Верни мою жизнь

Я была неправа, сказав, что не буду ничего менять, потому что В истории наших жизней, сейчас лучшее время Но мы смотрим сквозь цветные очки Если тебе нужно позвонить Это не проблема, вообще не проблема Я закрашу солнце, вернувшись туда, откуда мы начали всё заново Время течёт, достаточно чтобы начать двигаться дальше Каждое мгновение останется позади Чтобы я улыбнулась, вспомнив о нём Я снова здесь Я переживаю и чувствую боль Кто же пожертвует собой, чтобы защитить меня? Включи послание моего сердца в нужный трэк, поставь его снова Ведь оно слишком громкое, чтобы держать его в себе Так включи его в нужный трэк, прокрути его снова Время пришло "chris wonderful - history"<right> Меня зовут Тохо. Так меня назвала Элли, когда нашла на пороге своего дома. Я не помню, как оказался на ее улице и почему выбрал именно ее крыльцо для ночлега, но я рад, что так случилось. До встречи с Элли моя жизнь напоминала кошмарный сон напуганного ребенка. И так было с самого начала. Моя мать отказалась от меня сразу после родов, не желая даже взглянуть на своего малыша; об отце никто ничего не слышал, и о других родственниках тоже. Может, моя мать просто случайно залетела и решила избавиться от ошибки молодости, а может она знала, что я вырасту таким неправильным, поэтому и отдала чужим - не могу сказать точно. Я был странным ребенком, так многие говорили - особенно воспитатели в приютах. А все из-за моих рисунков. Я рисовал то, что видел, то, что не могли увидеть другие. Страшные, искореженные мукой лица без глаз или с рваным ртом и кровоточащими ушами. Из-за этих рисунков меня даже били, крича, чтобы я не смел смеяться над чужим горем. А я не понимал - почему они злятся, ведь я просто рисовал то, что стояло у них за плечом. Из-за этого у меня никогда не было друзей. Я не любил находиться среди людей, ведь около них всегда были страшные тени. Они не пугали меня, но вот тех, к кому они приходили, я боялся. Была одна женщина в приюте, некрасивая, толстая, с пальцами размером с сосиску. От нее всегда воняло потом и чем-то гнилым. Она ненавидела детей: часто наказывала нас, заставляла стоять в углу целый день, не отпуская сходить даже в туалет. Когда попал в ее приют, я был тихим и забитым ребенком, но все равно не понравился воспитательнице с первого дня. А когда я сказал женщине про мальчика, который ходил за ней с полуоторванной головой и просил не отправлять его в лагерь, она накричала на меня и отправила в чулан. Позже, после проведенной ночи в холодном подвале, когда я лежал в больнице с воспалением легких, ко мне приходил мужчина в полицейской форме и расспрашивал о случившемся. Я ему рассказал все, как было, упомянув и про мальчика с оторванной головой. Мужчина сказал, что у воспитательницы год назад погиб сын, который направлялся в детский лагерь. С того момента, я больше никому не говорил, что видел. И больше не рисовал. - Тохо, ты опять тут сидишь? - Элли забралась на мансарду, где я сидел последние полчаса и размышлял о сложившейся ситуации. Мансарда была нашим необитаемым островом, укромным уголком, скрытым от посторонних глаз, куда мы с Элли приходили подумать или просто отдохнуть от всего мира. - Прости, что оставил тебя, - я отвел взгляд от окна и повернулся к Элли, улыбнувшись ей в качестве извинений. Я очень рад, что повстречал эту добрую, красивую девушку с необыкновенно яркими рыжими волосами и теплой, солнечной улыбкой, от которой все в округе становится светлей. Элли - единственный человек, понимающий меня до конца. Мы часами можем разговаривать на нашем чердаке, через большое окно любуясь звездным небом. Иногда Элли вслух читает книги - смешно так, подражая манере героев говорить - а потом, мы спускаемся вниз на кухню, и она начинает готовить. Мне нравится смотреть, как Элли разделывается с тестом, закатав рукава своей широкой рубашки, или как она пробует суп: проверяя, не соленный ли он, при этом забавно жмурясь. В такие моменты я чувствую себя по-настоящему счастливым, словно нахожусь