Драгоценная любовь

Гномы пели, пили, веселились, плясали всюду, залезали на столы. Гуляли со всем размахом, празднуя долгожданную победу над драконом, возвращение Эребора, свадьбу Короля-под-Горой. Тордис одолевали тяжелые мысли. И веселиться ей совсем не хотелось. Совсем скоро ей надо будет идти с мужем к брачному ложу, настает их первая ночь… Она не чувствовала трепета и предвкушения, как должно юной невинной девице. Она ощущала усталость и безысходность. Торин смотрит на нее, как смотрят на красивую женщину, несомненно. Но и не более того. Тордис готова была все ему отдать, готова была ловить каждый его взгляд… но в этом взгляде было спокойствие, ни капли, ни искры того пламени, что бушевало в ее душе. - Ты устала? – Торин наклонился к ней. И от этой заботы ей вовсе захотелось разрыдаться, как девчонке. - Или просто эта свадьба так неприятна тебе? - Как ты можешь так думать? – прошептала Тордис. - Прости, - муж осторожно коснулся ее ладони, чуть пожал ее. – Нам пора, уже поздно. Идем? - Да. Тордис улыбнулась ему беззаботно и спокойно. В конце концов, он и не обязан ее любить, мало ли, чего бы ей хотелось! *** То, что первый раз это случится в подобном месте, стало для Тордис неожиданностью. Ничего подобного в традициях гномов Железных холмов не было. Поэтому сейчас гномка растеряно рассматривала сокровищницу. …По словам Торина, именно тут следовало соединиться браком первый раз королю и королеве Эребора, или будущим королю и королеве, если брак заключался в то время, пока еще правит предшественник молодого принца. Сообщил Дубощит об этом, когда они уже подошли к покоям, где, по мнению Тордис, все и должно было произойти. Но муж предложил ей умыться и, если пожелает, переодеться, а потом отправиться в сокровищницу. - Если это так ужасает тебя, - вдруг предложил Торин, - мы можем остаться в спальне. Это очень древняя традиция, по преданию, дарующая благо нашему народу. Кто-то говорил, что дед, кажется, нарушил эту традицию. Но это лишь рассказы… - Нет! – гномка прервала его, вспомнив просьбу лорда Элронда. – Нет, давай не будем нарушать традиции! - Ты веришь, что они верны? - Конечно, - кивнула Тордис. - Признаться, я тоже, - и он вновь улыбнулся доверчивой спокойной улыбкой, от которой у гномки быстрее застучало сердце. Чтобы как-то скрыть свое состояние, она сделала вид, что пошла переодеваться. Торин не мешал, остался в гостиной, раскуривая трубку. Сложнее всего было придумать, что делать с Аркенстоном. Если до этого Тордис думала, что просто положит его под подушку, теперь надо было как-то пронести его с собой и положить под голову. В одежде было не пронести. Тордис даже хотела было накинуть плащ, но потом поняла, что в глазах мужа будет выглядеть странно. Если он сам не решит, что она замерзла, то придется как-то оправдываться, а врать она не умела. Решение пришло само, когда гномка глянула в зеркало. Прическа. Волосы, высоко поднятые, причудливо переплетенные, были прекрасным тайником. В их крепости Тордис не сомневалась. Согласно традициям, ни один гном не осмелился бы дотронуться до ее волос до свадьбы, а точнее до того момента, когда они станут мужем и женой, единым целым. Конечно, вряд ли Торин будет так долго сдерживаться, наверняка позволит себе многое и раньше. Но ей ведь нужно только донести камень до сокровищницы. Тордис сноровисто распустила прическу. Реликвия гномов легла в новый тайник, а тяжелый каскад черных локонов скрыл под собой блеск камня. Если что-то и сверкнет, подумала Тордис, муж решит, что это заколка. Она появилась на пороге спокойная, ступая медленно и