Когда любовь входит без стука

В понедельник утром, 28 июня, Артур Кёркленд впервые встретил своего нового личного секретаря Альфреда Ф. Джонса. Перешагнув тем утром порог здания где располагался их офис, Артур тихо выругался. Через два часа было назначено совещание, а он ещё не проснулся достаточно даже для того, чтобы просто вспомнить, куда же он подевал папки с материалами к этому самому совещанию! Последние дни проходили словно в лихорадке, и не в последнюю очередь причиной тому стала внезапная отставка его личного секретаря – милой миссис Джонс, которая уволилась 4 недели назад по семейным обстоятельствам. И никто из новых претендентов на эту должность, казалось, не способен был оправдать возложенных на них ожиданий. Последняя из кандидаток, некая юная леди, которая могла бы сделать успешную карьеру в качестве супермодели, но ни черта не смыслила в деловой переписке, в слезах выбежала из его офиса после того, как он в жесткой форме объяснил ей, что если она не способна использовать мозг по назначению, то лучше ей подыскать себе работу, где его наличие не требуется вообще. Даже мысли обо всем этом бардаке разрывали его голову на части. Добавьте к этому тот факт, что на часах было шесть утра, а спал он от силы часа три. До того момента как был разбужен телефонным звонком. После чего ему сообщили, что сегодня пройдет незапланированное совещание, и он должен присутствовать на нём с уже готовой презентацией. С хмурым видом Артур прошагал мимо рабочих мест своих подчиненных, отметив по пути, что они тоже выглядят уставшими, но сейчас на сочувствие у него попросту не хватало ни сил, ни времени. С шумом он распахнул дверь в свой кабинет и замер на пороге. Он не ожидал, что в кабинете будет кто-то ещё, так что присутствие там молодого светловолосого мужчины в сером с иголочки деловом костюме удивило его настолько, что он попросту застыл на месте. Молодой человек под его пристальным взглядом сразу же выпрямил спину и одарил его ослепительной улыбкой. – Доброе утро, сэр. Мне сообщили, что вы сегодня прибудете рано, так что я подготовил некоторые материалы. Надеюсь, вы не возражаете, – сказал улыбчивый юноша. Затем, словно ощутив всю убийственную мощь взглядов, которые посылал в его направлении Артур, добавил. – Я Альфред Джонс, ваш новый секретарь. Их встреча прошла абсолютно непримечательно, но если честно, то Артур мог бы признаться: она была лишь затишьем перед бурей. Артур пристально смотрел на Альфреда Джонса, человека, который только что объявил себя его новым секретарем, но вскоре спохватился и поспешно шагнул вперед, протягивая тому руку для приветствия. – Артур Кёркленд, глава стратегического отдела. Альфред незамедлительно схватил его руку. – Альфред Франклин Джонс, мистер Кёркленд, сэр. – Вы, случайно, не родственник моей предыдущей секретарши миссис Джонс? – с долей любопытства поинтересовался Артур. – Не думаю, сэр, – ответил тот. – Но Джонс – весьма распространенная фамилия. Артур присмотрелся к нему повнимательней. Молодой человек, казалось, немного нервничал. Вероятно, наслушался уже этих глупых слухов о том, что Артур Кёркленд прямо-таки воплощенный кошмар для своих секретарей. Он знал об этих – и ещё парочке других – сплетнях, что ходили о нём. В них он постоянно изображался каким-то демоном, пожирающим людей на завтрак. Но, думал Артур, что ж, если Джонс не способен выдержать его стиль правления, то лучше тому будет ему уйти, и побыстрее. – Отлично, Джонс. Давайте приступим к делу, – проговорил Артур, усаживаясь за письменный стол. Тут взгляд его упал на чашку, стоящую на столе рядом с ним. Он поднёс было её к губам, но тут же отставил, увидев, что вместо ожидаемого чая в ней плескалась крепкая чёрная жидкость. Нахмурив брови, он жестким тоном сообщил Альфреду: – И я не пью кофе. Предпочитаю чай. Альфред слегка повернул голову и уставился на него с таким недоверием на лице, словно бы услышанное никак не укладывалось у него в голове. – Представить не могу, чтобы кто-то предпочитал чай кофе. Но дело ваше, сэр. Артур стиснул зубы. О да, возможно Альфреду следует уйти. И чем скорее, тем лучше. Во-первых, Альфред паршиво заваривал чай. Если и было что-то, что могло поднять Артуру настроение после тяжелого трудового дня, так это чашка отличного черного чая. Он помогал ему расслабиться. К тому же напоминал о матери, о том, как они вместе сидели на веранде, чаевничали и разговаривали. Он знал, что большинство его коллег больше любят кофе, но сам он пил его крайне редко. Он предпочитал мягкий вкус хорошего чая крепости и горечи кофе. Так что тот факт, что Джонс даже не мог сварганить приличной заварки, оказался крайне неприятным сюрпризом. В первый день их сотрудничества он попросил его приготовить ему чашечку чая. Джонс нахмурился так, словно подобная просьба являлась чем-то из ряда вон выходящим, но поручение исполнил. Он вернулся, держа в руках чашку с горячим чаем. Ну, или, по крайней мере, поначалу Артур думал, что