Первый встречный

Для многих этот день, наверное, был самым обычным: для прохожих, спешащих куда-то по вечно суетливым улицам большого города, для бездомных кошек, копающихся в мусорных баках, спящих где-то в укромных местах или занятых иными кошачьими делами, для птиц, беззаботно щебечущих на ветках деревьев… или для кого угодно ещё — но только не для великого детектива L и его бессменного помощника Ватари. L сидел, забившись поглубже в кресло и изо всех сил вцепившись пальцами в колени, и старательно не глядел на Ватари, который — наверное, впервые за все время их сосуществования — буравил его долгим неприятно-оценивающим взглядом. — Ну что, — наконец поинтересовался тот, — доигрался? «Непривычно слышать в голосе Ватари язвительные нотки, и приятного в этом ни на грамм. Да и не идёт ему…» — L поморщился и сказал: — Ватари, я сам всё прекрасно понимаю. Но в информации, предоставленной мне, нигде ни единым словом не было упомянуто, что Орэй имела контакты с Дюраном. Да, я подозревал, что она как-то замешана в этом деле, и, когда она сама заговорила об украденных драгоценностях, я подумал, что у меня есть шанс вытянуть из нее что-нибудь… L не особо надеялся, что на Ватари это подействует, ведь даже в его собственных глазах это оправдание звучало довольно жалко. Да и своего помощника он знал очень хорошо и потому совсем не удивился, когда услышал в ответ: — Ты мог послать к Орэй кого угодно, — тон Ватари был холоден. — И не надо говорить, что подходящих людей не нашлось бы. Но нет, ты отправился сам — только потому, что тебе захотелось развлечься с этой проституткой. И в итоге ты лишь чудом не отправился на тот свет. — Это ещё был бы не худший вариант, — со вздохом сказал L. — Если бы они догадались, что я и есть L, а не агент, работающий на L, как они думали, все было бы гораздо хуже… Марэн Орэй, проститутка и, как оказалось, помощница Дюрана, главного подозреваемого в расследуемом L деле, без колебаний сдала детектива, когда он пришёл к ней на ночь. L вспомнил Орэй, бесстыдно раскинувшуюся на нежно-кремовых шёлковых простынях, — и это воспоминание не вызвало у него ничего, кроме досады и злости. Но отнюдь не на Орэй — глупо было бы злиться на продажную во всех смыслах женщину. Нет, он злился только на себя, на свою неосторожность. — Сделанного не воротишь, Ватари, — после долгого молчания проговорил L, поднимаясь с кресла. — А повторять подобное в будущем я не собираюсь. Работа отдельно, а шлюхи отдельно. — Это всё равно может быть небезопасно, — Ватари пристально глядел на своего воспитанника, чуть сощурив глаза и скрестив руки на груди. — К тому же, даже если ты ходишь к элитным проституткам, всё равно остаётся риск подцепить какую-нибудь заразу. Вспомни, сколько раз тебе уже приходилось лечиться — пять или шесть? Хорошо ещё, что я каждый месяц заставляю тебя проходить медосмотр и сдавать анализы. Словом, я считаю, что тебе пора упорядочить свою половую жизнь. L усмехнулся и, подойдя к окну, принялся разглядывать город с высоты восемнадцатого этажа. Внизу суетились люди, ехали машины, резали глаз своей несуразно яркой пестротой вывески магазинов, кафе и прочих заведений. И там никому не было дела до того, что где-то над их головами происходит не самый приятный разговор. И уж подавно никто не догадывался, что последствия этого разговора могут быть весьма плачевными — для любого, кого угораздит подвернуться под руку великому детективу, слишком раздраженному после беседы со своим помощником… уже не первой беседы на эту тему. И сейчас увести разговор в сторону уже не удастся — после этого инцидента с Орэй Ватари не успокоится. «Впрочем, я бы тоже не успокоился на его месте», — подумал L, отворачиваясь от окна. — Так что ты предлагаешь? Ватари, успевший за то время, пока L созерцал суету мегаполиса, с удобством разместиться в его кресле, не торопился отвечать. Когда L уже готов был повторить вопрос, он наконец-то соизволил сообщить: — Тебе нужно жениться. — Ты шутишь?! — изумлённо воскликнул L, широко распахивая свои немаленькие глаза. — Вовсе нет, — Ватари был спокоен и невозмутим. — И я твёрдо намерен подыскать тебе жену. Собственно, я преследую двойную цель: во-первых, ты практически избавишься от риска заразиться