Оттенки

Они были даже слишком похожи - как осколки одного зеркала, как кристаллы льда - и при этом настолько различались, что никто и не подумал бы их сравнивать. Различались, в основном, оттенками. Оттенками волос - у Джека они были белее на два тона; глазами - более яркого голубого цвета у королевы. Кожей - Эльза, пусть и была всегда бледна, все же могла хотя бы краснеть; Фросту не было дано и этого. Но, безусловно, самым главным отличием являлись характеры. Соответственно, и магия - в отличие от одинокой, потерянной и колючей вьюги девушки, снегопады юноши были веселыми и казались почти ребячеством, забавной игрой. Однако та ниточка, что так прочно соединяла ледяных волшебников - не их внешность или чудная магия. Нет. Одиночество. Не желаемое, но вынужденное. Указанное луной или седой прядью в рыжих косичках младшей сестры. Подспоренное ветром в спину или криками толпы. Закрепленное пониманием: "Ничего уже не исправить." Смиренное. Джек не цеплялся за место, не строил себе великолепных замков, вроде того, что создала королева - хотя мог, и, возможно, даже лучше; просто духу ни к чему такие сложности. Он мог летать и жил практически в небе. Эльза же, пусть и считала себя монстром, но оставалась человеком из плоти и крови, а крыльев у нее никогда не было. "Уж лучше бы крылья", - она порой забывалась глупыми, несбыточными мечтами. Даже подумывала о том, чтобы смастерить себе крылья изо льда. На самом деле, волшебнице было очень страшно. И пусть она освободила себя и свою магию, но все же так отчаянно хотелось, чтобы рядом оказался хоть кто-нибудь. Чтоб согрели улыбкой, чтоб коснулись ладони, обняли. Эльза ругала себя за ужасный эгоизм. Джек себя эгоистом не считал - для этого нужно, чтобы тебя окружали люди. А когда ты изначально для других не существуешь - хотя вот он ты, здесь! - и сквозь тебя пробегают другие, живые существа, оставляя неприятное чувство пустоты, невольно начинаешь сторонится любого. Фрост не мог так больше. Его тянуло к людям, к детям особенно, он мечтал дарить улыбки и веселье и делал это в меру своих возможностей. Еще одна общая с Эльзой черта - они оба мечтали о том, чтобы кто-нибудь им улыбнулся. Растаять от чужого тепла было, наверное, самой нелепой и любимой фантазией ледяных волшебников. Джек однажды видел королеву - внимание его привлек невероятной красоты ледяной дворец на склоне одинокой горы. Залетев внутрь через окно, дух заметил сидящую посреди центрального зала девушку, с увлечением мастерящую что-то необычное изо льда. Девушка эта, при ближайшем рассмотрении, оказалась очень красивой и странно похожей на него самого - яркими голубыми глазами с искрящимися в них снежинками, пепельного оттенка волосами, только длинными и заплетенными в свободную косу. Юная волшебница, в которой неуловимо проскальзывало что-то королевское - осанка ли, или же гордо поднятый подбородок, - Джека так и не увидела. Он, честно говоря, особо не надеялся. И все же перед уходом подарил маленькое чудо: устроил снегопад в замке. Эльзе показалось, или она слышала мальчишеский смех? За королеву Фрост особо не беспокоился - незадолго после той встречи он видел ее, спящую в руках какого-то мужчины, сильно принца напоминающего. Видел, как тот нещадно гнал своего белого коня через такую же белую пустыню, разглядел беспокойство и даже страх в чертах мужского лица. Заметил, с какой нежностью шатен улыбнулся сидящей в его объятиях волшебнице. Почему-то Джек был уверен, что с этим человеком она могла бы стать по-настоящему счастливой. Свое же счастье Хранитель Веселья нашел, спустя долгие годы - обнаружил его в вере детей, улыбках друзей, а еще в глазах чудного цвета сирени. В изумрудно-желтых перьях. В нежных маленьких ладонях. И оттенки любви у Туф были разные-разные.