What if I...

А что, если бы я тогда не захотел с тобой сражаться? Просто опустил бы свой меч, позволив тебе пронзить мою грудь своим? Сделал бы ты это, Джиён? Скорее, нет... Были бы мы вместе в таком случае, чертов гений?... *** Осень... Согласно календарю — ноябрь. Глубокая осень, и она, наконец, полноценно вступила в свои права. Улицы стали серыми, даже яркие вывески не приносят им света. Будто бы вся эта хмурь, что затопила серой поволокой небо, разлилась туманом и на здания в городе. Даже больше. Кажется, будто она, эта самая ''Хмурь'', попала и в мое сердце. Она, невидимой тенью провожает меня до работы, сидит рядом во время обеда и делит со мной одну кровать, каким-то осязаемым холодом ютясь под одеялом. Тебя нет уже неделю... Может, госпожа Хмурь именно поэтому и преследует меня? - Сынри, малыш, я должен отлучиться ненадолго. - Я поднял взгляд от книги, уже не глядя на тебя удивленно. Естественно, такой человек, как ты, необходим всем и всегда. В нашем мире, где магия занимает главенствующие позиции, человек, способный призывать таких, казалось бы, грозных существ, как драконы — в цене. - Ненадолго? - Спрашиваю тебя отстранённо, все же непроизвольно начиная копаться в твоих мыслях. Такие люди, как я... так же редки и необходимы, как и связующие с древними покровителями стихий. - Малыш, перестань... - Ты садишься передо мной, сидящим в кресле, на колени и кладешь ладони на мои бедра, мягко поглаживая. Ты все же позволяешь мне и дальше рыться в своей голове, даже и не думая от меня закрываться. Хотя ты знаешь, чем это чревато — я узнаю все наверняка, а не твою очередную сладкую ложь. - Месяц? - Сухо выговариваю, бросая взгляд через книгу на тебя. - Или... мне все же стоит принять за правду то, что ты вообще не знаешь, вернешься ли ты? - Ты закусываешь свою нижнюю губу, скользя руками по моим бедрам вниз и сжимая мои колени. Видимо, второй вариант... Я отрываюсь от прочтения очередного любовного романа, стараюсь выкинуть из головы этот разговор. Но все тщетно, а где-то на задворках моего сознания над моими потугами хихикает ''Хмурь''. А что, если я просто отдамся в ее власть... Что ты сделаешь, Джиён? В таком же режиме проходит еще неделя, а я использую свои силы против себя самого, действительно желая дождаться тебя, чертов гений. Начало декабря. Бессонница решила навестить свою подругу. Теперь в кровати становится еще холоднее, и забыться не получается ни на минуту. Прошло всего-то около месяца, а я уже устал быть сильным и верить, что ты вернешься. Неужели моя любовь к тебе так слаба? А что, если это я такой слабый... Перевалило через середину декабря. Отдаваясь в лапы очередной бессонной ночи, я вдруг вспоминаю, что мой день рождения через пару дней. Почему бы и не загадать желание в долг, пока я еще в себе? Все, что я хочу... - Вернись уже, гадкий Квон Джиён... Почему ты заставляешь меня страдать? - Я жмурюсь, сжимаю ладони в кулаки, чувствуя, как ''Хмурь'' ластится ко мне, гладит холодом по груди, а мое сердце замирает. И тогда, когда в моей голове вдруг воцаряется звенящая тишина, я слышу. - Сынхён... - я распахиваю глаза и рывком сажусь на кровати. Это определенно, твой голос, который, как бы мне ни хотелось, я не перепутаю ни с чьим. Я прислушался, пытаясь понять, насколько ты близко. - Малыш... помоги мне... - Я скидываю с себя одеяло и бегу к входной двери. Именно поэтому я ненавижу, когда ты так опрометчиво покидаешь меня. А потом оказываешься за дверью — я открываю металлическую перегородку между нашей квартирой и миром — полуживой — ты просто падаешь на меня, а я вполне готовый к этому, обнимаю тебя, даже не пошатнувшись. А ты, будто в бреду, зовешь меня мысленно и шепчешь сухими, обветренными губами. - Прости... прости меня, Сынри... прошу тебя... Сынри... - Сердце обливается кровью и я, подняв твое лицо за подбородок, открываю себя для тебя и целую такие любимые мною губы. Легко обвожу языком их границы, а ты сжимаешь зубы, не позволяя мне передать тебе хоть немного своей энергии. - Джиён... не заставляй меня применять свою силу... - Шепчу в твои губы, пристально глядя на них и тут же вздрагиваю, когда по твоей щеке стекает слеза к их уголку. - Давай же.. - касаюсь своими