это был именно чай. Едва сделав глоток, он уверился в том, что чего бы там ни намешали в чашке, чаем это точно назвать нельзя. – Джонс! – проревел он, хотя его секретарь находился всего в паре шагов и был занят рассортировкой бесчисленных бумаг, которые следовало отправить в архив. – Что это, черт возьми, такое?! – Ваш чай, сэр, – удивленно ответил Джонс. – Это не чай! Это… – взорвался было Артур, но тут же спросил с подозрением. – Какой сорт заварки ты использовал? – Э, заварки? – переспросил совершенно сбитый с толку Джонс. – Я просто… взял пакетик «Липтона», залил его горячей водой и положил сахар. Возможно, мне стоило добавить лимона или мяты? Артур изумленно уставился на него. «Липтон», подумал он. У Джонса была масса вариантов, но нет, он решил поднести своему начальнику дешевый слабый чай, по вкусу больше напоминающий дождевую воду. Он тяжко вздохнул и покачал головой: – В следующий раз, когда я попрошу чая, ты принесешь мне нормальный чай. И когда я говорю «нормальный» я имею в виду первосортную заварку, которую продают в жестяных банках, ты всё понял? – сказал он. – Надеюсь, что в будущем ты справишься лучше. В ответ Джонс лишь посмотрел на него. Вид у бедняги был такой расстроенный, что Артуру стало его почти жаль. Не стоило так набрасываться на несчастного парня – в конце концов, это же его первый день. Следовало бы быть с ним помягче. Но то было не в его правилах. Артур Кёркленд поблажек подчиненным не делает. Он вздохнул и постарался изгнать из головы подобные мысли. – Просто разберись уже, наконец, с этими бумагами, хорошо? И от Альфреда было столько шума! Артур в раздражении потер переносицу, когда до ушей донесся громкий смех Джонса. Всё начало рабочего дня он провел за многочасовым обсуждением плана по реализации нового проекта компании. Атмосфера на совещании была накалена до предела. И одного этого уже с избытком хватило для того, чтобы подарить ему головную боль на весь остаток дня. А тут ещё раскатистый смех Джонса, который ну ничуть не облегчал ситуацию. Прошло уже две недели с того момента, как он впервые увидел своего нового секретаря. За это время Артур пришел к выводу, что Джонс был весьма способным помощником. По крайней мере, он не вызывал желания убить его на месте или же проклясть до конца следующего века. Но временами его ослепительная улыбка, шуточки и панибратское отношение раздражало просто до невозможности. И сколько же от него было шума! – Боже, Джонс, – сказал он вместо приветствия, – От твоего смеха штукатурка падает. При звуке его голоса Джонс и пара других служащих, собравшихся возле питьевого автомата, обернулись к нему. Кое-кто поздоровался, а кто-то лишь встревожено смотрел, словно опасаясь, что он внезапно накинется на них. Артур просто физически ощущал, как с его появлением над ними повисла давящая тишина. – Мне об этом часто говорят, сэр, – произнес Джонс, подняв в приветствии бумажный стаканчик с ледяной водой. – И всё же веселье делает жизнь ярче. – Или обеспечивает какому-нибудь бедолаге головную боль, – проворчал Артур. Он заметил, как пара людей судорожно дернулись при этих словах, но только не Джонс. Его новый секретарь лишь рассмеялся. Громко. – Головная боль у бедолаги только потому, что он не смеется вместе со всеми, – подмигнул ему Джонс. И затем, сменив тон на более мягкий, с улыбкой добавил: – Сэр, вам нужно взбодриться. Артур практически слышал, как все вокруг, кроме него самого и Джонса, испуганно затаили дыхание. Он чувствовал, как нервно дернулась его бровь, как всё сильнее поднималось в нём раздражение. Это совещание и так уже изрядно поистрепало его нервы, и высказывание Джонса только подлило масла в огонь. От него потребовалось всё самообладание, чтобы не наорать на того прямо здесь и сейчас. – Что ж, – сказал он, наполняя стакан водой и попутно отмечая краем глаза, как окружающие как бы невзначай стараются оказаться от него как можно дальше, – возможно, мне удастся взбодриться, после того, как я сделаю всю работу в срок. Иными словами, Джонс, в десять в моем кабинете. У меня для тебя куча поручений. С этими словами Артур развернулся и со стаканом в руке направился в сторону своего офиса. Он слышал, как прервавшаяся было беседа, возобновилась с его уходом, но сейчас это его заботило меньше всего. Альфред Джонс мог быть просто замечательным работником, но, черт побери, как же Артуру порой хотелось его прибить. С уверенностью можно было сказать, что характер Альфреда абсолютно не сочетался с его собственным. Меньше месяца потребовалось для того, чтобы Артур мог с уверенностью сделать вывод, что Альфред Джонс был полной противоположностью его самого. Не то чтобы Альфред заваливал работу. Он справлялся отлично, по крайней мере, лучше, чем его предшественник (хотя Артур по-прежнему считал, что никто не сможет заменить дорогую миссис Джонс в его сердце). Он всегда умудрялся вовремя разобраться с работой и проявил себя как незаменимый помощник, но характер… При