It's between you and me

Продолговатая, черного бархата коробочка лежит прямо на одеяле. В Рождественское утро Молли просыпается одна. Остатки сна слетают мгновенно, когда она понимает, что это, черт возьми, подарок. Внутри, на белом атласе лежит изящная золотая цепочка с треугольными подвесками по центру и квадратной огранки бриллиантами. Слишком короткая для ожерелья и слишком широкая для запястья. Мгновение спустя Молли догадывается. Браслет ловко охватывает тонкую щиколотку. Смотрится просто превосходно. Жаль, она не носит юбок или брюк в три четверти, чтобы можно было его показать. Но, возможно украшение выбрано вовсе не для демонстрации. Это не кольцо, горделиво возвещающее об удаче его хозяйки на любовном фронте, не серьги и не кулон, который может выдать свое присутствие проблеском цепочки за воротом блузки. Скрытый за высоким чулком или штаниной предмет туалета, известный лишь двоим. Молли находит это волнующим и крайне интимным. Образ птицы на привязи она отгоняет, любуясь игрой камней в солнечном свете. Холмс не появляется ни вечером, ни после праздников. Не привыкшая навязываться Молли лишь спустя неделю после Рождества решается позвонить на мобильный, что отключен. После работы она отправляется на Бейкер-стрит. Миссис Хадсон выглядит встревоженной и даже испуганной. Она теснит ничего не понимающую Молли от лестницы, ведущей на второй этаж, к маленькой кухне. На вопрос о местоположении Шерлока, квартирная хозяйка всплескивает руками и сдавленно шепчет: - Он не появлялся дома с праздников. А два дня назад, - голос становится еще глуше. - Приходили люди Майкрофта. Обыскивали гостиную, перевернули все вверх дном. Забрали половину его вещей, даже одежду и скрипку! - тут Марта не выдерживает и срывается на тонкий писк. - Но что это все значит? - растеряно спрашивает Молли, также переходя на шепот. По лицу миссис Хадсон можно отчетливо прочитать, что ничего хорошего от посещения ее дома лицами в штатском она не ждет. - Боюсь, на этот раз Шерлок действительно попал в переплет. Молли крепко стискивает зубы. Нельзя поддаваться панике, иначе эта ненасытная гадина сожрет ее с потрохами и доведет до истерики. Нужно ехать к Джону. Во врачебном офисе Молли, минуя очередь из пациентов и новую секретаршу (Мэри в декретном отпуске), врывается в кабинет Уотсона. - Где он? - она старается сдерживаться, но вопрос все равно вылетает раньше, чем за спиной захлопывается дверь. За ширмой для переодеваний коротко ойкает посетительница. Джон отрывается от бумаг, которые заполнял, и показывает ручкой на свободный стул. Молли морщится, но садится. После того как пациентка уходит, получив рецепт, Уотсон устало потирает пальцами переносицу. - Молли, я не имею права говорить о том, что произошло. - Просто ответь на вопрос, - шипит она. Джон откидывается на спинку кресла и складывает руки на груди. Именно в этот момент Молли замечает, что морщины на его лбу стали темнее, а круги под глазами — ярче, будто неизвестный художник положил больше краски. - Шерлок... Возможно он больше не вернется. Мир внезапно вспыхнул белым огнем сверхновой и тут же погрузился во тьму. Джон не рассказывает ей подробностей, в которых Хупер, впрочем, и не нуждается. Ей достаточно. Ей и так хватает по самое горло. В этот раз дорога приключений завела Шерлока слишком далеко. Почему-то в интонациях доктора ей чудится чувство вины. Но Молли не знает к чему его отнести. Она просто выдавливает несколько извинений и с трудом находит выход на улицу. Столица, на которую уже спускаются сумерки, проживает очередной день: мельтешат пешеходы (пару раз Молли здорово толкают в плечо), шуршат шины машин, из пабов доносятся запахи готовой еды. Молли неуклюже шагает в сторону ближайшей станции метро, размеренно вдыхая морозный городской воздух. Ни слез, ни болей в сердце, ни тошноты, ни чувства нереальности. Она не ощущает ни одного из признаков, сопровождающих чувство утраты. Ее мысли ясны, движения — собраны. Ей вовсе не хочется хватать ртом воздух и