на своем месте, словно я дома, а Элли - моя семья. Мне никогда и ни с кем не было так хорошо и спокойно. Элли прошла мимо дивана и подошла ко мне. Сев на пол рядом со мной, она тоже взглянула в большое окно, за которым царила осень. С деревьев срывалась листва, тихо опадая на землю ярким желто-красным ковром, в траве и на уцелевшей кроне капельки росы поблескивали в мягком солнечном свете. - Красиво, - зачарованно произнесла она спустя минуту. - Красиво, - тихо повторил я, наблюдая за Элли. Она сама, как теплая осень в хорошую погоду. Красивая и родная, безмятежная и уверенная. Я мог смотреть на нее часами так же, как и на деревья за окном. - Что-то не так? – осторожно спросила она. Я увидел в ее глазах легкое волнение и улыбнулся. - Все в порядке, - коснувшись ее ладони кончиками пальцев, я пытался подобрать слова. Элли проследила за моим взглядом и придвинулась ближе. Она знала меня лучше, чем я себя, и всегда все замечала. - Говори, - шутливо махнула она рукой, как королева, отдающая приказ. – Ты постоянно помогаешь мне, а я ничем не могу тебе отплатить, - серьезно произнесла девушка. – Но я могу выслушать. - Я думаю, что мешаю тебе жить, ведь я никогда не смогу стать для тебя тем, кем являешься для меня ты. На чердаке было так тихо, что я мог слышать сердцебиение Элли. И я ужасно боялся однажды просто не услышать его. - Перестань, Тохо. Тебе всегда в этот день приходят глупые мысли, нужно просто дождаться завтра. Этот день, тринадцатое октября, не просто дата в календаре; этот день, когда для меня все изменилось, и не только встреча с Элли была тому причиной. Слишком сильное потрясение в прошлом не позволяло мне спокойно пережить это число. Элли помогла мне преодолеть горе, но то трагическое событие она была не в силах стереть из памяти. - Я не могу ничего дать тебе, – я поднялся на ноги, не в состоянии больше сидеть. Эти мысли преследовали меня последнее время, не давая в полной мере наслаждаться обществом девушки. Они висели в воздухе, как печать смертника, как проклятие, снова и снова напоминая о жестокой реальности. - Я вижу, как на тебя смотрят другие, когда я рядом с тобой. Меня никогда не примут твои друзья, а я не хочу, чтобы ты осталась одна из-за этого. - Я не одна, когда со мной ты, - преданно взглянула она на меня снизу вверх. - Это не то, о чем мечтает каждая девушка, - качнул я головой, стараясь вразумить ее. Если бы Элли прогнала меня, я бы смирился, ушел. Но уйти вот так, когда она говорит, что я ей нужен, не мог. - Каждая девушка мечтает стать для кого-то единственной и незаменимой, - снисходительно улыбнулась Элли, разговаривая со мной, словно с маленьким ребенком. - Чьим-то смыслом жизни, понимаешь? - Несмотря на то, что ты и есть мой смысл, я хочу тебе кое-что показать, - не пытаясь ее сейчас переубедить, я решил действовать иначе. – Идем. - Куда? – с любопытством спросила Элли, тоже поднявшись на ноги. - Я недавно кое-что нашел, хочу, чтобы и ты это увидела. Идем, - поторопил я ее. Мне хотелось взять Элли за руку и сбежать с ней по ступенькам вниз, но я вынужденно сохранил дистанцию. - Почему ты так торопишься? – стараясь не отставать от меня, Элли поспешила спуститься на первый этаж. - Тохо, подожди, мне надо одеться, - затормозила она в коридорчике. Я остановился. Элли быстро накинула пальто и шагнула за порог. Выйдя следом за ней на улицу, я заметил, как она улыбается, подставив лицо солнечным лучам. - Мне нравится с тобой гулять, - пояснила она, повернувшись ко мне. - Идем. Я не стал говорить, что прогулки с ней были для меня отрадой, свежим глотком воздуха, которого так не хватало. Сейчас это неважно, я должен был ей показать главную причину того, что ей лучше будет без меня. - Хорошо, - согласилась Элли, не подозревая, что ее ждет. Мы дошли до автобусной остановки. Такой привычной и знакомой. Возле девушки в розовой куртке среди толпы пассажиров я заметил молодого человека, изо рта которого текла кровь. Тень тоже обратила на меня внимание, смерив злым взглядом. Парень