плавно. Следя за каждым своим движением и боясь, что чем-то выдаст себя. Но Торин списал ее поведение на волнение перед первой ночью. По этой же причине, решил он, она зачем-то сменила прическу, хотя не переоделась. Не желая ее пугать или торопить, Торин лишь молча предложил ей руку, попутно пообещав, что скоро они вернутся в спальню. *** Здесь идея надеть плащ вовсе не казалась ей абсурдной. Сокровищница была огромной. И она не была разделена на несколько помещений, лишь тяжелые столбы, поддерживающие свод, как-то членили пространство. Но вовсе не мешали зябнуть. - Мне… можно под голову… что-то подложить? – робко уточнила Тордис. – Или мы должны это сделать… прямо на золоте? - Под голову – можно, - кивнул муж. - Хорошо. Она помялась, чувствуя себя ужасно неловко. - Ты не отвернешься ненадолго? - Тебе нечего бояться, - уверил ее Торин, но все же отвернулся. Больше всего Тордис боялась, что камень будет так ярко блестеть, что муж заинтересуется этим. Но Торин терпеливо ждал, когда она закончит свой туалет. Гномка уложила камень, укрыв его золотыми монетами. Следом легло несколько ее нижних юбок. Так вроде бы должно быть мягко голове и не видно камня. Лиф платья, наиболее твердый, а также верхняя юбка, украшенная дорогим шитьем, были отложены в сторону. Тордис осталась в одной лишь сорочке и с распущенными волосами, которые вполне могли заменить плащ, будто темное покрывало пряча ее от внимательных взглядов. - Все, - тихо произнесла она. Торин немедленно обернулся. И гномка вдруг испугалась его взгляда. Муж смотрел на нее без прежней заботы и уважения. Его взгляд был… Тордис не могла понять, что он выражает. Но точно знала, что этот взгляд опасен. Наверное, это из-за того, что Аркенстон так близко, подумала она. Камень рядом, и потому безумие так же рядом. - Ты просила меня отвернуться? – хрипло бросил Торин. – Чтобы остаться при этом в рубашке?! - П-прости, - гномка вцепилась в завязки сорочки. - Это уже слишком долго, - возразил Торин. Он протянул руки к вороту рубашки. Тордис от страха боялась даже пошевелиться. На мгновение ей показалось, что муж сейчас схватит ее за горло и задушит. Но вместо этого он просто рванул сорочку, ткань затрещала, мгновенно превращаясь в бесформенные куски, презрительно отброшенные Торином в сторону. И гораздо более осторожным движением отвел ее волосы за спину, открывая жену своему взору. - Торин, прости, - прошептала она, несмело кладя руки ему на плечи. - Я же вовсе не хотела тебе противиться... Тордис старалась не думать о том, что происходит, не смотреть ему в глаза, такие необыкновенно глубокие и темные. Она просто чуть поглаживала плечи мужа, словно успокаивая и пытаясь поделиться своими чувствами. Муж нервно дернул плечами, отчего камзол пополз вниз. Тордис аккуратно помогла его снять. - Это ты меня прости, - хрипло отозвался Торин наконец, отводя взгляд, подавляя в себе страсть. Он сделал шаг, отстраняясь. - Ложись, - предложил он, наклоняясь к сапогам. - С одеждой я справлюсь сам. Спорить Тордис не стала, она молча попыталась устроиться на своем необычном ложе. Золото неприятно холодило кожу. Даже не будучи неженкой, гномка чувствовала себя неуютно. В сторону мужа она не смотрела, боясь вновь встретиться с тем непонятным взглядом. Камень в изголовье не ощущался. Может, потому что юбок много, а может, спасает ее собственная пышная шевелюра, но как раз голове на этом ложе было удобно. А вот как ей лучше лечь? Конечно, удобнее мужу будет, если она ляжет на спину, раздвинув колени... Но думать об этом было стыдно, не то что сделать! Хотя если не