Shadow (Тень)

      Круглов сидел в палате Рогозиной, ему с трудом удалось уговорить врача, чтобы ему разрешили здесь быть…       - Николай Петрович, я Вас вполне понимаю, но поймите и меня. Пациентке нужно отдохнуть. Пусть сейчас выспится, а завтра с утра я её уже выпишу домой, — говорил врач Круглову, пытаясь, хоть что-нибудь донести до взволнованного мужчины. - Она пострадала не очень сильно, только сотрясение мозга и несколько порезов и ушибов. Здесь не о чём волноваться.       - Я хочу быть рядом с ней, — упрямо твердил майор, — на неё было совершено покушение, поэтому я буду лично её охранять.       - Ну хорошо, — согласился врач, пропуская Колю в палату, — медсестра сейчас принесёт Вам стул.       …И вот теперь он сидел рядом с ней, коря себя за то, что опять поставил её перед выбором между ним и этим Шедоу. Пять лет назад Коля потерял её, когда Галя поставила на первое место помощь Шедоу, а не их отношения. Но сегодня могло случиться непоправимое, в этот раз он мог потерять её навсегда. У него до сих пор выступал холодный пот, когда он вспоминал звонок на его мобильный…       - Ну и чего ты добился своей ревностью? - спросил его незнакомый глухой мужской голос, когда он поднял трубку, увидев, что это номер любимой начальницы, все остальные звонки он игнорировал, но голос явно не мог принадлежать Гале.       - Кто Вы? И откуда у Вас Галин телефон?       - Меня зовут Шедоу, а Галя сейчас в Склифе, на неё покушались, — на этом разговор был окончен.       Буквально через мгновение ему позвонил Майский, который до этого с упорством пытался ему дозвониться с сообщением, что на дороге, неподалёку от Колиного дома, найдена взорванная машина полковника.       - Петрович, мы все вокруг облазили, Гали нигде нет, — сообщил ему Майский.       - Она в Склифе, я сейчас туда, — отозвался Круглов, будучи в полной прострации, — это все что мне известно.       - Я позвоню туда и все выясню, потом перезвоню тебе, — откликнулся Майский. Перезвонил Сергей через полчаса, когда Коля уже весь изошёл на нет от беспокойства, стоя в пробке, образовавшейся из-за случившегося. - Петрович, с ней почти полный порядок, в Склиф её привёз какой-то мотоциклист, после чего уехал. Мы с ребятами попытаемся его найти, может, он был свидетелем. Я сказал им, что сейчас ты подъедешь.       - Спасибо, Серега, — немного успокоившись, поблагодарил его Коля…       - Прости меня, ревнивого дурака! - прошептал Коля, беря её ладонь в свои руки и склоняя свою голову.       - Круглов, у меня однажды лопнет терпение тебя прощать, — раздался Галин голос. Коля поднял свою голову и посмотрел в её глаза – нежность и любовь, светились там.       - Как ты себя чувствуешь, — заботливо спросил он, потеревшись щекой о её ладонь.       - Сносно, — отозвалась Галя, прислушиваясь к своему организму: голова слегка кружилась и болела, по телу, будто слоны пробежали, подташнивало – налицо все признаки сотрясения мозга, — Коля, что произошло?       - А ты не помнишь? - поинтересовался он.       - Смутно, — Галя задумалась, пытаясь вспомнить, — я прочитала письмо от Шедоу, и поняла, почему ты уехал. Я сразу же поехала к тебе, потом удар, попыталась удержать машину, но мне это не удалось. Машина вылетела с дороги, сработали подушки безопасности, сразу же раздались выстрелы, одна из пуль попала в подушку и она сдулась. Те, кто покушался на меня, были заняты перестрелкой, поэтому я быстро выбралась, а дальше – не помню.       - Тебя привёз сюда мотоциклист, подозреваю, что это был твой Шедоу, — сказал ей Коля, — потом он дозвонился до меня и сообщил, что ты здесь. Почему ты не позвонила мне, а поехала на ночь глядя?       - Хотела поймать тебя на лжи. Я не поверила тебе насчёт какой-то там Кати, — усмехнулась Рогозина, — ты не умеешь врать.       - Прости меня, — Коля склонился к её лицу и нежно поцеловал в губы, — я сегодня был весь день на взводе. Вначале Селиванов сообщил, что вы вчера с ним ужинали, а потом я видел, как вы с ним целовались возле морга. А потом, когда я уже решил, что у меня есть шанс вернуть тебя, подвернулось это письмо от твоего Шедоу.       - Во-первых, если бы ты так быстро не ушёл, то увидел бы последствия того поцелуя, ты меня знаешь, я не терплю, когда ко мне нагло лезут. Во-вторых, тебя разве родители не учили, что читать чужие письма нехорошо. И в-третьих, думаю, пришло время тебе открыть небольшую семейную тайну семьи Рогозиных.       Коля пристыжено засопел, но продолжал её внимательно слушать.       - Шедоу, он же Николай Николаевич Рогозин – мой брат-близнец. Надеюсь, больше объектов для твоей ревности не осталось? Или будешь меня к столбам ревновать?       - Как брат? Ни в одном официальном документе, этого не сказано, — удивился Коля.       - Вот так, брат. Он работал в ФСБ, в разведке, поэтому и пришлось скрывать этот факт. Пять лет назад его подставили, и ему пришлось бежать из страны, никто ему не верил, кроме меня и отца. Где он был все эти пять лет – я не знаю, но о том, что он вернулся, я знаю уже две недели.       - Зачем он вернулся?       - Сама не знаю, но я очень по нему скучаю, — Галя грустно улыбнулась, — и я так надеюсь, что он вернулся насовсем.       Коля привлёк её в свои объятия, и легонько поцеловав, успокаивающе сказал:       - Надежда всегда умирает последней.       Николя тихо шипел от боли, пока Юля обрабатывала раны у него на спине.       - Терпи, — бросила Юля, когда Николя в очередной раз дёрнулся, — осталось немного.       - Садистка, — отозвался Николя, но дёргаться перестал, крепко стиснув зубы.       - Олух ты царя небесного, тебе в больницу надо, или, по крайней мере, мог бы довериться Антоновой, — чихвостила его Соколова, — я не врач. Все я закончила, можешь одеваться.       - Юлька, ты же знаешь, что мне туда нельзя, а Антонова быстро бы догадалась, кто я, — ответил ей де Грей, натягивая свою рубашку.       Дверь в морг открылась, де Грей и Соколова одновременно повернули голову и увидели стоящего в дверях Лисицына.       - Костя, если ты ищешь Селиванова, то он дома, взамен него – Антонова, но она в буфете, — произнесла Юля, помогая Николя застегнуть рубашку.       - Извините, если я помешал вам, — буркнул Лисицын и, развернувшись на каблуках, вышел.       - Юль, что у тебя с ним произошло? - спросил Николя девушку.       - Ник Ник, без тебя разберусь, — фыркнула Соколова, — не лезь в мою жизнь, пожалуйста.       - А я, по-твоему, лезу? Ты сама используешь меня, чтобы вызвать ревность Лисицына, — усмехнулся Николя, — ладно, пошли, а то Темка сейчас проснется и устроит концерт по заявкам.       - Ты прав, он весь в отца, — усмехнулась Юля, — все должно быть по его.       Рассмеявшись, они направились в буфет, где с Темкой нянчилась Валя, а помогал ей в этом Майский. Когда Соколова и де Грей вошли в буфет, там, помимо Антоновой, Майского и Темы, сидел набыченный Лисицын.       Темка, увидев маму, заулыбался и загугакал, радостно протягивая к ней руки.       - Валя, как он себя вёл? Не плакал? - спросила Юля Антонову, беря сына на руки.       - Собирался, но как только в буфет вошёл Лисицын, решил повременить, — рассмеялась Валя, которая прекрасно знала, кто отец Артемия, — он у тебя просто прелесть. Юль, а почему ты не оставила его дома?       - Родители вечером улетели в свою очередную экспедицию, так что оставить его было не с кем. Поэтому пришлось брать его с собой, — пояснила Юля, — что известно о Галине Николаевне?       - С утра уже домой выпишут, — ответил Майский, который созванивался с Кругловым, — там сейчас Круглов, охраняет её. Николя усмехнулся, и приобняв Юлю, сказал:       - Рыжик, мне пора, увидимся вечером.       - Будь осторожен, — отозвалась Соколова, после чего поцеловала его в щёку и прошептала на ухо, — а иначе, шкуру спущу.       - Моя шкура нынче ходовой товар, — рассмеялся он и, поцеловав её в лоб, вышел из буфета, отправляясь по своим делам.       Лисицын проводил де Грея таким взглядом, что если бы он мог, то прожёг бы в сопернике дырку. Валя, посмотрев вначале на Юлю, которая принялась кормить малыша, а затем на Костю, что сидел на диване и сверлил дырки в спине Соколовой, ухватила Майского за руку и они вышли из буфета, оставив парочку разбираться между собой.