чем-нибудь неприятным или попасть в опасную ситуацию, а во-вторых… знаешь, я ведь не вечен. Так что жену тебе я буду искать не абы где, а среди бывших и ныне работающих агентов спецслужб. Такая девушка вполне сможет заменить меня потом, через некоторое время. И не беспокойся насчет внешности. Мисору Наоми помнишь? Ты ведь не отрицаешь, что она привлекательна. Я уверен, что она там не одна такая… Дальше L уже не слушал. Он слишком хорошо знал этот тон Ватари — спокойный и мягкий, будто бы даже уговаривающий. Впечатление, которое при этом создавалось, было крайне обманчиво, ведь на самом деле он означал, что Ватари принял решение и отступать не намерен. Тем более что дело касается такой части жизни, как секс. Ватари придерживался весьма строгих правил в этом отношении, и его подопечному в своё время пришлось выдержать чуть ли не настоящую войну, добиваясь права на сексуальную жизнь. — Ватари, я пойду в парк прогуляться, — перебил L всё ещё разглагольствующего помощника. — Послушай… — Если ты не против, давай я потом тебя послушаю, хорошо? — встав на четвереньки, он один за другим вытянул из-под кровати разношенные кеды. — Кстати, у тебя мелочь есть? А то банкомат в холле, кажется, до сих пор не починили, а у меня вся наличность опять закончилась… Ватари быстро нашёл кошелёк и протянул L несколько купюр, вместе составлявших сумму, которую мелочью назвал бы далеко не всякий. — Держи. И куртку надень, там ветер холодный. — Ватари, — L мученически закатил глаза. — Какая куртка? На улице начало лета, и температура плюс двадцать три по Цельсию! В общем, я пошёл, вернусь часа через два-три, если будет какая-то новая информация по текущему делу или ещё что-то срочное, звони, мобильный я взял, — и он торопливо, пока Ватари не придумал какой-нибудь способ задержать его в номере и продолжить читать мораль, исчез за дверью. * * * В парке было тихо и спокойно. На центральных аллеях гуляли мамочки с колясками, влюбленные парочки и компании подростков, поскрипывали косточками на скамейках бабки и дедки из соседних домов… L, решив убраться подальше от всех них и создаваемой ими суеты, выбрал себе скамейку в одном из дальних уголков парка, возле заросшего ряской небольшого пруда. Сюда кроме него занесло лишь мужчину лет сорока пяти, который бегал трусцой, наматывая круги вокруг прудика. L не обращал на него внимания, а того ни капли не интересовало, что за странноватый парень устроился на скамейке с мороженым и сахарной ватой. «Бесит, — думал L, слизывая с рожка клубничный пломбир. — Ватари слишком меня контролирует, словно забыв, что мне уже, чёрт дери, двадцать семь! Ладно, насчёт шлюх он в чём-то прав, ведь это действительно может быть небезопасно, и недавний случай тому подтверждение. Но выслушивать наставления вроде «куртку надень»… Как будто мне пять лет, ей-богу! Сколько ни пытался поговорить на эту тему, Ватари всякий раз только обиженно поджимает губы. Думает, я не ценю его заботу. И объяснять, что она несколько чрезмерна, без толку — Ватари упорно игнорирует мои слова, и всё остаётся как было. А уж эта дурацкая идея с женитьбой…» Даже просто попытаться представить себе, что в жизни L появится какая-то женщина, которая всё время будет рядом и которая в какой-то мере станет контролировать время действия, если действительно начнёт исполнять обязанности Ватари, было странно. И кто знает, какие у них сложатся отношения… С проститутками всё просто: платишь им, а они делают, что скажешь — в пределах разумного, конечно. А те девицы, которых L цеплял в клубах, когда случалось туда выбираться, обычно только затем туда и приходили, чтобы найти себе мужика на одну-две ночи. Их можно было выбросить из головы наутро и больше не вспоминать о них никогда. А с женой подобное не пройдет. Любовь в браке, как знал L, была совершенно необязательным элементом, но это не отменяло ответственности супругов друг перед другом. Во всяком случае, именно в этом убеждал его Ватари. Вот только L готовности к серьезным отношениям пока не чувствовал. В его жизни никогда не было долгих романов и глубоких чувств, а большая часть отношений с женщинами и вовсе сводилась исключительно к физиологии — секс с проститутками и случайно подцепленными в разнообразных