окончательно проснулся, обошёл стол, подходя к Вячеславу и наклоняясь к трубке, чтобы тоже слышать разговор. Больше всего генсека, конечно же, беспокоил порядок в Кремле и то, что в его отсутствие некоторые товарищи могут позволить себе излишне расслабиться и что-нибудь упустить из вида, что позже могло им аукнуться. Вячеслав, со своей стороны, заверял генсека, что всё в полном порядке и под их личным с Климентом контролем. — Знаю я ваш порядок, мёртвым сном спит поди Клим-то, — раздалось насмешливое в трубке, на что вышеупомянутый тут же поспешил вклиниться в разговор, чтобы сообщить о том, что вовсе он не спит, а денно и нощно бдит вместе с Вячеславом за порядком. Когда Вячеслав закончил разговор, Климент потянулся и пошёл к двери. — Подожди, на, отдай это Георгию, пусть подпишет, — с этими словами Молотов вручил Ворошилову увесистую стопку документов. — Тебе всё равно по пути, — добавил Вячеслав, видя, что Климент собирается что-то сказать. Едва тот вышел из кабинета, как Вячеслав вернулся за стол и со вздохом посмотрел на оставшиеся документы — несмотря на то, что часть он отдал на подпись, стопка была всё ещё довольно внушительной. Разбирая документы, Вячеслав совершенно забыл о времени, и, когда стало темнеть, он, наконец, вспомнил о так до сих пор и не вернувшемся Климе. Откинувшись в кресле, Молотов усталым движением снял очки и потёр пальцами виски. От долгого пристального чтения огромного количества документов нещадно разболелась голова, и теперь он прекрасно понимал приподнятое настроение Иосифа перед отъездом в Германию. Впрочем, он был только рад тому, что генсеку, наконец, удастся отдохнуть от всей этой невыносимой бумажной волокиты — в последнее время его работоспособность значительно снизилась, собственно, из-за чего и накопилось столько неразобранных бумаг. Ужасно хотелось лечь спать, но необходимо было как-то собраться и всё же разобрать оставшиеся документы — завтра принесут ещё. «Надо попросить, чтобы принесли кофе», — пронеслось в мыслях, после чего Вячеслав, зевнул и совершенно незаметно для себя уснул. …Но от кипы бумаг сон его совершенно не спас, словно в издевку подкидывая образ заваленного стола, с которого один за другим падали документы, тогда как новые приносили практически без остановки. Вячеслав, которому страшно это всё надоело, встав, открыл рот, собравшись было гаркнуть во всю мочь о том, чтобы все немедленно убирались вон и что он не желает больше видеть перед собой ни одного документа, как раздался резкий грохот. От неожиданности Вячеслав вздрогнул и открыл глаза, машинально выпрямляясь в кресле. Взору предстал слегка покачивающийся Климент, который с размаху плюхнулся в кресло и потянулся к телефону. — Это ещё зачем? — нахмурился Вячеслав, отодвигая телефонный аппарат подальше от товарища. — И вообще, ты что-то совсем расслабился, я посмотрю — я, значит, сижу тут, разбираю бумажные завалы, а ты у нас ходишь и развлекаешься. — Слав, не начинай, — Климент поморщился. — Ты же прекрасно знаешь, что я терпеть не могу все эти бумажки… — с этими словами он потянул телефон на себя и отобрал его, а потом, чуть подумав, набрал номер. — Ты это куда… — начал было Молотов, но Ворошилов приложил палец к губам и подмигнул. Вячеслав вновь было предпринял попытку отобрать у того трубку, но вновь потерпел неудачу и, привстав из-за стола, подался вперёд, пытаясь понять, кому всё же позвонил Климент. И, судя по нехорошему предчувствию, которое у него всегда обострялось, когда на горизонте маячили крупные неприятности, звонил тот явно не Маленкову в соседний кабинет.

***

Рудольф, положив голову на стол фюрера, видел десятый сон, поэтому резко зазвонивший телефон заставил его вздрогнуть и выпрямиться. Спящий напротив стола в кресле Герман недовольно приоткрыл один глаз и посмотрел на телефон, явно пытаясь испепелить тот взглядом, но тот всё не унимался и продолжал звонить. — Да чёрт возьми!.. — со злостью буркнул Геринг, резким движением подаваясь вперёд и снимая трубку. — Да! — рявкнул он. Какое-то время он молча слушал то, что ему говорят, после чего бросил трубку и, выругавшись, быстрым шагом пошёл к двери. — Что случилось, ты куда? — не понял Рудольф, вставая и подходя к Герману. — Да кое-кто всякий страх потерял, пойду, верну, — с этими словами Геринг вышел из кабинета. По-прежнему ничего не понимающий Рудольф оглянулся на телефон, но тот хранил молчание, поэтому, немного подумав, он решил последовать за Герингом. Но пойти за ним до конца не удалось — когда Рудольф сбежал вниз, ко входу в рейхсканцелярию, то увидел лишь отъезжающую от неё машину рейхсмаршала. Какое-то невнятное предчувствие царапнуло внутри. Вздохнув, Гесс вернулся обратно и пошёл искать Гиммлера с Геббельсом.