губами твоих и ты, наконец, приоткрываешь рот, позволяя мне себя поцеловать. Поцелуй выходит неловким, скомканным, потому что ты все так же тормозишь процесс, закрываясь от меня и вовсе не желая отвечать. Я, абсолютно привычным движением, прикусываю твою нижнюю губу и оттягиваю ее на себя, тут же вновь скользя языком в твой рот, чтобы углубить поцелуй. И тут же чувствую, как ты отвечаешь, цепляешься пальцами за мои предплечья, льнешь ко мне, потому что тебе действительно комфортно жить, используя для этого мою энергию. Я на секунду отстраняюсь, касаясь своим лбом твоего и шепчу. - Ну вот... другое дело... а то сопротивлялся... - Ты рычишь, клацнув зубами у моих губ, и остервенело вталкиваешь меня в квартиру. Я лишь щурю глаза, поддаваясь тебе, а ты вздрагиваешь, услышав хлопок закрывшейся входной двери. - Что, отвык уже? - Ох... нарвешься же ты сейчас... - Тебя еще ведет, но твой характер уже взял верх над ласковым поведением полуживого Джиёна. Глядя в мои глаза, ты ведешь меня спиной к нашей спальне, а мне хочется предостеречь тебя, ведь там, под одеялом, все еще прячется испугавшаяся, холодная ''Хмурь''. - Не волнуйся, она сейчас просто сбежит от тебя... я же здесь. - Да, не за что, мой самовлюбленный гений. Нравится, небось, знать мои мысли. Ты толкаешь меня на кровать, стаскивая с себя изодранную, окровавленную рубашку. А я уже не удивляюсь, не пугаюсь... просто смотрю на тебя, закусывая поочередно губы от волнения. Ты тут же расстегиваешь ремень на своих, таких же убитых, как и рубашка, джинсах и с трудом стаскиваешь их с себя, потому что они будто приклеились к каждому миллиметру твоих ног. Оставшись в одном белье, ты окидываешь меня взглядом, цепляясь за резинку спальных штанов, чуть оттягиваешь их вниз, но тут же, играясь, отпускаешь. - Ждал меня каждую ночь? - Вроде... вопрос, пропитанный ехидством, чтобы повеселить меня, но я чувствую, как начинают щипать глаза. Пытаюсь сморгнуть наваждение, жмурюсь и чувствую, что ты опустился на кровать, упершись в нее по обе стороны от моей головы. - Господи... Сынхён... за что ты мне, такому... - … идиоту... - Шепчу одними губами, не открывая глаз. - … идиоту... - Вторишь ты мне и продолжаешь, осыпая мои щеки легкими поцелуями. - Достался... Как же ты со мной... - … чокнутым... - Подсказываю тебе, непроизвольно начиная улыбаться. - ...чокнутым, все еще рядом... Кто послал тебя мне? Кто... - Затихаешь, прижимаясь своими губами к уголку моих. - Твои хранители... драконы. - Шучу я, обнимая тебя за шею и вовлекая в поцелуй. Но ты не позволяешь ему продлиться и пяти секунд, отрываешься от меня, и я чувствую, как капают на мои щеки твои слезы. Ты такой чувствительный, когда забираешь мою энергию. - Ты нужен мне малыш... Ты так мне необходим.... Я люблю тебя, Сынхён... - Ты замираешь, а я, не выдерживая, переворачиваю тебя на спину и сажусь на твои бедра. - Ну что, теперь ты понимаешь... почему и за что? - Я переплетаю пальцы наших рук и прижимаю твои запястья к подушке по обе стороны от твоей головы, наклоняясь и, наконец, целую, получая ответ. Ты вжимаешь пальцы в мои руки, засасывая мою нижнюю губу, вскидываешь бедра, а я улыбаюсь, спускаясь поцелуями по твоему подбородку, ниже по шее к кадыку. Обвожу его языком, мягко целуя ключицы, ты дышишь тяжело, дергаешь руками, так, для проформы, нежели пытаясь вырваться. Облизываю губы и касаюсь ими соска, слыша как тяжело ты выдыхаешь, позволяя мне делать все, что моей душе угодно. И я, поверь, с упоением покоряюсь твоему разрешению, прикусывая сосок, а затем посасывая его. Прекрасно знаю, что это продлится недолго, а потому отпускаю твои руки, зажимая второй сосок между пальцев одной руки, вторую укладывая на пах, поглаживая возбужденный член по ткани боксеров. Ты запутываешь свои пальцы в моих волосах, тяжело дышишь, подаваясь на мои ласки и принимая жизненно необходимую энергию, что я тебе передаю. - Сынхен... - Тихо шепчешь, ну что же опять? Я резко опускаюсь вниз, удобно устраиваюсь между твоими разведенными ногами и провожу языком по плотной ткани, чувствуя, что кровью успела пропитаться даже эта тряпка. - Что за черт... - Рычу, стягивая твои боксеры, а ты слабо сопротивляешься, но когда я касаюсь языком