В тихом омуте...

Самолет, оставляя белую полосу позади, стремительно несся в облаках. Обгоняя время, звуки, иногда и животных. Но он не мог обогнать мысли и чувства. Они быстрее. Слезы давно кончились. Они надоели мне самой уже давно. Но, кажется, что и я им надоела, что, кстати, тоже вполне возможно. А что вы хотите? Я беременна. Гормоны и прочее. Последний час я стремительно занималась фигней. Все пассажиры, которые были несколько умнее меня давно спали. А может не умнее, а утомленнее. Да, пора признать, что у всех свои проблемы. И кого волнует чужое горе? Правильно, никого. На протяжении последнего получаса мой мозг пытался осознать. Правильно ли я поступила, что позвонила абсолютно незнакомому человеку и попросила помочь мне? С одной стороны так надо, по словам мамы. А с другой, я бросила все. Учебу, друзей, но еще там остались и проблемы. Но почему? Почему по моим подставным документам, которые оставила мать, Беседин Вадим был моим отцом? У меня же нет отца. Мама сама сказала, что он умер. Но она и до этого много мне врала. Все, я запуталась. Ладно, время покажет. Надеюсь, Прага встретит меня лучше, чем Россия. И там у нас окажется гораздо меньше проблем.

***

Самолет сел в каком-то аэропорту Праги. Специально не запомнила название. Глазами искала человека, который должен меня встретить. Но никого с табличкой моего имени не увидела. Прошла в глубь аэропорта и стала ждать. Прошло больше пятнадцати минут когда толпа народу с моего рейса разошлась. Стало как-то тихо и малолюдно. В одном углу аэропорта все равно толпились люди. Их было немного, человек шесть-семь, на меня они не обращали никакого внимания. Кого-то ждали. Я тоже старалась на них не смотреть. Не знаю кто сдался первым. Я или этот Беседин. Видимо одновременно. Потому что скоро взяв телефон и набрав номер, я услышала только гудки извещающие, что абонент занят. Плюнув на все, я продолжила ждать чуда. Вся жизнь у меня складывается в ожидании этого долбанного чуда. Только вот чудо не наступает. Все как-то мимо и мимо. Но тут оно видимо решило объявиться. И выражалось это в звонке телефона. Знакомый номер незнакомого человека высветился на экране. Чуть помедлив, я взяла трубку. — Здравствуйте, уважаемая россиянка. Не соизволите ли вы назвать мне место вашего пребывания? — холодным тоном осведомился на том конце голос. — Здравствуйте. Сначала будьте добры уточнить мне ваше, — в тон ему ответила я. — Я жду вашего прилета в главном аэропорту нашего города. Самолет прилетел, но вот проблема. Вас там не было. Что это за шутки и кто вы такая в конце концов, что бы так шутить? — прошипел Беседин — Извините, Вадим Алексеевич, но насколько я знаю, я тоже нахожусь в этом аэропорту и Вас тут не наблюдается. Неизвестно сколько это продолжалось если бы от группы людей в углу не отделилась парочка. Они отошли и прежде чем другие смогли занять их место, я заметила внутри человека с телефоном в руке. Сомнений не осталось. Это и был Беседин. Сбросив звонок я встала. Запихнула телефон в карман и достала паспорт. Собравшись с силами подошла к этой группе. Мужчины в черных костюмах плотнее обступили звонящего. Тот ничего не понимая, пялился на трубку. Не осознал до конца почему я сбросила вызов. — Разрешите у Вас кое-что спросить? — обратилась я к главному. Он на минуту отвлекся от телефона и перевел взгляд на меня. Внимательно осмотрев меня с головы до ног, он кивнул. Я не стала ничего спрашивать, а просто протянула свой паспорт. Он взял его очень осторожно словно боясь, что тот его укусит. Прочитав информацию на первой странице, он перевел взгляд на меня. Потом обратно на паспорт. Сравнивая фотографию. Наконец, кивнув своим мыслям, вернул мне паспорт. — Извините меня, Ангелина Вадимовна, за то, что был несдержан в разговоре. Итак, что привело вас сюда и прочее, мы отложим до более удобного времени, а сейчас я спешу. Поэтому прошу Вас следовать за мной. Я колебалась. Ну всем же мама в детстве говорила, что бы не садились в машины к незнакомым дяденькам. А с другой стороны, он знакомый моей мамы. И видимо достаточно хорошо знает эту Ангелину. Хотя она же его дочь. Заметив мои колебания мужчина просто взял меня за руку и повел за собой. На стоянке нас ждала машина. Даже две. Одна для охраны, вторая для нас. Втолкнув меня в эту бронированную махину, он сел рядом и сказал водителю место назначения. Непонятное. На Чешском.