сделать, Торин может вновь разозлиться. Гномка бросила взгляд из-под ресниц на мужа. И замерла. Он уже почти разоблачился, стягивал штаны. И Торин не стеснялся своей наготы, хотя его движения и были несколько суетливыми. Но дело было не в этом. А в том, что муж был прекрасен. Его черные с сединой волосы в честь свадьбы были аккуратно расчесаны и сплетены в косы спереди, как и отросшая бородка. На кончиках кос сверкали мифриловые зажимы. Она не любовалась им на свадьбе, взволнованная своими переживаниями, но сейчас пыталась это наверстать, впитывая каждую черточку. Его плечи сейчас не скрывало ничто. И Тордис глядела на них так, словно не видела его до того без рубахи, раненым. Что, впрочем, можно считать правдой. Тогда она смотрела на него взглядом сторонней женщины, сейчас же Тордис любила. Из какого камня, о Ауле, ты высекал это? Что водило твоей рукой? Он был массивен, огромен: плечи и грудь истинного кузнеца и воина Подгорного племени. Но он не был камнем, в нем была жизнь. Каждая линия мышц, чуть колыхающаяся от дыхания грудь доказывали, что воин не высечен из гранита, а реален. В эти дни до свадьбы Торин не только оправился от ран, шрамы от которых сейчас тоже отмечал взгляд гномки, он поправился. Лицо больше не было исхудавшим, округлился Торин и в талии. Покрытое густыми зарослями курчавых волос тело было полным, здоровым, истинно гномьим. И Тордис, краснея от собственной дерзости, спустилась взглядом ниже, к округлому плотному животу и... Часть тела, на которой она остановила взгляд, выглядела странно. Тордис слышала, что этот орган у мужчин поднимается для близости с женщиной. Но не понимала, как это возможно. Поэтому сейчас она смотрела с почти исследовательским интересом. Потом ей припомнилось, что именно эта часть должна войти в нее. И от этой мысли стало страшно... и очень жарко. И как только это возможно, тут же недавно было холодно? Чтобы отвлечь себя от мыслей о том, что почему-то очень хочется прижаться к мужу поближе, почувствовать его где-то в себе, Тордис заставила себя опустить взгляд ниже. Ноги как ноги. Большие, толстые и волосатые. Но над ними... Гномка сглотнула и вздернула голову выше. Тордис рассматривала его, не догадываясь, что делает это почти так же, как до того ее разглядывал он, любуясь мягкими плавными чертами тела и с трудом сдерживаясь, чтобы не наброситься на нее немедленно. С каждым мгновением ему казалось, что так правильно, он имеет право. И лишь краем сознания понимая, что так нельзя, она же его жена! А его желание - это проклятие. Их взгляды встретились. И Тордис сжалась: в его глазах вновь пугала темная глубина, это были не те спокойные голубые глаза, которые видела она раньше. А странно тяжелый взгляд, появившийся здесь, в сокровищнице. Торин приблизился к ней быстро, решительно, от этого гномка чувствовала себя добычей победителя. Его дыхание было горячим, а поцелуй, которым он вдруг прижался к ее губам, был жестким, требовательным. - Торин, - еле простонала гномка, в одно имя вкладывая мольбу быть с ней хоть немного поласковее. Традиция велит первый раз совершить тут... А еще камень может принести счастье... Если все это так, билась мысль в мозгу Тордис, пусть Торин полюбит меня, пусть разделит мое чувство! Муж вжал ее в золото, навалившись всем телом. Жесткое ложе еще и не было неподвижным, монетки скользили, неудобно крутились, порой утыкаясь ребром в тело гномки. Тордис пыталась устроиться удобнее, что Торин воспринимал, кажется, как ее сопротивление. И рычал, сердясь. Лучше не двигаться, решила гномка. Пусть он сделает так, как пожелает. Даже