Мой

Такано (POV) Ты засыпаешь на сгибе моего локтя. Последний раз твои глаза показались абсолютно черными, прежде чем скрыться под дивными ресницами. Я обвожу пальцем тень от твоих волос на своей руке, а потом начинаю заштриховывать кончиком пальца всё, что внутри контура. Так в детской книжке-раскраске закрашивают фломастером или кисточкой. Ощущение собственной кожи под собственным пальцем - единственное, что могло бы убедить меня, что ты здесь, что ты никуда не убегаешь. Что может быть убедительнее отбрасываемой тени? То, что наутро рука занемеет - не считается: ведь рука может занеметь и от чего-то другого, а твоя тень - это только твоя тень. Я раньше думал, что «мой» - это если я смогу перецеловать каждый квадратный миллиметр поверхности твоего тела. Оказалось, это не так. «Мой» - это если я могу тебя послушать. Рицу. Рицу. Рицу. Рицу. Рицу. Рицу. Мой Рицу. Открыл глаза. Мой Рицу. - Как продвигается твоё расследование? - Усами всё запутал. Я предложил ему собрать вместе всех знакомых с детства и устроить им очную ставку. Он нелюдимый человек. Выбор знакомых невелик. Я киваю, придвинув тебя ближе. Ты никуда не убежишь. На самой кромке сна мне снится белая собака, падающая с крыши. Я уже знаю, что сказать о твоём расследовании. Я сплю. Сплю. ... Рицу умеет делать лучше всех в мире три вещи. Редактировать тексты; минет; и варить кофе. Я просыпаюсь от ощущения чего-то горячего, ароматного и сладкого у себя под носом. Хватаюсь за свою кружку и автоматически выдаю последнюю мысль: - Говно твоё расследование! Пока ты куксишься, я убегаю в ванную. Там, как всегда, бардак. Рицу органически не способен класть вещи на место. Что поделать. Для этого существую я. Намыливаясь губкой, я старательно обхожу то место, куда легла тень от твоих волос. А ты мне кричишь из-за двери: - Хватит дрочить! На работу опаздываем!