этой мысли Артур лишь сокрушенно качал головой. Боже милостивый, его характер! Альфред был шумен, тогда как он предпочитал тишину. Альфред относился к людям, живущим по принципу «сначала сделал, потом подумал», в то время как он всегда придерживался обратного. Альфред любил шутки, флирт и большие компании, а Артур ценил уединение. Альфред был… …Ну, лучше остановиться, а то можно продолжать часами. А ему полезней было бы потратить эти часы на работу с бумагами. Итак, по существу, Альфред Джонс был хорошим секретарем. Он это признавал. Но они просто-напросто не сошлись характерами, и он не думал, что это могло пойти на пользу их сотрудничеству. Нужно было что-то делать, прежде чем ситуация приведет к сбоям в работе. И делать быстро. С мрачной решимостью Артур обратился с проблемой к тому, у кого хватило бы власти, чтобы её разрешить. Он попробовал было настоять на замене, но просьба его была вежливо, но жестко отклонена. Бервальд Оксенштерна был отличным парнем. Артур знал его уже много лет. Несколько раз они даже ходили вместе в горные походы. Но Артур не мог отрицать, что глава отдела кадров порой выглядел весьма грозно с этим своим жестким взглядом и холодным ко всем отношением. – Я не прошу многого, – попытался отстоять свою просьбу Артур. – Он хорош, но я не могу с ним работать. Бервальд хмуро посмотрел на него. – Почему? Артур вздохнул. Тех, кто не слишком хорошо знал Бервальда, эти столь любимые им немногословные ответы просто выводили из себя. Он был знаком с ним не один год, но даже его они порой бесили. – Мы несовместимы, – сказал Артур. – Посмотрите на него, а затем взгляните на меня. Мы же полные противоположности. Бервальд словно в задумчивости оперся подбородком на сложенные руки. – Хм… – Вы без сомнения понимаете мою точку зрения, – не заботясь о проскальзывающих в голосе нотках отчаянья, произнес Артур. – Другой начальник наверняка сможет оценить работу Джонса по достоинству. Так что не могли бы вы затребовать для него перевода, а для меня нового секретаря? Мгновение Бервальд оценивающе смотрел на него, прежде чем ответить. – Нет. – Что? – Артур удивленно распахнул глаза. – Насколько я вижу, командная работа у вас в порядке, – сказал Бервальд. – Так что новый секретарь тебе не нужен. И я надеюсь, что на этом разговор окончен. Секунду Артур лишь открывал и закрывал рот, но так и не произнес ни слова. Если Бервальд говорил, что что-то окончено, значит, оно действительно окончено. А если так… Артур издал слабый стон. Ему ничего не оставалось, кроме как смириться со своей участью. Видя, что ничего тут уже не поделаешь, Артур сдался на милость судьбы и попытался сработаться с Альфредом. – Джонс! – громко проревел он, распахивая тем утром двери своего офиса, спустя три дня после того, как получил от ворот поворот с просьбой о замене. – Мне нужен архив трехгодичной давности с данными по обзорам рынка по нашей продукции и по сходным товарам от наших конкурентов. И, пока ты здесь, скажи, ты ещё не разобрался с бланками заявок? – Уже всё сделано, сэр, – выпалил Джонс. Он подошёл и протянул толстую картонную папку. – Я взял на себя смелость и так же включил туда аналитический обзор касательно нашей продукции за рубежом, сэр. И с бланками я разобрался, но для некоторых из них мне нужна будет ваша подпись. Артур принял папку и бегло просмотрел лежавшие в ней бумаги. Честно признаться, работа Джонса его впечатлила. В папке было всё, что нужно, и даже сверх того. – Расписание на сегодня? – спросил он. – В 10 утра у вас телефонная конференция с Нью-Йоркским отделом нашей корпорации, затем вы приглашены на ленч с членом совета директоров. Смею предположить, сэр, что в скором будущем вас ожидает повышение? И после этого в 15:00 состоится заседание отдела маркетинга, и вы обещали вашей матери, что в 18:00 сходите поужинать с ней. Артур скривился. – Дьявол… – Мне позвонить и перенести бронь столика на 8 вечера, сэр? – поинтересовался Джонс. – Да, спасибо, Джонс, – с улыбкой ответил он юноше, – Ты меня очень выручил. Ответная улыбка Джонса яркостью своей могла бы затмить солнце. – Стараюсь изо всех сил, сэр. При виде его сияющего лица, Артур вспомнил о разговоре с Бервальдом три дня назад. Возможно, подумал он, ничего плохого не будет в том, чтобы дать Альфреду Джонсу ещё один шанс. Возможно, не так уж и плохо будет попробовать сработаться с ним. Возможно, не так уж плохо будет, если Альфред Джонс останется его секретарем. Возможно… ему стоит попытаться узнать его получше. – Джонс, – обратился он к нему, – тебя Альфред зовут, так? – Я… Да, сэр, – в недоумении от казалось бы абсолютно внезапного вопроса уставился на него тот. – Тогда не возражаешь, если я буду звать тебя по имени? – спросил Артур. Какой-то миг казалось, что глаза Джонса вылезут из орбит – так широко он распахнул их в немом изумлении, настолько ясно читалось оно на его лице. И с трудом справившись с заиканием, он только и смог произнести, что: – Я… был бы