если ей будет очень больно. Зато он получит то, что хочет. А может быть, наконец, это и приведет к снятию проклятия. Тордис расслабилась, смиряясь с болью в спине и ниже от металла и позволяя все решать мужу. Она чуть поглаживала его спину и плечи - единственная ласка, которая была ей доступна. А Торин будто задался целью измучить ее. Его руки сжимали ее грудь, и по довольному рычанию было понятно, что ему это очень нравится. Как и покусывать ее кожу. Порой ей хотелось взмолиться, спросить мужа, почему ему нравится ее мучить?! Но она сдерживалась. И только кусала губы, уговаривая себя терпеть. Он заслуживает получить немного нежности и любви. И она подарит то, что ему нужно! Торин ухватил ее за колени, шире разводя их. Гномка зажмурилась, стараясь думать лишь о том, что сама этого хотела, ведь желала же, когда рассматривала! Дождалась она только толчка и режущей боли внутри себя. Почему так?! За что ей такая боль?! Неужели ему совсем ее не жаль? Тордис впилась пальцами в плечи мужа, кусая губы от боли в кровь, но не позволяя себе кричать. Ей казалось, что она обязана это вытерпеть, она согласилась на это, она на это пошла сама... За этими мыслями и попыткой сдержаться она не сразу осознала, что муж зовет ее по имени, склонившись к ее лицу и целуя ее щеки и глаза, залитые слезами. И когда она только позволила себе заплакать? Она не помнила. - Тордис, тише, тише! Торин перебирал ее волосы, порой касаясь их невесомыми поцелуями. Поглаживал пальцами пушок ее бакенбардов, совсем осторожно, будто она хрупкая и слабая. И от этих прикосновений волной по всему телу разбегалось тепло. Она обессилено всхлипнула, расслабляясь от этой ласки. Неужели все же он испытывает к ней хоть какие-то чувства? Торин принялся вдруг двигаться. Супруга испуганно охнула, вновь напрягаясь. Чувствовать, как внутри тебя находится что-то необыкновенно жесткое, было странно. Но еще более странным было ощущать, как этот стержень движется в ней. - Потерпи немного, - бормотал Торин. И Тордис терпела. Стараясь отвлечься от своих ощущений и думать только о том, что это надо сделать, потому что просит он. Его движения были даже осторожными, или ей это только казалось? И лишь постепенно становились все более быстрыми. Хуже всего было, когда Торин вдруг стал двигаться в бешеном ритме. Кажется, пытаясь разорвать ее на части, проникнуть в ее нее как можно глубже. Тордис начало казаться, что от ее тела ничего не осталось, каждый дюйм принадлежал мужу. Как она и хотела недавно. Но сейчас это несло только дикую боль и отвращение к самой себе. Кошмарным завершением стало его семя. Тордис, ощутив его, еле слышно застонала. Она была его, полностью. И не понимала, счастлива этим или ненавидит себя за это. *** Молчание длилось долго. Даже когда Торин откатился в сторону, тяжело дыша, прикрыв глаза от удовольствия. Тордис же просто не в силах была пошевелиться. Все тело ломило. В спину, бедра и ягодицы впились золотые монеты, царапая и причиняя невыносимую боль. Но ее нельзя было сравнить с той болью, что разрывала ее тело внизу - низ живота и лоно. По ногам текла какая-то влага, капли падали на монеты, кажется. Но гномка не могла себя заставить глянуть туда, боясь того, что может предстать ее взору. Торин пришел в себя раньше. Он приподнялся на локте, взглянул на жену. И тревога сменилась почти паникой. Гном рывком поднялся, нависая над ней, в ужасе пытаясь осознать, что он сотворил. - Тордис, - осторожно позвал он, хотя ее высокая грудь, колыхающаяся от дыхания, доказывала, что жена жива. Вот только вряд ли в порядке после такого насилия. Она