***

В машине я смогла получше его рассмотреть. Это был довольно молодой, статный мужчина лет сорока. С темными, но не черными, как у меня, волосами. Он был явно напряжен. И не знал, что сказать. Ехали мы в тишине. За окном мелькали красивые виды величественной Праги. Скоро город кончился и мы выехали куда-то на проселочную дорогу. Сразу в голове всплыли предупреждения про машины и незнакомых людей. Стало немного страшно. Мужчина за все время даже не посмотрел на меня. Шофёр тоже не поворачивался. Он спокойно вел машину даже не сильно смотря на дорогу. Чувствовалось, что эту местность он давно изучил. Через час езды машина остановилась. Шофер посигналил и створки ворот раздвинулись. Мы въехали на территорию огромного особняка. Мужчина вышел из машины и галантно открыл мне дверь. Но стоило мне только выйти он схватил меня за локоть и потащил куда-то в сторону дома. Как только мы зашли в особняк, он сразу же втащил меня в какую-то комнату. «Ну вот, еще один маньяк. Да сколько можно-то в конце концов?» — дернулась шальная мысль в мозгу. Тело же, устав от долгого перелета, никак не прореагировало на совершаемые действия. Мужчина бросил меня на кровать, а потом развернулся и ушел. Просто вышел из комнаты. От двери послышался звук запираемого замка. потом отъехала машина. И тишина… Темная, зловещая. Мама, куда ты меня послала? В комнате была истинно-спартанская обстановка. Кровать, кресло, шкаф, стол. и все было пустым. Ну уже разумеется кроме кровати. На окнах были решетки. Это всё выглядело странно. Как в тюрьме. Измученный перелетом организм требовал отдыха. И я не раздеваясь легла на кровать поверх одеяла. Стоило голове коснуться подушки, как меня сразу же унесло. Проснулась я от звука поворачивающегося в замке ключа. Сон слетел моментально. Я сразу же села на кровати. В комнату вошел Вадим Алексеевич. Он закрыл дверь и сел в кресло неподалёку внимательно уставившись на меня. Я в ответ смотрела на него. После пятиминутной игры в гляделки он наконец отвернулся. А потом опять же пристально осмотрев меня задал вопрос: — Кто вы? И как у вас оказался паспорт моей дочери? — Мне его оставила мама. Она сказала, что я могу вам позвонить если, что-то случится. Она оставила паспорт, билеты и ваш телефон. На случай если сама не сможет передать их мне. — Как звали твою мать? — продолжал он допрос. Похоже сам еще не определился как лучше меня называть. На"ты» или на «вы». — Киселёва Оксана Александровна. В девичестве Мельникова. Его брови сошлись на переносице. Казалось, он о чем-то серьезно задумался. А потом его лицо разгладилось. Он вспоминал. Что-то хорошее. Абсолютно забыв про меня. Прошло несколько минут прежде чем он вышел из этого странного транса. — Что у тебя случилось, девочка, что тебе так срочно понадобилась моя помощь? Мне пришлось рассказать. Рассказать абсолютно всё без утайки. Каким-то шестым чувством я знала, что ему можно доверять. И этого мне было достаточно. Эмоции этого мужчины нельзя было прочитать по лицу. Но когда я говорила об изнасиловании его руки сжались в кулаки. Да так, что хрустнула костяшка. Выслушав меня он кивнул. А потом задал последний самый больно вопрос. — Почему ты одна? Где твоя мать? Это сильно резануло по ушам и сердцу. Это то что я пыталась скрыть. Видимо не получилось. Пришлось делится и этой весьма личной информацией. Рассказ закончился. Он встал и пошел к выходу. Уже у двери он остановился. — Как я и обещал твое матери я позабочусь о тебе. С этого дня ты полноправная хозяйка этого дома. Жить будешь на втором этаже, там спальня лучше. Несколько раз в месяц ездить в больницу. Так же я официально удочерю тебя. Мороки меньше. Каждый день к тебе будут ходить учителя, образование важно, но никакой школы, домашнее обучение. Меня можешь звать просто Вадим. Договорились? Я кивнула. Условия идеальны.

***

Прошло 4 месяца.