крайне польщен, сэр. Артур улыбнулся и, проходя мимо, ободряюще похлопал молодого человека по плечу. – Значит, договорились, Альфред. А теперь идем. Ты из ума выжил, если думаешь, что я смогу выдержать конференцию с теми нью-йоркскими уродами без своей обычной дозы утреннего чая. Раньше он даже и подумать такого не мог, но с течением времени он обнаружил, что Альфред был вполне себе неплохим секретарем. Артур Кёркленд сначала лишь догадывался, а потом и узнал на практике, что Альфред Джонс был вполне неплохим секретарем. Но лишь проработав с ним несколько месяцев Артур осознал, что Альфред был не просто неплохим – он был отличным секретарем, не смотря на всю его шумную натуру. Альфред всегда заполнял все бланки в трёх экземплярах. И умудрялся держать его распорядок дня… ну, в порядке. Он превосходно справлялся со всей работой с архивами. Он знал, как подготовить любые документы, требующиеся Артуру. В общем и целом, Альфред великолепно проделывал чертову кучу дел, помогая ему. Время шло, и Артур ловил себя на том, что он в некотором роде привык и к веселому нраву Альфреда, и к его зачастую легкомысленному ко всему отношению. Хотя вот к завариваемому Альфредом чаю ему, видимо, не привыкнуть никогда. Он даже оглянуться не успел, как самой обыденной вещью для него стал вид Альфреда, встречающего его утром у дверей офиса с улыбкой столь широкой, что ей позавидовал бы любой коммивояжер. Он видел, что входящие и исходящие сообщения рассортированы, все рабочие бумаги аккуратно сложены, и даже записки на самоклеющихся листочках разобраны и систематизированы. – Мне интересно, в твоей комнате царит такой же порядок, какой ты навёл в моем офисе, Альфред? – однажды вечером обронил он. Тогда выдался один из тех редких дней, когда они обнаружили, что над ними не висит никакой сверх срочной работы, которую как можно скорее нужно закончить, так что и Артур, и Альфред оба решили, что лучше насладиться моментом, пока есть такая возможность. Альфред фыркнул. Он сидел перед Артуром по другую сторону громоздкого рабочего стола. – Сэр, у меня в комнате беспорядок в два раза хуже, чем на рабочем месте Гилберта. А если вы хоть раз видели его рабочее место, то поймете, какой бардак у меня там. Артур, и впрямь не раз лицезревший рабочее место Гилберта Байльшмидта и столько же раз безуспешно говорил ему навести там порядок, сдвинул брови. – Ох. Тогда как так выходит, что в работе ты столь аккуратен? – Мне платят за то, чтобы я исполнял свои обязанности, и аккуратность входит в их число, – ответил Альфред, словно речь шла о чем-то само собой разумеющемся. – И кроме того… Ну, не знаю, думаю, я просто хотел, чтобы вы чувствовали себя комфортно… гм, были довольны моей работой, мистер Кёркленд, сэр. Вид у Альфреда был столь взволнованный, что Артур едва удержался от смеха. – Рабочий день уже закончился, Альфред. Альфред бросил на него удивленный взгляд. – Прошу прощения, сэр? – Рабочий день кончился, так что я не возражаю, если ты будешь звать меня Артуром, – пояснил тот. – Хотя если ты только посмеешь обратиться ко мне так перед советом директоров, то вылетишь отсюда быстрее, чем успеешь сказать «Ой!». Альфред всё так же смотрел на него, словно не до конца понимая услышанное. Затем лицо его расплылось в широченной улыбке, и он даже засмеялся тихонько. Он выглядит таким счастливым, подумал Артур, и позже ему всё никак не удавалось сообразить, что же могло послужить причиной такой радости. Конечно же, никто не может быть счастлив лишь оттого, что ему только что разрешили называть начальника по имени. – Разумеется, Артур, – всё ещё сияя улыбкой, произнёс Джонс. – Я запомню. Он обнаружил, что Альфред прекрасно справлялся с работой. Практически на бегу, Артур пытался попасть рукой в рукав. Другой рукой он всё ещё прижимал мобильный к уху, быстро что-то втолковывая директору Эдельштайну. Не стоит даже говорить, что попытка делать все эти вещи одновременно особым успехом не увенчалась. В какой-то момент он едва не упал, споткнувшись о полы собственного же пальто. И внезапно почувствовал на плече пару рук, удерживающих его от падения. Затем они же помогли ему надеть пальто, расправив тяжелый материал на плечах и выправив отвороты. Он улыбнулся и ни капли не был удивлен, когда обернувшись, увидел улыбающегося ему Джонса. - Минутку, сэр, – произнес он в трубку, прежде чем от всего сердца поблагодарить: – Спасибо, Альфред. Альфред кивнул и подал ему портфель и алюминиевую фляжку. – Все необходимые для совещания бумаги я сложил в ваш портфель, сэр. В красной папке лежат распечатки для вашей презентации. В голубой – материалы исследования, чтобы презентацию подкрепить фактами. А в белой пара документов, которые могу пригодиться для сравнительного анализа в вашем случае, – отрапортовал Альфред. – И, разумеется, ваш чай. Не беспокойтесь, урок я усвоил и на этот раз попросил мисс Уоллис заварить для вас настоящий Эрл Грей. Артур издал тихий смешок, и принял из рук