Прощай, Добби

(отбечено) В дверь тихо поскребся секретарь. Просунул в дверь обеспокоенное лицо: - Разрешите, лорд Малфой? - Что-нибудь срочное, мистер Ранкоф? - Из отдела тайн сообщают: там один за другим стали взрываться шары пророчеств, и только один, очень древний, вещает постоянно вот уже второй час, слово в слово повторяя одно и то же. Вот полный текст: «Когда тот, кто не может любить, бросит любви под ноги свою жизнь, А тот, кто не может ненавидеть, возненавидит и проклянет, Тогда Великий уйдет к мировому древу к кострам мертвых богов, А эти двое станут новым источником магии и ее благословением». - Вы что-нибудь понимаете, господин исполняющий обязанности министра? Люциус задумался. - Скорее да, чем нет. Одного персонажа из этого предсказания я, пожалуй, знаю. Ступайте, Ранкоф. В любом случае, от нас тут ничего не зависит. **** Погода стала стремительно ухудшаться. Небо, как в ускоренной съемке, заволокло низкими сизыми тяжелыми тучами. Море, бывшее до того спокойным и приветливым, покрылось крутыми валами волн. Заревел ветер. Белый парус пропал из вида. - Я знаю, это ты! – закричал Гарри, перекрывая ветер. – Источник магии и света. Прекрасный и непостижимый. Да что ты можешь, старый урод! Отнять ребенка у несчастной и преданной всеми женщины? Или кинуть своего избранного в приют, пусть выплывает как хочет? И если ты весь из себя такой всевидящий и могущий, так что ж ты не остановил его, когда он шел убивать моих родителей? Как смеешь ты карать и миловать, если ты ничего не сделал для нас? Если ты хотел, чтобы я научился ненавидеть, так у тебя это получилось! Будь ты проклят!!! Время остановилось. Гигантская волна, приготовившаяся обрушиться на берег, так и застыла пятиметровой громадой. Под ней стоял Бафомет. - Время пришло, маленький… Глупо говорить, что я этому рад, но… Я и сам понимаю, что чья-то рука тасует колоду, и нет случайно выпавших карт… Твое появление было предсказано, и оно свершилось. Теперь ты и твой избранник - новый источник магии, и вы будете решать. Может быть, у вас получится лучше, чем у меня. - Нет, нет! Я не хочу… - В этом, наверное, и есть главная разница между нами, - горько заметил андрогин. Легкое дуновение привело время в обычное состояние. Волна с грохотом обрушилась на берег. А потом откатилась назад, а Бафомет пропал. Гарри страшно закричал и упал на песок лицом вниз. Словно испугавшись этого крика, тучи стали поспешно разбегаться, а море успокаиваться. Последней длинной волной на берег выкинуло бесчувственное тело Тома и аккуратно уложило рядом с Гарри, будто вернув украденное. **** В это время Северус пытался выйти из дома, но дверь будто заклинило. Он перепробовал все известные ему отпирающие чары, но магия не действовала. Он видел, что происходит что-то не то, но в который уже раз не успевал поспевать за событиями. От волнения он потерял последние остатки самообладания и забился в эту дурацкую дверь, заколотил кулаками и ногами. - Ты еще головой постучи, - услышал он у себя за спиной. Сказано было по-английски, но с заметным акцентом. Мужчина медленно обернулся. Никакой опасности он не чувствовал. За ним стояла женщина с фрески и пыталась из занавески, сорванной с окна, сделать себе что-то, напоминающее сари. - Давай, попробуем в окно, - добавила она, кое-как справившись с задачей. - Н-нагини?! - Да что с тобой? Отомри, потом будем выяснять, кто есть кто! Там на берегу что-то происходит! Разве ты не чувствуешь?!! Она попыталась открыть окно, но и оно не поддавалось. Тогда она подняла тяжеленный стул и швырнула его в оконное стекло. То ли стекло не было заговорено, то ли их больше не держали в доме, но она своего добилась. Стекло вместе с рамой разлетелось на куски. Зельевар, еще не совсем пришедший в себя, автоматически убрал осколки, не замечая, как вернулась магия, и поспешно последовал за ловко выскользнувшей Нагини в окно. Они бежали как сумасшедшие. Они уже видели два неподвижных тела на берегу. **** Там, где они встретились, не было ничего. То есть совсем ничего и, скорее всего, и их в том числе. Но было странное, ни на что не похожее чувство единения. И ощущение того, что, наконец, после долгих лет они вернулись домой. Не было слов и касаний, только единение, и это было по-настоящему волшебно. - Ты со мной? - Навсегда! - Ты ни о чем не жалеешь? - Нет, и не пожалею! - Ты не оставишь меня! - Не смогу. Никогда не смогу. Что это было? Слова? Чувства? Наверное, ни то и ни другое. Ведь есть что-то, что и произносить нельзя. Будто высказанное обрастает тут же ржавчиной и теряет ценность. Это объяснение было, и не было его никогда. Просто в один момент это стало истиной в последней инстанции и не требовало уже никаких подтверждений ни в словах, ни в обрядах. Первым пришел в себя Том. В ушах звенело, все кружилось перед глазами. Но он видел своего мальчика и подполз к нему, положил его голову себе на колени. - Гарри! И получил в ответ ясный сияющий взгляд. А мир и эти обеспокоенные двое рядом? Они подождут. Весь мир подождет. Это был особенный день, но вряд ли кто-нибудь заметил это. В городе не бывает звезд. Их не видно, но разве от этого они перестают существовать? Но у очень многих заныло что-то в груди в тоске по тому, что и определить-то толком нельзя. А на могиле Добби выросло огромное дерево и появился надгробный камень, на котором было выбито: «Прощай, Добби, ты сделал то, что прочим и не снилось. Ты вызвал ветер, поменявший все...»