Слова

Солнце садилось, заливая землю лучами густого красного оттенка. Она бессовестно заснула в его объятьях, мурлыча во сне, как кошка. Прикрытая лишь его курткой и защищенная его руками, признавшаяся во всех своих грехах и позволившая «демону» стать на шаг ближе к себе. Кэролайн Форбс открылась ему с новой стороны. Он не хотел последовать ее примеру – отдохнуть после всего, что произошло между ними. Озорная, мальчишеская улыбка украсила его лицо в алом цвете заката, показывая ямочки. Его глаза сияли, рассматривая ее лицо, линию бровей, контур носа, приоткрытые губы. Он запоминал вновь и вновь, но ни одна клеточка его тела не собиралась говорить ей: «Прощай». В ее золотистых, спутавшихся и влажных волосах обнаружились всякие дары природы: листья, веточки, превращая вампиршу в богиню охоты – Артемиду, которая решила отдохнуть в тени деревьев. «Так ты здесь, чтобы позлорадствовать над ее телом?» Смешно. Она не давала договорить ему причину приезда, догадываясь, что смерть Катерины была всего лишь оправданием, для короткого визита. Он сам свидетель своей слабости – поиск довода, чтобы показаться перед ней, узнать, что происходило между ними. Нет, неверно. Чтобы услышать, как она признается в этом. Между ними что-то было, он знал это. «Ты не можешь просто появиться и отвлечь меня, когда мой друг в опасности!» Гибрид усмехнулся: когда это он стал ее «отвлечением», не она ли сама пользовалась его вниманием, заставляя закрыть глаза на проступки, достойные наказания. Не она ли являлась каждый раз , чтобы попросить помощи и в самых нелепых ситуациях, и в самых опасных? «Я полагаю, что ты научишься на его ошибках, и позволишь Кэтрин умереть спокойно». Она хотела этого. Кэролайн подсознательно хотела, чтобы он сделал выбор между местью и ею. И девушка надеялась, что он сделает правильный, хотя бы раз в этой бессрочной жизни. И она была права, без сомнений и сожаления, без заданного вслух вопроса выбора – Клаус выбрал ее. Он всегда выбирал ее и ради нее. И всегда будет. Кэролайн поморщилась во сне, потому что какая-то травинка уперлась ей в шею, вяло отмахнувшись от нее, и приблизилась к источнику тепла – ему. Сколько же выдержки и терпения ей предстоит испытать в будущем из-за этого момента? Какими заборами, оградами и в какой сейф спрячет она эти воспоминания, когда очнется? Он мог только предполагать, но знал одно – он никогда не забудет, как медленно она приблизилась к нему, ее глубокие синие глаза опустились к его губам. И открыла свои чувства одним поцелуем. Ей не надо было говорить это вслух. Он знал ее, он почувствовал, как ее тело прижимается к нему, становясь единым целым с ним. Она хотела его, отчаянно, но всегда пресекала эти мысли. Пусть ненависть – ее маска, а одиночество - его, в этот момент они разделили мгновение безрассудной открытости другому человеку, демонстрируя свои слабости и желания. Возможно, это никогда не повториться. Возможно, его обещание разделит их на сотни лет, позволяя строить будущее вопреки всему, что случилось в этом лесу. Возможно, он сам хотел закрыть эту главу, не пропуская вперед сомнения с выматывающим значением: «если», чтобы позволить себе найти другую слабость в лице наследника и его волчьего клана. Возможно, она также выдохнет спокойно и примет, когда-нибудь, правду о них. Между ними была связь, которую Кэролайн пыталась окрасить в цвет ненависти и греха, но каждый раз Клаус подсовывал ей другие оттенки, путая ее мотив и желания. «Я уйду, и ты будешь свободна». Они похожи. Нераскрытые чувства плетут свою паутину, закрывая в клетку, не давая двигаться дальше. Он хотел это для них обоих: свободы. Свободы от того, что его связывалось с Мистик Фоллс. Свободы от того, что никогда бы не произошло с ним. И гнусный червь сомнения кусал сердце гибрида, а его инстинкты препятствовали каждой мысли о том, что они когда-нибудь поставят точку и разойдутся. «Она забудет тебя . Но она никогда не забудет, как сильно она любила меня, и как сильно ненавидела тебя!». Проклятый щенок Локвуд! Гибрид не понимал, как могла месть настолько захватить его разум, оставив ее с разбитым сердцем. Что бы ты сказал сейчас, Тайлер? Она ненавидела Клауса так сильно, что не сможет этого забыть? Нет. Она не забудет Клауса, потому что в этой длинной, невыносимой, порой, вечности, где-то и когда-то, Кэролайн позволила себе снять мнимые эмоции и открыла свою душу, признавая, что Никлаус Майклсон имел место в ее сердце. Он оставил след в ее жизни, которые она не забудет, которые не надо будет закапывать под ненавистью, потому