Альфреда портфель и флягу. – Альфред, ты просто добрый волшебник. Если я не вернусь до девяти, можешь идти домой. – Есть, сэр! – насмешливо отдав честь, произнес Альфред. – Удачи вам с презентацией! Улыбнувшись ему напоследок, Артур развернулся на каблуках и продолжил телефонный разговор: – Да, сэр, прошу прощения. Я буду на месте через сорок пять минут максимум. Как я говорил, мы можем сделать огромный прорыв, если только применим этот подход к нашей новейшей продукции и… Ведя беседу с директором Эдельштайном, Артур спиной всё чувствовал пристальный взгляд Альфреда. И отчего-то ощущение это вызывало в груди странное теплое чувство. Хотя он даже близко не понимал, что могло бы стать тому причиной. Он обнаружил, что Альфред порой может быть просто необыкновенно внимателен и заботлив. Когда той ночью Артур ввалился в свой кабинет, уже практически наступила полночь. Встреча прошла без сучка, без задоринки. Его идею приняли, а презентация заслужила множество похвал от коллег и директоров. И так далее, и тому подобное, для него это был несомненный успех. Но силы небесные! Как же он устал! Он рухнул в кресло и подумывал о том, чтобы чуточку отдохнуть, прежде чем ехать домой. Или, быть может, лучше вызвать такси. Он сомневался, что у него сейчас хватит сил вести машину. Он сомневался даже в том, что ему сейчас хватит сил на звонок. Впрочем, пока он взвешивал все «за» и «против» варианта заночевать прямо в офисе, в дверь кабинета раздался стук. Он даже слегка испугался. Он не заметил, что помимо него самого в офисе был ещё кто-то. – Войдите, – сказал он. И секундой позже в щель приоткрывшейся двери заглянул Альфред Джонс. – Сэр? – позвал Альфред. – Артур? – Альфред? – не веря глазам своим воскликнул тот. – Ты что здесь делаешь? Уже почти полночь! Зайдя в кабинет, Альфред возвел очи горе. Артур заметил, что его секретарь снял свой рабочий костюм, а взамен обрядился в красный свитер с джинсами. Прежде, чем он смог её поймать, в голове Артура проскользнула мысль, что его помощник выглядит весьма неплохо в повседневной одежде. – Кто бы говорил, – обратился к нему Альфред. – На случай, если вы вдруг не заметили, сэр, вы тоже всё ещё в офисе. – Мне нужно было позаботиться о совещании, – напомнил Артур. – Ну так мне нужно позаботиться о своем начальнике, – ответил Альфред. – Ну же, я вызову вам такси. Если вы от переутомления рухнете замертво прямо на полу кабинета, а утром тут найдут ваш хладный труп, то первым подозреваемым стану я, а мне моя жизнь ещё дорога, знаете ли. Артур встал с кресла, и окинул Альфреда внимательным взглядом. – Ты и правда меня ждал? – Э-э, ну… – протянул Альфред, забирая у него портфель и провожая Артура из кабинета. – На самом деле я, как вы мне и сказали, пришел домой в девять, но… Я просто не мог отдыхать, зная, что вы вернетесь с совещания полуживой от усталости, и рядом не будет никого, кто бы мог вас хоть как-то поддержать. Так что… гм, после того, как я перекусил и принял душ, я вернулся сюда, чтобы вас дождаться. Артур резко остановился на полпути и уставился на Альфреда. Но на лице того читалась лишь искренность, и от мысли, что Альфред пожелал вернуться и дождаться его, Артур почувствовал себя по-настоящему… счастливым. Он схватил Альфреда за руку и мягко её сжал. Одаривая его самой искренней своей улыбкой, он произнёс: – Спасибо. Альфред улыбнулся в ответ. И, быть может, Артур просто слишком устал, но ему показалось, что в голосе Альфреда звучали нотки искреннего чувства, когда тот произнёс: – Для тебя – всё, что угодно, Артур. Он обнаружил, что Альфред Джонс – лучший секретарь из тех, что у него когда-либо были. – Скажите это, – ухмыляясь произнёс Альфред. - Нет, – ответил Артур. Он всеми силами пытался приковать взгляд к бумагам, с которыми работал, и не смотреть на Альфреда, но пока не очень-то в этом преуспел. Даже не глядя на него напрямую, Артур по-прежнему ощущал устремленный на него пристальный взгляд. – Эй, да ладно! – протянул Альфред. – Я выиграл честно и чисто. Так что вы теперь должны это произнести. – Мне нечего сказать, – твёрдо возразил Артур, хотя уголки губ его едва заметно дернулись вверх. – О, я не могу этому поверить! – воскликнул Альфред. – Достопочтенный Артур Кёркленд не держит слова! Никогда не думал, что доживу до этого дня. – Ох, ладно, – сдался Артур, откладывая прочь бумаги, и фыркнул, заметив, с каким жадным выражением лица смотрит на него Альфред. Четко и раздельно он произнёс: – Альфред Франклин Джонс, ты – лучший секретарь из тех, кто у меня когда-либо был. При этих словах Альфред победно вскинул в воздух кулак с криком: – О да! Артур не смог удержаться от смеха. – Только ты, Альфред Джонс, мог прибегнуть к такому дешевому трюку как покер лишь для того, чтобы услышать похвалу из уст начальника. – Это тешит моё самолюбие, имейте в виду, сэр, – отметил Альфред. – Да, но не обязательно было выигрывать в карты для того, чтобы услышать от меня эти слова, – с улыбкой произнёс