В тихом омуте...

Я ошеломленная стояла посреди комнаты с листами бумаг. Мыслей не было. Чувств тоже. Просто стояла и смотрела в лицо своему любимому парню, учителю, насильнику и, в конце концов, отцу моих детей. Да, я все осознала. Но не приняла. Он не мог это сделать. Просто не мог. Он был не таким. Все эти месяцы он был другим. Честным, правильным, любящим. Мой Арт не мог это сотворить. Но вскоре в голове начали всплывать воспоминания. А может, он никогда меня не любил? Просто боялся, что я начну искать своего насильника. Никогда не думал, что я смогу забыть, нет, не простить, именно забыть. Но наверно. Я все равно не смогла. Он постоянно мне это напоминал. Действием, словом, взглядом. Только раньше я это не понимала. А сейчас осознала. И вместе с осознанием меня накрыли все новые и новые эмоции. И среди них было одно. Отвращение. Самое плохое чувство. Никогда и ни к кому я не испытывала его так как сейчас. Оно выжигало, отравляло, просто мешало дышать. Бросив листы на пол, я стала медленно двигаться к двери. Мои передвижения были тут же замечены. Но он стоял не двигаясь. Кое-как преодолев расстояние до двери, я бросила быстрый взгляд на него. И он словно очнулся. За пару шагов оказался около двери. Я осторожно перебирая ногами старалась отойти все дальше. Не получилось. Каким-то странным образом мы двое оказались на кухне. Запнувшись о незамеченный стул, я упала. Упала бы. Арт опять поймал меня почти у самой земли. Встав на ноги, я тут же вывернулась. Но он крепко взял меня за руку. — Артур Олегович, отпустите меня, — сказала я. В голосе не было не каких оттенков. Он умер, как и я. Артур вздрогнул. Не ожидал. Но руку так и не отпустил. Отходить было не куда. А он возвышался надо мной, как огромная гора. Этого я точно вытерпеть не смогла. И с огромным усилием стала вырывать свою конечность. К ожидаемым последствиям это не привело. Все стало только хуже. Он сильнее вцепился в левую руку. Не пытаясь говорить, но и не отпуская. — Нана. Прости меня… пожалуйста, прости. Я… я ведь тоже ничего не помнил, — кажется, я поторопилась присуждая ему немоту. Даже его слова не могли ничего изменить. Пусть он хоть тысячу раз извинится. Я ему не верю. Уже не верю. Если бы он сказал раньше, то… «Что-то? — подначивал внутренний голос — простила бы? Ну да, конечно». Пришлось признать, что в чем-то он прав. Такое не прощают. Просто не смогла бы. Но может поняла? Эх, я совсем запуталась. Арт тем временем продолжал что-то говорить, но я не слушал. Не хотела. Мозг искал пути выхода из сложившейся ситуации. Не находил. Но руку неожиданно нащупала ручку. Просто холодную чугунную ручку. Догадаться, что она от сковородки не составило труда. Тут же мозг нашел выход. Почти без замаха, но все же с силой я ударила его по голове. Мгновение мужчина пытался бороться с болью, но не выдержал и упал. Я отбросила сковородку. Он казался мне таким беззащитным (ну да конечно с шишкой-то на голове). А еще было такое чувство, что он умер. Я медленно, словно опасаясь чего-то, подошла к нему. И нащупала пульс. Под пальцами вполне ощутимо билась кровь, перегоняемая по венам. Не удержалась и медленно слегка ощутимо провела подушечкой пальца по щеке. А потом будто испугавшись этой нежности, отдернула руку. Забежав в спальню, схватила свой маленький рюкзачок. И в кармане нашла ключ. Потом осторожно выгребла из кошелька всю наличность. Её оказалось не так уж и много. Но да ладно. Найдя на столе ручку, я быстро написала записку на листе бумаги. А потом вышла из квартиры, захлопнув за собой дверь. Как только я вышла из подъезда моя решимость тоже куда-то пропала. Наверно решила погулять по улице. А то скучно со мной. Постояв чуть-чуть на замерзшей мартовской улице, я все-таки пошла. Не куда-то конкретно. Просто гуляя. Я так надеялась, так ждала, что он меня догонит, очнется неведомым образом от удара сковородкой и догонит. А потом прижмет к себе и будет говорить всякие глупости. Умолять о прощении или наоборот говорить, что я все не так поняла. Но этого не случилось. Опять ложь. Все лгали. Я тоже лгала в данный момент сама себе. Оправдывала. До последнего говоря, что бумаги поддельные. Но его взгляд тогда все прояснил. Это был именно он. И все жизнь упала. В очередной раз. Просто предали. Ушла, что бы вернуться. Сжимая в руке тот самый ключ, я поднялась к себе на этаж. Дверь открылась почти моментально. Раньше я никогда так быстро не открывала свою дверь. Все в доме напоминало тот день. А еще маму. Находится там, было пыткой. Надо скорее уходить. Вот только куда? Flashback Родительский дом. Тишина комнаты. Нигде не слышно и звука. Вдруг в какой-то из комнат открывается дверь. Тихий скрип не ненадолго разрушил эту пьяную, сонную тишину. А потом опять послышалось какое-то копошение. Наверное, все это и послужила удару. В одной из других комнат упал стакан. Холодные, хрустальные осколки остались минами на ковре. А разлитая жидкость, которая не могла в столь