***

— Ты зачем в Германию звонил?! — Молотов, обычно всегда спокойный, теперь нервно мерил шагами кабинет генсека. — Ты что, совсем уже всякий страх потерял? Ты хоть понимаешь вообще, кому и что ты сказал?! Да Иосиф нас за такое сразу к стенке поставит, как только вернётся! — Да не поставит, успокойся, Слава, всё нормально будет, — Климент, с удобством устроившийся в кресле, прикрыл глаза. — И прекращай орать уже, хватит, я спать хочу… — Да как тут не орать!.. — остановившись напротив сидящего Ворошилова, Молотов махнул рукой и вернулся за стол, мысленно кляня товарища на чём свет стоит — это ж надо было такое учудить — да ещё и сказать, и не кому-нибудь, а самому рейхсмаршалу авиации Третьего Рейха. Нет, Иосиф точно с них три шкуры спустит по приезде… От мыслей о том, что после звонка Климента будет и что с ними сделает Сталин, когда вернётся, разболелась голова. Откинувшись в кресле, Вячеслав помассировал виски руками. Ночь обещала быть тяжёлой и длинной. Одному лишь Клименту, мирно уснувшему в кресле, было хорошо.

***

Адольф с Иосифом играли на веранде с детьми, когда к ним вышел слуга и сообщил, что фюрера ждёт к телефону Геббельс и что герр Сталин тоже должен подойти и послушать, что тот хочет сообщить. — Что там у них происходит, — непонимающе посмотрел Гитлер на Сталина, сидящего с Анастасом на руках. — Хорошо, мы сейчас будем, позовите сюда фрау Нагель. Кивнув, слуга исчез внутри дома. Передав на руки подошедшей няни детей, генсек с фюрером прошли в кабинет к последнему. — Я слушаю тебя, Йозеф, что там у вас случилось? — произнёс Адольф, взяв трубку. — Мой фюрер, я даже не знаю, как вам сказать, но… Герман, он… Вылетел в СССР на своём самолёте. Ему ночью позвонил герр Ворошилов и что-то сказал, что именно, я не знаю, с ним в кабинете был Рудольф, но он не слышал разговора, так как трубку взял Герман. И, судя по тому, что Герман из кабинета вылетел весь злой, сказал герр Ворошилов что-то не очень хорошее. Мы пытались его остановить, но он так быстро сорвался, что Рудольф его не догнал… — Геббельс умолк. Адольф невидящим взглядом смотрел перед собой, пытаясь как-то уложить в голове услышанное. — Хорошо, я приму меры, — с этими словами он с силой положил трубку на место, заставив телефон негромко звякнуть. — Что такое? — Иосиф, нахмурившись, посмотрел на Адольфа. — Что он сказал? Адольф медленно перевёл взгляд на Иосифа. — Он сказал, что Герингу этой ночью позвонил Ворошилов. И никто не слышал, что такого он ему сказал, но после этого Геринг собрался и утром вылетел в СССР на своём самолёте. Остановить его не успели. И так тёмные глаза генсека потемнели ещё больше. Сжав руку в кулак, он тихо рыкнул: — Убью паршивца… — после чего рывком поднял телефонную трубку и набрал свой номер. Какое-то время в трубке раздавались лишь гудки, а затем тихий голос Вячеслава ответил: — Молотов слушает. — Здравствуй, Слава, передай-ка трубку Климу, очень поговорить с ним хочется, — стараясь сделать голос как можно менее напряжённым, попросил Иосиф. — Здравствуйте, товарищ Сталин, передаю, — тут же отреагировал Молотов и, судя по лёгкому шороху, передал кому-то трубку. — Ну, здравствуй, Клим, — Иосиф ухмыльнулся в усы, устраиваясь поудобнее на краю стола и подмигивая Адольфу, который нервно ходил около стола, сжимая и разжимая кулаки. — Я тут слышал, ты недавно самому рейхсмаршалу авиации звонил. Это ты молодец, что о таких важных вещах думаешь. Обмен опытом это ведь всегда хорошо и правильно. Значит так, ты давай сейчас иди и встреть его, а потом размести у себя, да чтобы как следует размести, как полагается, комнату отдельную выдели, условия создай. И потом распорядись, чтобы его в военно-воздушной академии тоже встретили, как полагается. Пусть расскажет ребятам, как летать нужно, всё-таки человек с опытом, знающий. И ты со своей стороны всё покажи и расскажи. Недели две, думаю, будет вполне достаточно. А теперь дай трубку обратно Славе, я скажу, чтобы приказ издал соответствующий. Адольф, внимательно прислушивающийся к разговору, остановился и одобряюще кивнул Иосифу, чуть усмехнувшись. Закончив разговор, Иосиф положил трубку и, ухмыльнувшись, посмотрел на Адольфа. — Пусть теперь сам расхлёбывает, что заварил, глядишь, в следующий раз умнее будет. А шкуру спустить с него я всегда успею. — Быстро ты сориентировался, и впрямь, Герману тоже не помешает головой сначала думать, прежде чем сделать что-то, — с этими словами Адольф набрал номер Гесса и стал ждать ответа. Дав тому указание издать указ о направлении Геринга в двухнедельную поездку в СССР по обмену опытом, он положил трубку и повернулся к Иосифу. — Кстати, я давно хотел тебе показать свой домик в горах, который мне подарили на пятидесятилетие. Как насчёт небольшой прогулки? — Хорошая мысль, да и погода позволяет, — согласно кивнул Иосиф. — Тогда идём собираться, — с этими словами Адольф вышел из кабинета. Иосиф последовал за ним.