Артур. – Ты и в самом деле лучший секретарь из всех, с кем я когда-либо работал, Альфред. И я рад, что у меня есть ты. С этими словами Артур вернулся к бумажной работе, но всё же он смог расслышать тихий ответ Альфреда: – И я рад, что могу работать на вас, сэр. И Альфред варил самый замечательный крепкий кофе в мире. – И всё-таки я не уверен… – с беспокойством проговорил Артур. Перед собой он держал исходящую паром чашку. Запах у кофе был крепким, и, как ни странно, успокаивал. – Да ладно вам. Вам нужно что-то, чтобы взбодриться и это… – Альфред указал на чашку в руках Артура, – лучшее бодрящее средство, какое только можно придумать. Крепчайший черный кофе, любезно предоставленный единственным и неповторимым Альфредом Ф. Джонсом. Попробуете единожды – не забудете никогда. А теперь пейте. Артур пронзил своего секретаря взглядом. – Насколько я помню, это я имею право указывать тебе, а никак не наоборот. – Насколько я помню, сэр, вы сказали следующее, цитирую: «Достань мне что угодно, что не дало бы мне заснуть», – парировал Альфред. – Чистый кофеин в чашке – на что же ещё вы могли рассчитывать? – Он по вкусу как горелая покрышка, – сказал Артур и сам удивился, услышав в голосе жалобные нотки. – Ну уж нет. Может, у других кофе и напоминает по вкусу горелые покрышки. Мой же похож на разлитый по чашкам рай, – произнёс Альфред. Он помахал рукой, словно старался убедить Артура поскорее отхлебнуть напиток. – Ну же. Только не говорите мне, что вы боитесь пить кофе, сэр, а то я могу потерять всякое к вам уважение. Артур вздохнул. Была уже почти полночь – опять – и они находились в самом разгаре работы – опять. Ему с трудом удавалось держать глаза открытыми, и всё же он знал, что дела закончить необходимо. Вот тогда-то Альфред и сварганил ему свою «превосходную смесь наикрепчайшего кофе», которая, как он утверждал, заставит его бурлить энергией и умолять о добавке. По правде говоря, Артур не очень-то любил кофе. Но порой кофеин был просто жизненно необходим. Собравшись с духом, Артур отхлебнул из чашки. Глаза его широко распахнулись от вкуса, растекшегося по языку. – Охренеть, – произнёс он, слишком удивленный, чтобы следить за речью. – А ведь весьма недурно. – Я же говорил, – с победной ухмылкой сказал Альфред. – Только погодите. Дайте мне время, и я подсажу вас на кофе. Вскоре вы смотреть не сможете на свой чай. Вскоре вы будете боготворить мой кофе. Вскоре я буду манипулировать вами с помощью кофе. Вскоре я захвачу весь мир с помощью одной чашки кофе в день. – Вскоре тебе придется вернуться назад к работе с бумагами, – насмешливо осадил его Артур. Он сделал ещё один глоток и через весь стол толкнул папку по направлению к Альфреду. – Ты только взгляни на эти документы по плану проекта! Ну разве они не прелесть? – Ну разве то был не сарказм? – проворчал Альфред. – Садись работать, Джонс! Я плачу тебе не за то, чтобы ты тут упражнялся в остроумии, – сурово ответил Артур. Затем тон его смягчился, и с улыбкой он добавил: – И спасибо за кофе. Они стали ближе. Спустя год после того, как Альфред начал работать секретарем под его началом, Артур решил, что ничего страшного не случится, если он сделает тому какой-нибудь маленький подарок, чтобы выразить таким образом свою признательность. Однако изначально задумывавшийся «маленьким» – может, какая-нибудь кофейная кружка, или книга, или красивая ручка – подарок в итоге превратился в… не такой уж и маленький. И вот так тем утром у себя в кабинете Артур внезапно для себя обнаружил, что вручает Альфреду элегантные (и очень дорогие) наручные часы. Благоговения, что отразилось на лице Альфреда, когда тот принимал их из его рук, с лихвой хватило для того, чтобы он покраснел. Внезапно на него напала какая-то застенчивость, и столь же внезапно ему ужасно захотелось поковырять пол носом ботинка – словно мальчишке-школьнику, завидевшему свою первую любовь. – Надеюсь, ты не возражаешь, – заговорил Артур. – Я всего лишь решил как-то отплатить тебе за всю ту помощь, что ты мне оказывал в этом году. – Сэр, я…– начал Альфред. Он поднял глаза и улыбнулся Артуру, покрепче сжимая часы в руке. – Спасибо. Я крайне признателен. Артур улыбнулся в ответ. – Ну, я рад, что тебе понравилось. А теперь, эм… давай-ка вернемся к работе. – Постойте, сэр, – произнёс Альфред. Артур внимательно следил за тем, как юноша роется в карманах пиджака, прежде чем выудить оттуда какую-то маленькую коробочку. Смиренно он вручил ту коробочку Артуру, который нахмурился, но всё же её принял. – Что это? – спросил он. Альфред широко улыбнулся. – Вы не единственный, кому в голову пришла мысль о подарке на годовщину нашей совместной работы, сэр. После такого объяснения хмурое выражение с лица Артура исчезло, и теперь на нем читалось любопытство. Он открыл коробочку и обнаружил внутри пару золотых запонок, на которых были выгравированы его инициалы. – Ох, Альфред, это… – он попытался найти слова, чтобы в полной мере описать обуревавшие