Много что изменило за последние месяцы. Вадим заставил сдать меня все экзамены. Досрочно. Мой живот уже невозможно было скрыть. Да, и в общем-то никто и не собирался. Мы неплохо поладили с Вадимом. Он стал для меня очень близким человеком. А еще он очень умный. С ним можно поговорить обо всем. Только на тему личной жизни он молчит. Я знаю, что у него была жена и дочь. Они обе погибли в результате какого-то там крушения. Он не говорил, что упало или врезалось. Для него это было больно. Вадим не удочерил меня. По официальной версии я так и осталась Бесединой Ангелиной Вадимовной. Он просто сказал всем, что его дочь выжила. И купил официальные бумаги ДНК. Так воскресла его дочь Ангелина. И умерла Нана. А я не горевала, нет. Просто иногда вспоминала Арта. И сразу становилось так легко. Легко и тяжело одновременно. Скучаю ли я по нему? Конечно да. Но я уже не сержусь. Потому что на девятом месяце беременности не до этого. Сегодня я решила прибраться в комнате Вадима. Он никогда мне не запрещал заходить сюда. Но я как бы побаивалась. Слегка. Все-таки личные апартаменты. Он ко мне тоже никогда не заходил. Наверно его негласное правило. Его, но не мое. Комната была выдержана в темном цвете. Это была и спальня и кабинет. Хлама было неописуемо много. Комки бумаги, одежда, кружки из-под кофе. Пришлось всерьез взяться за эту комнату. Через час все было уже вроде в норме. Только на столе оставался бардак. Я убрала оттуда ненужные комки и клочки бумаг, кончившиеся ручки, огрызки карандашей. Все пошло в мусор. Дошли и до документов. Наученная горьким опытом, в них я свой нос не совала пока… Пока из стопки бумаг не выпала какая-то папка. Нет, там не было никаких документов. Всего несколько фотографий. Вадим и мама в белом платье стоят держаться за руки. На голове у нее фата. Следующая, мама с круглым животиком и улыбающийся Вадим рядом. И еще фото из род. дома. Его я уже видела. Ну как его? Половинку где не было Вадима. А потом фото где я на руках у Вадима. И он целует меня и прижимает к себе. Я абсолютно без чувств словно робот сложила все документы. Но фотографии оставила. Как только эта работа закончилась я вышла из его комнаты и спустилась вниз. Положив фото на кофейный столик, я сама опустилась в кресло. А потом нахлынули мысли… Значит Беседина Ангелина Вадимовна действительно жива. Значит он мой отец. Значит мне опять врали, утаивали, недоговаривали. Как же надоело. Я что не человек? Почему они так со мной. Сначала дадут привыкнуть, а потом пустят нож в спину. Почему? Сразу вспомнился Арт стало еще хуже. Слезы потекли по щекам. Как давно я не плакала. Четыре месяца счастья. И вот опять. Я не знаю как себя с ним вести? Вдруг он скрывал это потому что не хочет меня знать. Ему просто так удобно. Я же ему буду обязана. Что мне делать? В это время домой как раз пришел Вадим. Пройдя в гостиную он обнаружил меня со слезами на глазах. Настроение его сразу изменилось. — Нан, что случилось? — он по-прежнему называл меня маминым именем. Я так попросила. Но сейчас… Сейчас он сильно царапнуло слух. Задело за живое. — Вадим, скажи, ведь я же не Нана? Ты сам это отлично знаешь. Только почему-то решил скрыть. Почему? Почему ты не сказал, что я Ангелина? — С чего… Откуда ты… — он осекся. Увидел фото на столике. Его лицо вмиг приняло какое-то другое выражение лица. Он подошел к бару достал оттуда бутылку и выпил немного коньяка. Прямо из горла. А потом развернулся и со всего размаха запустил бутылку в стену. Звук разбиваемого стекла резанул по ушам. В голове сразу всплыла ассоциация. Я сжалась. Он заметил мою реакцию. — Малыш, понимаешь так было нужно. Мама спрятала тебя. Даже от меня. Это всё мой дурацкий бизнес. Я думал вы погибли. Был уверен. А потом ты сама позвонила. Я чуть с ума не сошел. Ты жива. Решил, что это глупая шутка. Ты так изменилась. Я не узнал тебя. А потом решил, что не простишь. Я ведь так из огня да в полымя. Тебя только предали. Я решил рассказать обо всем позже. — Когда позже Вадим? В двадцать, сорок, шестьдесят? Я уже не маленькая девочка, как вы это не понимаете. Мне не нужна эта защита. Мне нужна была правда. Если бы ты мне сказал тогда я бы поняла. Мне нужен был дорогой человек, а ты… Ты молчал. И я чувствовала себя никому ненужной сиротой. Вадим, я…ох. Во время всей это речи я металась по гостиной. Пока вдруг мой внутренности словно скрутило. Так неожиданно и больно. Последние несколько дней низ живота конечно сжимало, но не настолько сильно. Это была дикая боль. Вадим бросился ко мне. Но тут же отпрянул увидев как по моим штанам расползается большое красное пятно. Кажется, у меня отошли воды. Он слегка запаниковал, но тут же взял себя в руки. Достал телефон и сказал, что-то на чешском. Этот язык до сих пор понимала плохо. Потом он отбросил телефон в сторону, подошел ко мне и взял за руку. — Тихо, малыш, сейчас приедет скорая и мы поедем в больницу. Потерпи, родная, все будет хорошо. Я люблю тебя, дочь. Нельзя сказать, что я его простила Так же как нельзя сказать, что я на него обиделась. Я знала, что он будет терзать себя. Знала и все равно это сделала. А он просто держал меня за руку. И мы вдвоем ждали когда же приедет скорая, что бы у нас появился еще один дорогой член семьи. Потекли минуты томительного ожидания.