что никто, кроме них двоих, не узнает. «Я просто хочу, чтобы ты была честной со мной» Он всегда хотел ее честности, даже когда она била ею по его щекам, когда вырывала из его сердца шипы, раскрывая раны и пугая своим пониманием. И он знал, что ей нужна была его честность. Она собиралась открыть для себя мир, потому что вечность позволила ей это сделать, но боялась, что он вновь появится в ее жизни, внесет хаос своей темной натуры в ее радужные планы. Казалось, Кэролайн не собиралась признаваться, и его поездка становилась напрасной тратой времени. «Да, я прикрываю нашу связь маской отвращения, потому что я ненавижу себя за правду!». Она ненавидела себя. Юная девочка, не дающая оттенкам серого проникнуть в свое мировоззрение, ненавидела себя, а не его, потому что в ее чувствах он никогда не будет виновен. «Если ты обещаешь, что уйдешь, как ты и сказал, и никогда не вернешься. Тогда, да, я буду честной с тобой. Я буду честна с тобой по поводу того, что я хочу». Она заговаривалась, едва делая короткие вдохи, чтобы продолжать свой монолог. Клаус увидел в этом шанс – Кэролайн призналась, но требовала что-то взамен. Честность против обещания. Что она хотела на самом деле: чтобы он отступил или позволил ей открыться, освободиться? Гибрид всматривался в ее испуганные собственной откровенностью глаза, когда его слух улавливал быстрое сердцебиение. Клаус усмехнулся, пойманный в свои же сети обещаний. И клятва, оброненная в конце его слов, словно последний выдох умирающего. Ей нужно это обещание, и он позволяет ей верить в то, что это встреча – последнее воспоминание о нем. И ни слова. Она ничего не сказала, кроме короткого «Хорошо», соглашаясь с его обещаниями. Кэролайн ничего не произнесла вслух, словно слова не могли передать то, что скрывалось в ее душе, как глубоко забрался демон в ее сердце. Клаус склонился к девушке, посапывающей и уткнувшейся ему грудь носом, касаясь ее щеки знакомым легким поцелуем. Солнце село. Как бы ему не хотелось нарушить свою клятву, подхватывая ее на руки и увозя с собой, найдя целый оплот причин уйти от своих слов, гибрид с тенью грусти встретил ее пробуждение. Кэролайн очнулась, невольно потянувшись, а потом осознала, что произошло, подскакивая на месте и прикрываясь его курткой. Несколько минут она приходила в себя, пытаясь совладать с бурей разношерстных эмоций, а потом медленно повернула голову и посмотрела на улыбающееся лицо мужчины. Гибрид не чувствовал вины или торжества, сделав ее своей, он наблюдал за ней, как за богиней охоты, ставшей в одного мгновение дичью. - Ты до сих пор здесь? - вспыхнула она, а Клаус повел бровями: - Я бы не оставил бы тебя в лесу в таком двусмысленном положении. Или я должен был… Кэролайн выдохнула, усмехаясь и улыбаясь, одновременно, оставив разборки с чувством вины подальше от взгляда Клауса. - Нам стоит, вероятно, одеться и разойтись, как в море корабли, - поэтически проговорила вампирша, используя свою скорость, чтобы быстро скрыть свою наготу. Он последовал ее примеру, оставив напоследок куртку, под которой она спала. С неким облегчением девушка застегнула бюстгальтер, а потом подняла испорченный топ. - Замечательно, - протянула Кэролайн, с осуждением посмотрев на гибрида, который лишь пожал плечами с луковой улыбкой. Кофта – единственное ее спасение была второпях застегнута, а, тряхнув головой, вампирша попыталась избавиться от всех пылинок-травинок-листьев, забравшихся ей в прическу, но один остался. Клаус оглядел ее явный помятый вид, замечая остатки леса в кудрях и протянул руку, чтобы помочь, но Кэролайн резко среагировала, отлетая назад. - Не трогай меня, - с некой дрожью произнесла девушка. – Ты обещал уйти. ИДИ! Гибрид кивнул, нисколько не омрачаясь этим фактом, но заметил ее взбудораженность и опасения. - Я дал тебе слово, что исчезну, Кэролайн. Ты не веришь мне? - А должна верить? – прищурилась вампирша. – Я могу лишь надеяться, что твое слово что-то значит. Прощай. Навсегда. Она выскользнула из поля его зрения, применяя вампирскую скорость, и в этот раз он не последовал за ней. Клаус надел куртку, прислушиваясь к далеким звукам: хлопнула входная дверь, Кэролайн нервно топает по коридору… Она будет надеяться. - Слова, - усмехнулся гибрид, поворачиваясь спиной и направляясь через лес, обратно в свой мир. Что значат слова для того, кого называют дьяволом? Что значат слова для того, что родился волком? Клаус остановился, оглянувшись темноту далеких свет окон особняка Сальваторе. - Я уйду, Кэролайн, как обещал. И буду ждать. Я обещаю. «И неважно как долго».