собирался подойти ко мне - невидимый никем призрак, - но я закрыл глаза, отрезая себя от всех монстров в округе. Этому я научился еще в школе, когда уродливые тени начинали меня сильно напрягать. Я просто закрывал глаза и мысленно ставил между собой и остальным миром высокую стену. Услышав дыхание Элли рядом, я поднял веки. Призрака больше не было. И я знал, кто тому был причиной. - Он ушел, - тихо произнесла Элли и снова улыбнулась. У нее было хорошее настроение сегодня - на мрачные тени обращать внимание она явно не собиралась. Да. Она их тоже видела, как и я, поэтому я вечно готов благодарить судьбу за то, что она свела меня с Элли. У нас с ней похожее проклятие - мы оба можем видеть намного больше, чем простые смертные. Но Элли, в отличие от меня, может разговаривать с отталкивающими призраками, которые бродят среди людей, а еще она никогда не бежит от монстров. Наверное, это потому, что она – солнце, не только для людей, но и для другого мира. - Спасибо, - улыбнулся я в ответ, наслаждаясь сиянием, исходившим от Элли. Мне казалось, что в тесном автобусе только мы вдвоем, и я был уверен, что Элли чувствует то же самое. Она всегда выпадает из реальности, стоит мне появиться в поле ее зрения. - Куда дальше? – высматривая что-то в окне, спросила Элли. Автобус сделал остановку на окраине города. - Идем. Мы вдвоем покинули автобус, оказавшись практически на пустыре. - Куда ты меня привел, Тохо? – Элли взволнованно оглядывалась по сторонам. Подувший с севера легкий осенний ветерок, взъерошил ей волосы. Беспокойство на лице Элли угнетало меня: я хотел сказать ей, что ничего страшного нет, но не смог. – Там же городское кладбище, - всматриваясь вдаль, настороженно произнесла она. - Это не лучшее место для нас двоих, но тут есть кое-что важное, - уверенно ответил я, шагнув к тропинке, ведущей к кладбищу. - Ты нашел себе подружку среди призраков? – стараясь скрыть свои чувства, шутливо спросила Элли. - Ты моя подружка, - щелкнул я девушку по носу. Призраки меня не любили, наверное, потому, что я их всегда видел, но никогда и ничего не делал для них. - Рада это слышать, - смущенно взглянула она на меня в ответ. – А теперь, скажи мне, для чего мы здесь? - Элли, я уже почти два года с тобой рядом, - начал я издалека. В груди все болезненно сжалось от того, что я собирался ей сказать. Но так нужно. Для нее. - Эм-м… для годовщины ты выбрал не слишком приятное место, - огляделась она вокруг, приметив, как и я, несколько душ недалеко от могил. Потерянные призраки, которые не понимали, что с ними происходит. На них больно и неприятно смотреть, но Элли сочувствовала одиноким душам, не прогоняя их. Погода никак не соответствовала ужасу на перекошенных, искореженных лицах призраков. Казалось, ничего не менялось. Все также светило солнце, и на деревьях чирикали птицы, и где-то вдали был слышен шум проезжающих машин. Но для них все было уже не так. Для них - это раздирающая душу боль потери своей собственной жизни. Уход от родных и близких, которые больше их не замечали, а еще - невозможность прикоснуться к любимым; невозможность сказать им самые главные, самые нужные слова - те, что всегда оставались в душе и трепетно оберегались многие годы. Потеряно слишком много, чтобы сразу понять, что делать и как к этому относиться. Призраки кладбища - самые несчастные существа во вселенной. Но больше всего на свете я боялся не их, а то, что Элли станет такой же. Каждый день, каждый восход солнца каждого утра, меня страшила мысль, что Элли будет жить, как и те призраки, которых я встречал всю жизнь. - Тохо, почему ты сегодня такой особенно странный? – уловив мое настроение, спросила Элли. Она доверяла мне настолько, что безоговорочно шла в свой самый худший кошмар, беспокоясь только обо мне. – Ты словно попрощаться со мной хочешь, - тихо произнесла она, отведя взгляд в сторону. - Я всегда буду рядом с тобой, но ты должна понять одну вещь. Я могу помочь тебе жить, но жить за тебя не смогу, - приблизившись к длинным рядам могил, негромко