рыдать, остановившись посередине тротуара. И только тонкий браслет на ее правой лодыжке становится вдруг тяжелым, как корабельная цепь. Ее пресная жизнь ни на мгновение не замедляет шаг. Работа — одно ночное дежурство через два дневных, дом — китайская или итальянская кухня на вынос, поток новостей и сериалов, вязание, сон. Молли срывается на традиционной субботней уборке. Когда приходит время закладывать вещи в стиральную машинку, ее руки на автомате выхватывают из корзины темно-синюю мужскую рубашку и замирают над раскрытым барабаном. Слабость наваливается мгновенно, будто залпом осушают стакан. Молли оседает на плиточный пол ванной и стонет: - Что ты сделал? Что? Молли ждет. Ничего другого не остается. «Соскучились по мне?» - вопрошает вдруг новостной диктор, и Молли требуется целая секунда, чтобы понять, что картинка на экране сменилась. «Шерлок!» - проносится в голове неосознанный призыв о помощи. Хлопок, с которым двойные коридорные двери сталкиваются, вызывает у Молли спазм желудка. Она ненавидит, когда такое происходит без причины. Молли стоит у большого окна, выходящего на ту сторону Бартса, где Джон Уотсон однажды стал свидетелем Падения. - Если все твои клиенты начнут оживать, руководство больницы поставит вопрос о твоей компетенции. Уже стоя в очереди к продуктовому автомату, цепляя краешек оживленного обсуждения появления Джима на тв, Молли вдруг испытывает инсайт - Холмс вернется. Те, от кого он сейчас зависел, не оставят манипуляции с образом Мориарти неразгаданными. И она решает быть сильной и строгой. Показать, что способна с достоинством перенести любую ситуацию. - Черный, два куска сахара? - спрашивает она, стараясь держать осанку. - Официально я приехал допросить патологоанатома, подписавшего в тот день два свидетельства о смерти. Сухие, канцелярские слова остаются где-то за пределами ее понимания. Молли с трепетом вслушивается в такой знакомый, такой родной голос. Биение ее сердца эхом отражает звук его шагов. Раз. Два. Три. Молли оборачивается. - Я считаю неоправданным мнение, что Джеймс Мориа... - ее уверенная, подготовленная речь прерывается, когда, взмахнув ресницами, Молли поднимает взгляд. Шерлок улыбается. Открыто и просто. Похоже, она опять не угадала с тем, что требуется Холмсу, а он просто до чертиков рад вернуться. И тогда, вместо того чтобы продолжать, Молли порывисто обнимает его поперек торса и вышептывает все скопившиеся страхи, переживания, благодарности. Притягивая ее еще ближе, Шерлок отвечает на последнюю внятную реплику: - Я же считаю наше местонахождение на данный момент неоправданно далеким от твоей спальни. Темнота уже не так абсолютна, что раньше. Маленький ночник, вставленный в розетку, дает слабый свет, рассеивая по потолку тени вырезанных на нем звездочек. Оседлав бедра Шерлока, Молли ладонями рисует видимый только ей узор на его груди. Вверх от живота, по ребрам, к плечам. Наслаждаясь тянущим томлением, наполняющим тело, она не спешит опуститься на вздымающийся член партнера. Разгоряченные ласками, поцелуями и прикосновениями они медлят. Он вернулся. Вернулся к ней, не на Бейкер-стрит. На Бейкер-стрит его еще нет. Как нет чисел, условностей, штормящей за окнами действительности. Ничего нет до завтрашнего утра. Молли улыбается банальности своих мыслей. Полулежащий на подушках Шерлок, тянет ее на себя, сладко прикусывает мочку, проводит языком по нежной коже шеи и подбородка, жадно припадает к губам. - Молли, - он вдруг сам прерывает поцелуй и обращает на нее поддернутый сумраком взгляд. - Никто не должен знать о нас. Особенно сейчас. Ничто не должно угрожать тебе. Из-за меня. Она запускает пальцы в непослушные кудри и слегка тянет их, одновременно приподнимаясь на коленях. С хриплым стоном Шерлок помогает ей опуститься. Медленно, невыносимо медленно и глубоко. Он не сказал «мы не должны больше видеться». Он не добавил «я верну тебе ключ от квартиры». Все остальное Молли Хупер вполне способна перенести. Браслет на ее лодыжке переливается в свете ночника.