Единственный способ помочь

Плоский круглый камешек прыгает по водной глади, раз-два-три. - Это же так просто, попробуй еще раз. Ты сможешь, - Хаширама протягивает очередной голыш и улыбается просто и открыто. Мадара фыркает и неохотно берет камень. Раз-два. - Ну вот, я же говорил! - радость на лице Хаширамы такая икренняя, что Мадара не может удержаться, и его напряженное лицо тоже расцветает, отражая часть чужих эмоций. - А теперь - купаться! Хаширама скидывает рубашку, хватает друга за руку и тащит в прозрачную прогретую летним солнышком воду. Мадара смеется уже в голос, кричит и отбивается, но хватка друга крепка, и остается только смирится с необходимостью в который раз за неделю сушить одежду. Потом мальчишки молча лежат на горячем песке и думают каждый о своем. Влажные от воды волосы Хаширамы перекрученными жгутами обрамляют его лицо, взгляд из-под прищуренных век внимательный и непривычно серьезный. Мадара пытается пригладить свои еще более взлохмаченные, чем обычно, патлы, и чувствует на себе тяжесть этого взгляда, он жжет щеки сильнее, чем полуденное солнце, и юный Учиха с ужасом осознает, что краснеет. - Что? - в его голосе смущение прячется за легким раздражением, а глаза, когда он оборачивается, похожи на два уголька. - Не люблю, когда пристально смотришь, говорил же уже. - Ты красивый, - как ни в чем ни бывало объясняет Хаширама. - Мне нравится на тебя смотреть. Но если тебе неприятно - не буду. И проклятый Хаширама переключает внимание на качающиеся возле самой воды камыши, как будто они могут составить ему, Мадаре, конкуренцию. Мадара фыркает, минуту раздумывает, а затем с озорной улыбкой вскакивает и прыгает на ближайший валун, принимая горделивую позу. - Любуйся на меня, будущего великого воина и властелина мира! Хаширама улыбается и исполняет его повеление. - А что же тогда буду делать я, если миром будешь владеть ты? - спрашивает он, приподнимаясь на локтях. - А я с тобой поделюсь. Будем владеть вместе, - щедро машет рукой Мадара. Затем смотрит вдаль, в сторону отдыхающего от очередной изматывающей схватки лагеря и твердо добавляет, - и в нашем с тобой мире не будет никаких войн. Этот эпизод из далекого и такого беззаботного детства проносится перед внутренним взором Хаширамы, когда он смотрит в алые круговерти шаринганов его лучшего друга, рассказывающего о своих страшных планах, о ненависти и боли, снедавших его. Отросшие, закрывающие лоб волосы, исхудавшие, заострившиеся черты лица, тонкие искусанные губы. Этот странный, сильный, умный человек успел стать для него почти братом - жаль только, для самого Мадары этого никогда не будет достаточно. Обнять бы его покрепче, спрятать от неспокойного мира в созданных Сенджу древесных стенах, избавить его от той черной дыры, что поселилась в его душе с тех пор, как он узнал ужасную правду о том, как связаны их кланы. Но для Мадары и этого будет недостаточно. А это значит, остается только один способ ему помочь. И Хашираме в самом деле было бы легче убить себя, но момент выбора уже остался позади. - Прости меня, мой названый брат, - шепчет он в пустоту, когда бой заканчивается. - Обещаю, я не оставлю тебя там одного надолго. В его груди с того дня появляется своя черная дыра, в которой живет память о человеке, который смог стать ему дороже, чем собственная жизнь, но не смог стать дороже, чем мир в деревне.