сказал я ей то, о чем так долго думал. - О чем ты? – следуя за мной, Элли опасливо озиралась по сторонам. - То, что мы цепляемся друг за друга, это неправильно, - двигаясь по изученному маршруту, я ловко огибал особенно страдающих призраков. - Тохо, идем отсюда, - жалостливо попросила Элли. – Мне тут не нравится. - Тебе страшно, я знаю, - мне хотелось, чтобы она услышала меня, несмотря на то, что неприятно и больно осознавать свои собственные слова. Но в отличие от тех призраков, что бродили по кладбищу, я мог говорить, я мог быть услышанным. Я остановился, когда мы прошли вглубь кладбища. Элли непонимающе смотрела то на меня, то на могилы, и не хотела ничего слышать и понимать. - Ты боишься, - осторожно коснувшись ее огненных волос, я постарался улыбнуться как можно более ободряюще. Но на лице Элли неожиданно проскользнула паника. Она подняла руку, словно хотела вцепиться в меня, но не решилась. Ее ладонь зависла в воздухе и медленно опустилась вниз. - Ты боишься, Элли. Но не смерти. Ты боишься жизни, поэтому вечно бежишь. - Нет, - ее глаза увлажнились. Элли прикусила губу, но взгляда не отвела. Она все поняла, едва взглянув на мраморную плиту и могилу, заваленную пожелтевшими листьями. Маленькая фигурка ангела у самого края, как хранитель покоя души, которой больше нет в теле. - Не знаю: был ли я послан для тебя или ты для меня. Но это уже не важно. Я прошу тебя, Элли, пожалуйста, не бойся жить. Выйди из своего сумеречного мира и сделай шаг к тому, что тебя ждет впереди. Не прячься, - умоляюще заглянул я ей в глаза. – Я хочу, чтобы ты была счастлива. - Нет, - замотала она головой, отступив на шаг. – Я счастлива! С тобой, понимаешь? - Взгляни! – не выдержав, закричал я и рукой указал на мраморную плиту, на которой черными буквами было выгранено всего пара слов «Джейсон Смитт», а под ними небольшая фотография. Мое фото. Мое имя. Мое тело под слоем земли. – Меня нет, Элли, - голос дрогнул. Как бы я не старался выглядеть уверенным, от произнесенных слов веяло безнадежностью и вечным холодом. Отчаяние стало таким огромным, что мне захотелось закричать. Месяц назад я, наконец-то, смог узнать свое настоящее имя, по обрывочным воспоминаниям добираясь до последних дней своей жизни. А позже нашел и могилу - простенькую, без лишних изысков. Элли смотрела на надгробную плиту, отказываясь верить. Для нее я всегда был жив, хотя она и знала, что это не так, что призраки - это всего лишь души, покинувшие свои тела. Мне повезло, что я встретил девушку, которая могла видеть тех, кто умер. Но я не имел права находиться рядом с ней бесконечно. - Ты меня бросаешь? – тихий, надломленный голос девушки звучал страшнее, чем завывание самых одиноких призраков кладбища. - Я хочу жить, Элли. Ты не представляешь, насколько сильно я сейчас хочу жить, - сходя с ума от невозможности обнять ее, я находился на грани самого дикого отчаяния. - Не совершай моих ошибок. Мертвым не место среди живых и ты знаешь это. Побори свой страх, прогони всех призраков и живи. Будь смелой, - положив ладони ей на плечи, я чувствовал лишь холод воздуха. - Сделай шаг навстречу новому рассвету, откройся для других и позволь им приблизиться к тебе. - Я не могу, - отступила она на шаг, с мукой уставившись на меня - Не умею, Джейсон. Скажи мне, разве это плохо просто быть с тобой? - Нас не поймут другие. - Плевать! Я просто хочу быть с родной душой! - От меня одна душа только и осталась … Прости, Элли. Я хочу, чтобы ты жила. Однажды, когда наступит и твое время, мы встретимся снова. Но перед этим, ты должна мне пообещать, что проживешь свою жизнь настолько ярко, насколько это возможно. По щекам девушки побежали слезы. Я улыбнулся: - Все хорошо. Так нужно. Если я не исчезну, ты всегда будешь прятаться вместе со мной. Я сделал шаг ей навстречу, пальцами коснувшись щеки, но стереть ее слезы был не в состоянии. - Прощай, Элли. Она смотрела, а я уходил, растворяясь по кусочкам в воздухе. Пара секунд, зашуршавшая от ветра листва на земле, и меня больше нет с ней.