его чувства, но в итоге произнёс лишь, – …чрезвычайно мило с твоей стороны. Альфред продолжил сиять улыбкой. – Вы столько сделали для меня в этом году, сэр. И я очень вам благодарен. – Взаимно, Альфред Джонс, – от всего сердца ответил ему Артур. Затем со всей возможной осторожностью он опустил коробочку с запонками в карман костюма и добавил. – Ну, теперь хватит поздравлений, принимаемся за работу. На следующий день он надел запонки и заметил, что Альфред тоже носит подаренные им часы. Их взгляды пересеклись, и они обменялись многозначительными улыбками. Прошел год с того дня, как Артур Кёркленд впервые встретил Альфреда Джонса, и вот уже они стали невероятно близки, практически неразлучны. Связь меж ними крепла. Тем утром Артур потратил добрых пять минут наблюдая за Альфредом, прежде чем решил, что с него хватит. Сторонний наблюдатель мог ничего и не заметить, но Артур знал Альфреда достаточно долго, чтобы уловить на лице его легчайшие признаки дискомфорта, которые могли значить лишь одно. С резким хлопком он закрыл план проекта, который читал, и устремил на Джонса самый строгий свой взгляд. - Ну ладно, Альфред, – произнес он. Секретарь, который тем временем строчил указание, поднял голову. – Отправляйся домой. Альфред уставился на него. Ручка замерла посреди строки, а сам Альфред рассматривал Артура в недоумении. – Сэр? - Ты болен, и я не желаю видеть тебя на работе до тех пор, пока не будешь здоров на все сто процентов, – пояснил Артур. – Иди и скажи, что я разрешаю тебе сегодня уйти пораньше. – Я… вы заметили? – изумился Альфред. – Заметил что? Что у тебя голова раскалывается от боли? Разумеется, я заметил. Альфред Джонс, ты работаешь у меня уже больше года и, конечно же, я знаю тебя достаточно, чтобы сказать, когда ты себя неважно чувствуешь. Иди домой, Альфред. - Ох, – только и произнес Альфред. – Но мне всё ещё нужно составить ваше расписание на день… – Альфред. Иди. Домой, – с нажимом проговорил Артур, делая ударение на каждом слове, дабы лучше донести мысль. Альфред вздохнул и положил ручку и органайзер на стол перед Артуром. И тот не преминул заметить, как поморщился при этом действии его секретарь. Вот и ещё одна причина поскорее отправить его домой, пока его драгоценный помощник не грохнулся в обморок (или не случилось чего похуже). – Кажется, вы впервые просите меня уйти домой, вместо того, чтобы орать: «Джонс, тащи сюда свою ленивую задницу!», – или ещё что в том же духе, – со смешком сказал Альфред. – Ты только не привыкай, – ухмыльнулся Артур. – Даже мечтать о таком не смею, сэр, – задумчиво проговорил Джонс. – Знаете, сэр, даже немного жутко становится от того, что вы с одного взгляда смогли узнать, что я плохо себя чувствую. – Что могу сказать, Альфред, – произнес Артур, вновь берясь за недочитанный проект и заново пробегая его глазами, – такая вот у нас есть связь. Слаженность их работы поражала воображение. Слухи и сплетни процветают в офисной среде. Артур знал это. Зачастую он сам был их жертвой. Порой он даже использовал их себе на пользу. Так что он и ухом не повел, когда коллеги стали обсуждать их с Альфредом. Быть может, потому, что ради разнообразия они не говорили про него никаких гадостей. – Мы, – проговорил Альфред, покачивая в руке стакан виски, – стали легендой! Артур фыркнул в свой стакан со скотчем*. Сейчас они сидели в баре и отмечали что-то, хотя повода для празднования Артур никак не мог вспомнить. Алкоголь всегда так на него действовал – всё было, как в тумане и казалось лучше, чем обычно, а память (или любая другая, требующая работы мозга деятельность) виделась уже чем-то незначительным. – Надеюсь, в хорошем смысле легендой. – О да, – расплылся в улыбке Альфред. Взгляд у него уже немного блуждал, но улыбка была столь же ослепительна, как и всегда. – Мы прямо как… как непобедимая команда. Нет, стой, оно звучит как-то неброско… – Прекрасные партнеры? – предложил вариант Артур. – Неразлучные напарники? – Ты просто обожаешь аллитерации, – обвиняющее взмахнул в его сторону стаканом Альфред. – Ну, как бы там ни было, мы круты. И потому, что мы круты мы сейчас и празднуем… Эм, мы же что-то празднуем? – Хотя я как-то никак не могу вспомнить что именно… – Ага, но в общем вот. Отмечаем. И раз уж мы отмечаем, и вокруг море алкоголя, и мы счастливы и… – Альфред внезапно нахмурился. – Я знаю, что что-то хотел сказать, но не могу вспомнить что… Артур фыркнул: – Тогда забудь. – Не могу, – проныл Альфред. – Я же всё спланировал. Я должен что-то сказать, что затем приведет ещё к чему-то, пока наконец мне как-нибудь не удастся развести тебя на поцелуй. Хорошо ещё, что Артур успел проглотить выпивку, а то бы он непременно поперхнулся. Вместо этого он во все глаза уставился на Джонса, который тем временем просто пожал плечами и вот уже руки его коснулись лица Артура. – С тем же успехом можно отставить разговоры и перейти прямо к делу, – сказал Альфред и, не медля ни секунды, коснулся губами губ. В том