открыла глаза, смотря на мужа умоляюще. Наверное, боялась, что он вдруг пожелает повторить. - Сейчас, - пробормотал Торин. Оглядевшись, он вытащил из-под головы супруги одну из юбок. Убедившись вскоре, что кровь вовсе не означает серьезных травм, Торин слабо улыбнулся. Кошмар, придуманный воображением, уходил. - Все в порядке, - прошептал он, сочувственно улыбаясь. - Тебе больно... но это не так страшно... это пройдет. Тордис кивнула безучастно, словно это не относилось к ней. Спешно натянув штаны, Торин вернулся к жене, хватаясь за все юбки разом, надо одеть... В изголовье Тордис всеми гранями сверкал огромный алмаз. Сердце Горы, Аркенстон. Здесь, а не у людей или эльфов! Супруга, заметив его взгляд, выдавила измученную улыбку. Вот и все. Сейчас и станет понятно, снято ли проклятие. А может быть, он сейчас вышвырнет ее на улицу, как вероломно поддавшуюся уговорам врагов… Мгновения растягивались, Тордис начало казаться, что прошла вечность, а они все так же сидят. Ее Торин смотрит на камень. А она не сводит глаз с мужа... - Потом объяснишь, - вдруг заявил Торин, принимаясь кое-как надевать на нее юбки. Двигаться было больно. И поэтому Тордис просто полностью доверилась мужу, позволяя привести себя в приличный вид. Она не сказала ни слова и в тот момент, когда Торин подхватил ее на руки, крепко прижимая к груди. *** - Тордис, не молчи. Гном опустил супругу на постель в их спальне. - Поплачь. Или скажи, что мне сделать? Хочешь эль? Или ванну? Или ожерелье? Платье? Тордис чуть покачала головой. Все время, пока они шли по коридорам Эребора, она, прижавшись к его груди, слушала удары сердца. Оно колотилось быстро, взволнованно. Сейчас же гномка смотрела в глаза Торина. Такие глубокие и голубые. Они были не спокойны, во взгляде мужа была тревога. Но все же в них не было ничего, что ее пугало. Ей хотелось смотреть и дальше в его глаза, тонуть в них... - Я в порядке, - наконец медленно произнесла она. - Все пройдет. - Ты считаешь это "в порядке"? - нахмурился Торин. - Ты едва выговариваешь слова! Тордис только качнула головой, словно прислушиваясь к его словам. Он ругал ее! За то, что она не бережет себя! - Торин! - слабо улыбнувшись, позвала она. Ответом был настороженный взгляд мужа. - Скажи... ты хоть немного... Как ты ко мне относишься? Торин растерялся. Он как-то удивленно взглянул на нее, будто впервые видел. Пробежался взглядом по комнате, словно можно было где-то тут найти ответ. - Ты не почувствовала? - произнес он вдруг. - Что? - испугалась Тордис. Она судорожно принялась вспоминать по минутам весь этот день. А затем все время с их знакомства. Он что-то говорил? Делал? Неужели она упустила?! Вот глупая! А теперь донимает его вопросами. - Проклятие, - пояснил Торин, не дожидаясь ее ответа. - Оно ушло. - Да? Тордис поняла, что запуталась. Ну ушло. И что же? А Торин, присмотревшись, вдруг усмехнулся. - Проклятие снимается только любовью, - произнес он. - Только любящее сердце способно его побороть. И только разделив любовь, можно обрести счастье. - Элронд говорил... про счастье... народа... - Эльф лучше знает предания моего народа? - приподнял брови Торин. - В преданиях моего рода говорится, что кровь невинной любящей девы убережет короля и семью от страшной доли. Избавит его сердце, вернув способность любить. Тордис вздохнула. Наверное, свою миссию она не выполнила. - Но... Тогда это значит... Она глянула на мужа с надеждой. - Это значит, что я люблю тебя. Торин осторожно взял ее ладони в свои. - Люблю. Отныне и навсегда, как завещано предками. - Навсегда, - эхом отозвалась Тордис.