развлекательных заведениях легкомысленными девицами. Было и несколько коротких романов, но они длились лишь до тех пор, пока L не уезжал, завершив очередное расследование. Об этих женщинах он забывал лишь немногим позже, чем о случайных знакомых из баров и клубов. Впрочем, в его биографии имелось одно исключение из этого правила. Ольга Громова, молодая девушка, ставшая невольной участницей дела о наркоторговцах, которое L девять лет назад расследовал в Москве. Его поражал контраст её мягкой женственной внешности с твёрдым характером и цепким умом железной бизнес-леди. Тогда Ольге было двадцать три года, и она уже вполне успешно вела свой пока ещё небольшой бизнес. Она была умна, но те типы, из-за которых она попала в неприятности, оказались умнее… Но детали давно закрытого дела сейчас не интересовали L. Он вспоминал, как хорошо ему было с Ольгой, которая могла, словно по волшебству, заставить на время забыть обо всех тревогах. А еще она умела печь просто замечательные пирожки с вишней. И — единственная из всех, с кем у L отношения длились дольше недели, — отпустила его спокойно, не пытаясь всеми правдами и неправдами удерживать возле себя и не устраивая сцен. «Я не буду тебя ждать, но, наверное, буду рада, если ты однажды приедешь», — сказала она тогда, спокойно улыбаясь. А L просто улыбнулся ей в ответ, не желая ничего обещать. «Может, стоит узнать, как она там и что случилось с ней за это время?.. — подумал он. — Конечно, на роль моего представителя, как того хочет Ватари, Ольга бы вряд ли подошла. Но если бы она просто была моей женой… Не знаю. Но то, что я её до сих пор помню, уже говорит само за себя. И пусть я помню не только Ольгу, но лишь её я вспоминаю с таким… теплом? И ведь после неё у меня довольно долгое время не было женщин. Впрочем, — тут L усмехнулся, — „не было женщин” — вовсе не тоже самое, что и „не было никого”». Вскоре после Ольги у него что-то щёлкнуло в голове, и он почти четыре года спал исключительно с парнями. Началось всё с того, что что L подцепил в одном клубе переодетого девушкой парня. Как потом оказалось, тот просто проспорил друзьям, и отрабатывал таким образом проигрыш в споре. Но это L узнал наутро, когда оба протрезвели и вспомнили, кто они и где находятся. Для L в первый момент стало шоком, что он голый валяется в одной постели с таким же голым парнем и они явно не в шахматы играли. А тот, прощаясь, предложил встретиться ещё раз и повторить на трезвую голову. Ему было любопытно, как это — заниматься сексом с другим парнем. L неожиданно для себя согласился. И обратно на девушек его потянуло не скоро… «И всё-таки идея Ватари крайне бредова, — подумал L. — Если моя жена станет ещё и моим представителем, то ей слишком многое станет известно, чтобы я мог себе позволить однажды отпустить её. А если мы не сойдёмся характерами? Или ей не понравится со мной трахаться, и она захочет кого-то другого? И что тогда с ней делать, спрашивается? Не в расход же пускать… Да и вообще, глупо это — смешивать работу и личную жизнь. Вот, допустим, отчитаю я её за что-то, а она обидится и выдаст мне вечером: „Извини, дорогой, у меня голова болит”. И по шлюхам тогда тоже не сходишь, после этого жена ещё больше обидится и устроит мне такое, что мало не покажется. Или, допустим, пошло у нас с ней что-то не так в постели — всякое же бывает — она опять обидится и нарочно устроит что-нибудь неприятное, например, на встрече с директором ФБР. Или додумается кормить меня какой-нибудь гадостью вроде креветок… Нет уж. Ватари хоть только отчитать может, и не более. Это тоже неприятно, конечно, но в меньшей степени». На этом печальные размышления L были прерваны телефонным звонком. — Вспомнишь чёрта — он рога и высунет! — недовольно пробурчал L, доставая из кармана джинсов мобильный. — Да, Ватари, я слушаю. Новая информация по делу? Хорошо, я сейчас вернусь. Он слез со скамейки и, сунув мобильный обратно в карман, неспешным шагом направился к выходу из парка. Тягостные мысли о возможной женитьбе были решительно задвинуты куда подальше. Раз уж за это взялся Ватари, он не отступит — если только сам не разочаруется в своей идее. Позже можно подумать над тем, как подтолкнуть его к этому. А пока L ждало неоконченное расследование.