поцелуе Артур мог бы винить алкоголь. Он мог бы винить во всем праздничную эйфорию. Он мог бы даже винить Альфреда. Но внутренний голос упорно твердил, что когда он схватил Альфреда за воротничок и притянул его ближе, углубив поцелуй, кроме самого себя ему в том винить уже было некого. Но с развитием их отношений, Артур понял для себя одну вещь. С тем поцелуем, нравилось ему это или нет, что-то в их отношениях изменилось. Он заставил его осознать, какое важное место занял Альфред в его сердце. Он заставил его осознать, что искры, которые, казалось, пробегали в воздухе каждый раз, стоило Альфреду оказаться поблизости, на самом деле были вызваны тем простым фактом, что он желал его. Он заставил его осознать, что одобрение, которое он испытывал при виде Альфреда в отлично сидящем на нем деловом костюме, было вызвано не только и не столько профессиональным интересом. Он заставил его осознать, что за те годы, что он знал Альфреда Джонса, он сменил свое мнение о нем от шумного и надоедливого юнца до способного помощника, друга, и наконец… Артур вздохнул и поправил галстук. Сделав глубокий вдох, он вышел за порог кабинета и прошагал по направлению к кофейному автомату. Как он и ожидал, там он и нашел Альфреда. – Альфред, – окликнул он того, чтобы как-то обозначить свое присутствие. Казалось, тот ничуть не удивился. Он лишь слегка повернул голову и улыбнулся. – Добрый вечер, сэр. Хотите кофе? – как ни в чем не бывало произнес он. – Нет, спасибо. Я хочу поговорить, – сказал Артур. – На счет вчерашнего. Почти ничего не дрогнуло в лице Альфреда. Почти. Но Артур видел, как чуть плотнее сжались челюсти, как мелькнуло в глазах беспокойство, как еле заметно дернулась бровь. Всё это сигналило ему о страхе. Всё показывало, как сильно волновался Альфред. По правде говоря, Артур знал, что ничуть не меньший страх читается на его собственном лице. Но он так же знал, что сделать это необходимо. – Простите меня, сэр, – тихо произнес Альфред. Артур нахмурил брови: – Жалеешь о том, что поцеловал меня? – Нет, – ответил Альфред. – Но мне жаль, что заставил вас чувствовать себя неловко. Жаль, что доставил вам неприятности. – Но что если…– начал Артур и, сокращая расстояние между ними, сделал шаг вперед, – я не чувствую себя неловко? Альфред пристально посмотрел на него: – Сэр? – Рабочий день кончился, Альфред, – напомнил Артур. Он сделал ещё шаг, и теперь они стояли практически вплотную. Их лица были так близко, что стоило одному из них захотеть, и они запросто бы могли поцеловаться. Так запросто. – Артур, – прошептал Альфред. – Если мне ничуть не неприятен тот факт, что ты поцеловал меня, если я не чувствую себя из-за этого неловко, – продолжал Артур, – что тогда? Он слышал, как тяжело сглотнул Альфред. Он чувствовал, как тот протянул руку и сжал пальцы на его запястье. Он видел, как Альфред улыбнулся ему улыбкой столь живой и честной, полной тепла и любви. – Тогда я мог бы поцеловать тебя снова. На этот раз инициативу перехватил Артур. Он сам потянулся к нему и поймал губы Альфреда в поцелуе. Никакого алкоголя, чтобы после свалить на него вину. Никакой эйфории, что послужила бы оправданием. Он целовал Альфреда потому, что так хотел. Он целовал Альфреда потому, что это было ему необходимо. Он целовал Альфреда потому, что любил его. Артур Кёркленд чувствовал, что влюбляется. – Мне кажется, я в тебя влюбляюсь, – касаясь губами губ Альфреда, пробормотал Артур, в перерыве между лихорадочными поцелуями. Он был поражен, насколько легко вылетели те слова, сколь правдивы они были. Да, он влюблялся в Альфреда Джонса. То было безумие. Просто смешно! Как ненависть - нет, не совсем ненависть - но то раздражение, которое вызывал у него Альфред, могло превратиться в любовь? Как Джонс стал для него Альфредом, чтобы затем стать Альфредом – с той самой особенной интонацией. Как могли они из строгого босса и работника превратиться в друзей, а затем… в кого? Партнеров? Любовников? Напоследок он легонько прикусил нижнюю губу Альфреда, а затем разорвал поцелуй. С теплотой во взгляде он смотрел на Альфреда, на румянец, выступивший у него на щеках, отмечал, как почти до неприличия обольстительно тот выглядит. Притягателен и соблазнителен, словно запретный плод. Идеален и чертовски сладок на вкус. – Да, – повторил он, большим пальцем медленно очерчивая контур губ Альфреда, – кажется, я влюбляюсь в тебя, Альфред Франклин Джонс. Что же касается Альфреда… Альфред улыбнулся. Губами он поймал подушечку пальца и с легчайшим поцелуем отпустил лишь затем, чтобы схватит Артура за руку, покрыть поцелуями ладонь, провести языком по кончику каждого пальца, словно божественной благодатью упиваясь каждым миллиметром кожи, которой могли коснуться его губы. Когда же он наконец заговорил, то произнес лишь одну фразу, от которой сердце Артура, казалось, вот-вот должно было лопнуть от счастья. – А мне кажется, что я давно уже влюбился в тебя, Артур Кёркленд. *Прим.:скотч - шотландский виски