головки твоего члена, давишься вдохом и расслабляешься. Тогда я провожу пальцами по тазобедренным косточкам, покрывая поцелуями всю длину, а второй рукой сжимаю член у основания, вырывая из твоей груди задушенный стон. Легко и привычно беру его в рот, посасывая головку, а затем опускаясь ниже, чтобы погрузить в свой рот почти целиком. Помогая себе рукой, я ласкаю тебя, закрыв глаза, а ты сжимаешь мои волосы в кулаки, борясь с самим собой: то ли управлять движением моей головы, то ли вовсе потянуть на себя, чтобы поцеловать. Не знаешь и сам, однако же бедрами все равно толкаешься в мой рот. Но уже через пару секунд все же решаешь — тянешь на себя, сразу же целуя и переворачиваясь, чтобы оказаться сверху. Я обнимаю тебя, поглаживая по спине и отвечая на поцелуй. Я так скучал и просто готов ко всему, что придет в твою беспокойную голову. Ты разрываешь поцелуй, садясь на колени между моих ног, стягиваешь пижамные штаны и тихо, будто рыча, произносишь. - Перевернись... - И, о да, я с готовностью исполняю этот приказ. Становлюсь на четвереньки перед тобой, сразу же получая, хороший такой, удар по ягодицам. Ты тянешься к своей тумбе, немного качаясь, шаришь по ней рукой и, выуживая из ящика бутылек смазки, даже забываешь закрыть шкафчик. Вновь склонившись надо мной, пробегаешься поцелуями от загривка до ямочек на пояснице и, уже смоченными в смазке пальцами, проводишь меж ягодиц, легко проникая внутрь двумя. Я закусываю губы, все же наградив тебя стоном, а ты, второй рукой поглаживаешь мой живот. Дразнишь, даже и не думая опустить руку ниже. Я подаюсь бедрами на твои действия, сам насаживаюсь на пальцы, желая скорее почувствовать в себе тебя. - Малыш... Ты так сильно скучал, что сам делал это? - Ты тихо хихикаешь, целуя поясницу, а я даже ответить ничего не могу. Хотя и не хочу. Даже не добавив третий палец, ты прекрасно осознаешь, что я готов, а потому одним, не весьма плавным, движением, входишь в меня, срывая с моих губ вскрик. Я сжимаю в пальцах простынь, склоняюсь плечами ниже и утыкаюсь лбом в подушку, больше и не думая сдерживать стоны. А ты, так и не начав двигаться, гладишь меня по спине обеими руками, порой сжимая бока, что заставляет меня вздрагивать. А когда ты, наконец, делаешь первый толчок, я подаю голос, вскрикивая от удовольствия. И ты, вполне удовлетворенный тем, что я понял твой молчаливый намек, начинаешь двигаться. Не ровный ритм, разные по силе толчки, твой рык надо мной и мои крики. Все только потому, что тебе это нравится. Это твой способ показать мне любовь. А, что... если бы мне не нравилось это? Сам не знаю, потому что меня вполне устраивает твоя любовь. Именно поэтому я двигаю бедрами в такт твоими толчкам, терплю боль от пальцев, что впились в мои бедра, а затем, когда одна рука перемещается на мой член, просто млею от прикосновений, чувствуя, как разъезжаются коленки. А ты и рад стараться, увеличиваешь темп, доводя меня до оргазма рукой. А затем и сам кончаешь, резко приподнимая меня за плечи к себе и прижимаясь грудью к моей спине. Ты гладишь мой пресс, покрывая поцелуями мои плечи, стараясь отдышаться и прислушиваясь к моему тяжелому дыханию. А я, наконец придя в себя, решаю, что лучшего времени для разговора не будет. - Мистер Квон Джиён... Я, конечно, понимаю, что вам все нравится... но... - Я не успеваю договорить, просто потому, что ты затыкаешь мой рот ладонью и медленно выходишь из меня, опускаешь мое тело на кровать и сам заваливаешься рядом. Мы лежим лицом друг к другу и ты обнимаешь меня, кивая, будто готов дослушать. А я, из-за такой вопиющей наглости, даже и забыл, что хотел сказать. А потому просто закрываю глаза, прижимаясь к тебе. - Не подвергай себя такой опасности, Джиён... Я не выдержу этих переживаний... - Ты смеешься и целуешь меня в макушку. Хорошо, малыш... - И я прекрасно знаю, что ты врешь. Все осознаешь, но продолжаешь лгать. Потому что это заложено не только в твоей голове, но и в твоем мятежном сердце. Потому что не делать этого, попросту не можешь, потому, что веришь в меня и мои силы. И мне, как человеку, влюбленному в тебя, остается только лишь смирение. А что... если бы я не смирился? С кем бы ты тогда был, Джиён... А что, если бы я...?