огромном количестве впитаться в ковер, просто по-змеиному потекла по полу. И неожиданно в этой же комнате вдруг с кровати прямо на мины опустились ноги. Тут же послышалось шипение. Неожиданное и свистящее. Мужчина встал с кровати. Но долго устоять он не мог. Ноги болели. Сделав пару шагов, он сел. И пальцами начал вытаскивать из своих стоп осколки стекла. Когда почти все покрасневшие от крови стеклышки оказали на руке, он просто бросил их подальше. На протяжении всего этого времени копошение только увеличивалось. Это и потревожило мужчину идти на поиске шумового эффекта. В одной из комнат была открыта дверь. Он направился туда. Именно там в этот момент я собирала в чемодан свои вещи. Стоит ли говорить, что-то, что творилось в другой комнате я не слышала? В это самое время мой приемный отец подошел к двери. Не знаю, что произошло, но в следующий момент я потеряла сознание от удара. Когда я пришла в себя, то поняла, что нахожусь где-то в квартире. Где точно из-за болевшей головы разобрать не могла. Но в туже секунду до меня начало доходить, что я лежу голая на кровати. — Очнулась, сучка, — послышался окрик. Я медленно повернула голову в ту сторону. Там стоял он. И возбужденным взглядом смотрел на меня. После такого взгляда мне жутко хотелось в душ. Отскрести от себя всю эту грязь. А еще хотелось спрятаться. Где-нибудь далеко и никогда больше не возвращаться в этот мир. Но мне не дали. Мгновение и тяжесть навалилась сверху. Отчим вцепился в мои губы грубым поцелуем. Именно в этот момент из глубин поднялась тошнота. А в голове билась всего одна мысль. Бежать. Резко подняв ногу, я ударила насильника между ног. Ужом, выскользнув из-под него, я моментально вскочила на ноги и полетела в сторону гостиной. Схватив трубку телефона и побежав дальше, я закрылась в ванной. Набрав знакомый номер, я успела прошептать только «Помоги» и связь тут же прервалась. В дверь ванны начали ломиться. Я сжалась в комочек на полу. Удары стали все сильнее и вскоре старая щеколда не выдержала. Дверь от последнего удара слетела с петель. Сделав пару шагов, отчим опять ударил меня и где-то уже глубоко на задворках сознания, я услышала звонок в дверь. Пришла в себя уже на руках Артура. Я была закутана в теплое одеяло. Он уже выходил из квартиры, как я услышала крик: — Перед ним ноги раздвинула, шалава. А передо мной не захотела. Шлюха, мразь… Арт уже дернулся было обратно, но я вцепилась пальцами в его рубашку. Слезы потекли по щекам. Он еще крепче прижал меня к себе. В его объятиях рождалось чувство защищенности. И в этот момент я чувствовала себя как на корабле. Тихая и медленная качка убаюкивала. И в последний раз взглянув на когда-то такой любимый дом, я уснула. Просто заснула. End Flashback Зайдя домой, я, помня о недавнем моменте, прошла в кухню и на всякий случай взяла в руки ножик. Потом медленно, стараясь передвигаться как можно тише, пошла на обход комнат. В доме действительно никого не находилось. Это похотливое животное куда-то свалило. Я быстрым шагом, уже не соблюдая тишины, пошла в свою, или вернее уже бывшую свою, комнату. Там еще раз, осмотревшись вокруг, я залезла в шкаф. Достав с верхней полки маленькую шкатулку, спрятанную под полотенцами, я села, на пол рассматривая свои украшения. Мне все казалось, что когда мама подарила их мне, она действительно меня любила. Сейчас нет. Но потом все проходило. Я не стремилась к выражению материнской любви. Возможно, мне этого не хватало, ну, а потом я перестала бороться за чужую любовь. Нет, и не надо. Просить не буду. Сейчас мне в руку лег маленький кулончик в форме золотого дельфина. Один из моих любимых. Нет, просто самый любимый. Но он был последним, больше моя мама ничего не успела мне подарить. Да, и, в общем-то, не старалась Тут же мои пальцы по старой детской привычке пробежали по камушкам. Покрутили их и ноготки прошлись по выщербленным цифрам. Они с самого детства были там. Я привыкла и не особо их замечала. Но теперь мне стало интересно, что они тут делают. Еще раз осмотрев любимую безделушку, я нашла что-то типа указателя рядом с одним из камней. Отложив в сторону дельфина, я стала искать еще, что-то с цифрами. Но больше в этой шкатулке ничего не было. «Размечталась, — подумала я про себя, — в принцессу давно не играла. Вот и захотелось приключений» Я запихнула украшения в коробку и, отодвинув, легла на кровать. Кровать спружинила и отбросила коробку на пол. Украшения рассыпались по полу. Я слезла с кровати и начала их собирать. Тут под руку попался браслетик с синим сердцем. Обычное сердечко абсолютно без цифр. Мой взгляд упал на цепочку. Витая серебряная и очень, очень старая. Сняв сердце с цепочки, я поднесла её ближе к глазам. По все длине цепочки переплетались две цифры. Семь и восемь. Не имея и малейшего желания разбираться, я просто перевела камушки в нужное положение. Теперь камни показывали ровно семь и восемь. В дельфинчике, что-то щелкнуло. На стене отъехала картина.